Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 94)

В этих условиях британское правительство подвергло пересмотру свою внешнюю политику, особенно на Ближнем Востоке. Англия намерена попытаться полнее определить свое отношение к важнейшим нейтральным державам и получить от них большей ясности об их отношении к Великобритании. Отметив далее важность политики Советского Союза, британское правительство прямо говорит об интересах нейтральных держав (читай Советского Союза) в послевоенное время. Англия ставит в этой связи вопрос о характере советского нейтралитета. По словам английских деятелей, существует нейтралитет враждебный и благожелательный. Второй столь же ценен, как и вооруженная помощь.

По мнению британского правительства, в случае своего успеха в войне Германия не выразит ни малейшего намерения совещаться с СССР о новом порядке и в Европе и в Азии. Об этом свидетельствуют ее последний действия в Румынии и Болгарии, в Финляндии и части Польши, на Дальнем Востоке. Британское правительство упоминает также об откровенных высказываниях влиятельных немецких деятелей по поводу Советского Союза.

В свете всех этих фактов английское правительство решило высказать советскому руководству некоторые соображения, чтобы «внести ясность в отношения между двумя странами, что в конечном счете должно привести ко взаимной выгоде». Правительство Черчилля в абсолютно откровенном духе (даже в нарушение чисто протокольных норм) заявляло: Великобритания понимает, что «теперь не время просить СССР увеличить имеющиеся для него опасности тем, чтобы СССР открыто объявил о повороте в политике». Поэтому возможное соглашение между Англией и СССР должно оставаться пока конфиденциальным и неразглашенным. Британское правительство делает «полное и откровенное предложение» о сотрудничестве в будущем, в том числе и в период после войны. Но СССР должен внести свою некоторую долю в оказании помощи интересам Англии и ее друзей «во время теперешнего чрезвычайно трудного периода». Далее намекалось, что если советское правительство не готово вступить в соглашение, то британское правительство вряд ли будет осуществлять свои обязательства в случае победы.

В итоге Англия предлагала подписать соглашение между двумя странами (а до подписания обе стороны действовали бы в полном соответствии с духом соглашения) и сохранять его сугубо секретный и конфиденциальный характер до тех пор, пока советское правительство даст согласие на его опубликование[989].

Итак, У. Черчилль призывал Сталина пересмотреть советскую политику и заключить (тайное) соглашение с Великобританией. Прежде чем дать оценку степени реальности такого соглашения, а также возможной реакции Москвы, обратимся к предлагаемому тексту соглашения. В проекте фиксировались обязательства обеих сторон:

Советский Союз должен проводить в отношении Великобритании такой же нейтралитет, как к Турции и Ирану, оказывая содействие в их обороне; помогать китайскому правительству в его борьбе против японской агрессии и воздерживаться от соглашения с Японией.

Если возможное торговое соглашение с Англией не вызовет опасной реакции со стороны держав «оси» или Японии, то СССР заключает с Великобританией пакт о ненападении, подобный действующему пакту между Германией и СССР.

Великобритания в случае победы в войне консультируется в полной мере с СССР о послевоенном устройстве. Это означает лишь то, что взгляды Советского Союза будут приняты к рассмотрению на базе дружеского совещания с другими заинтересованными державами.

По окончании войны Англия не вступает в союзы, направленные против СССР, равно как СССР воздерживается от враждебных действий против Великобритании (в том числе и посредством внутренней пропаганды).

Великобритания до проведения в будущем консультаций признает de facto власть Советского Союза в Эстонии, Латвии, Литве, Бессарабии, Северной Буковине и тех частях Польши, которые теперь находятся под Советским Союзом; поставляет советскому правительству товары на основе общего торгового или товарообменного договора; гарантирует, что на территорию СССР не будет произведена атака со стороны Турции или Ирана или их союзников[990].

Следует сразу же отметить, что предложения британского кабинета оставляли противоречивое впечатление. С одной стороны, СССР предлагалось (хотя и втайне) заключить соглашение с Англией, что привело бы немедленно к обострению его отношений с Германией. Весь смысл соглашения был направлен именно на это. Рекомендуемые Советскому Союзу шаги в отношении Турции, Ирана и Китая имели малосущественное и второстепенное значение. Главная цель состояла в стремлении добиться отхода СССР от прежних тесных отношений с Германией. При этом в Лондоне исходили из реального факта обострения их отношений.

Со стороны Черчилля предлагаемое соглашение было попыткой прежде всего прозондировать состояние советско-германских отношений и, может быть, если не добиться поворота советского внешнеполитического курса, то по крайней мере укрепить позиции СССР в связи с возможными германскими предложениями, которые действительно очень скоро последовали во время ноябрьского визита Молотова в Берлин.

Поражает то, что, зная прагматизм Сталина, английское руководство выдвигало неадекватные обязательства сторон. От Москвы хотели поворота во внешней политике, но взамен предлагали весьма отдаленные послевоенные консультации, к тому же с оговорками.

В кругах британского истеблишмента существовали различные точки зрения о пути к возможному англо-советскому сближению. Стремление разорвать или хотя бы ослабить германо-советские узы постоянно сталкивалось с традиционными антисоветскими и антирусскими настроениями. Эта противоречивость проявилась и при подготовке британских предложений в октябре 1940 г.

В британских архивах имеются документы, подтверждающие предположение, что английские официальные лица имели какую-то информацию о новых попытках Германии привлечь СССР к своим геополитическим планам. 13 октября Криппс писал из Москвы в Лондон: «Германия, вероятно, сделает чрезвычайное предложение Советскому Союзу, и это обстоятельство следует учитывать, делая британские предложения о послевоенной позиции»[991]. Из этого донесения Криппса, как и из других документов Foreign Office, видно, что в Лондоне решили сделать акцент на послевоенном урегулировании, что давало британскому правительству возможность избежать каких-либо обещаний в настоящее время.

В этой связи значительный интерес представляет раздел о британской политике в отношении Прибалтики. В первоначальном варианте некоторые чиновники Foreign Office исходили из реального контроля СССР над Балтийскими странами и занятии части Польши и Румынии. Но признание советского суверенитета над названными территориями могло бы вызвать осложнения с правительствами США и Польши[992].

Варианты британских предложений на основе проекта, Ст. Криппса и замечаний Foreign Office были рассмотрены на заседании британского военного кабинета 15 октября. В ходе дискуссии секретарь по иностранным делам предложил послать копию намеченных предложений британскому послу в Вашингтоне с кратким пояснением. Надо иметь в виду, отмечал он, что США вряд ли пойдут слишком далеко до президентских выборов, которые должны были состояться в начале ноября. «Мы должны найти компромисс между нынешней ситуацией и послевоенной позицией, когда мы имели в виду признание de jure русской агрессии в Восточной Европе». Но, по мнению Foreign Office, в настоящей ситуации можно говорить лишь о признании de facto (во всяком случае до конца войны)[993].

В таком виде кабинет согласился послать инструкции Криппсу. В ходе заседания премьер-министр У. Черчилль сказал: «Мы уже признаем de facto советский контроль над Балтийскими странами и частями Польши и Румынии, и я не вижу необходимости сообщать им снова, что мы будем продолжать это делать»[994]. Далее премьер напомнил об идее Криппса временно предложить формулу «de facto sovereignty», распространяя ее и на бывшее Польское государство. По его мнению она должна быть предложена Криппсом лишь как база для консультации после войны. Черчилль выражал опасение, что если в дальнейшем изменить данную формулу, русские сочтут это отходом от прежней позиции. Кроме того, он сообщил, что Сикорский (глава Польского правительства в Лондоне) призывал быть достаточно осторожным в инструкциях Криппсу, в том числе и в употреблении слов о признании de facto[995].

Дискуссии на эту тему продолжались в британских политических кругах и в дальнейшем. Так, 30 октября в Foreign Office снова вернулись к проблеме двух формул — «de facto контроль» над Балтийскими странами и частями Польши и Румынии и «de facto sovereignty» на оккупированных территориях, включая бывшее Польское государство. В итоге Криппсу посоветовали в переговорах с Вышинским избегать осложнений, особенно в употреблении слов «бывшее Польское государство»[996].

Этот небольшой эпизод показывает, как сильно влияло на британские политические крути предубеждение в отношении Советского Союза. В ситуации, когда над Англией нависла столь сильная опасность, английское правительство не хотело идти на какие-либо обязывающие заявления, оправдывающие советские действия в отношении Польши и Прибалтики.