Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 93)

Криппс уточнил свою позицию в отношении Балкан, заявив, что речь идет не о господстве СССР на Балканах, а о роли СССР и Турции в установлении стабильности в этом европейском регионе. Он также сказал, что Англия остается единственной силой, которая может предотвратить германское господство. Сталин напомнил, что Криппс забыл о США. Криппс упоминал о какой-то книге одного из германских лидеров, который писал о германском господстве. Британские секретные службы имеют твердое мнение о стремлении Германии к господству в отношении Запада и Востока, явно намекая на опасность, исходящую от Гитлера и для СССР.

Сталин заметил, что есть разные деятели и в Германии, но он не верит в ее намерение господствовать в Европе, так как она не имеет сил для его установления[977].

Далее снова возник вопрос о Балканах и о Проливах. Сталин довольно скептически говорил о позиции Турции, заявляя, что СССР не собирается на нее нападать, вновь отводя вопрос о стремлении Германии к преобладанию на Балканах. Он согласился с необходимостью улучшения отношений с Турцией.

Говоря об общем впечатлении от беседы, следует выделить несколько моментов. Прежде всего важен сам факт согласия Сталина на встречу с британским послом в момент, когда Англия сталкивалась со смертельной опасностью и когда британские лидеры твердо заявили, что отвергают всякие мирные переговоры с Германией и готовы сражаться до конца. Советский Союз был явно заинтересован в сохранении британского фронта и противовеса Германии после захвата ею почти всего европейского континента. Москва также намекала и на возможную роль США в противодействии Германии.

Явно в расчете на Германию Сталин повторял, что не видит у германских лидеров стремления к господству. Но совершенно очевидно, что в самом упоминании об этом (причем Москва в информации, отправленной в Берлин, поставила вопрос о господстве на первое место) советское руководство как бы намекало Германии на необходимость учета советских интересов, особенно в условиях предложений с британской стороны. Это было скорее не предупреждением, а предостережением Берлину.

Такой же намек Москва делала Берлину и в отношении Балкан. В информации о беседе, посланной Германии, говорилось: по поводу предложений насчет Балкан (о руководящей роли СССР) Советский Союз считает, что «ни одна держава не может претендовать на исключительную роль по объединению Балканских государств и руководства ими», на такую миссию не претендует и СССР, несмотря на его заинтересованность в балканских делах[978].

Таким образом, в СССР решили использовать послание Черчилля, может быть, прежде всего для своих отношений с Германией, поскольку, конечно, были налицо опасность германской гегемонии в Европе и первые признаки ее возрастающей активности на Балканах.

Что касается непосредственно советско-английских отношений, то Сталин фактически обошел этот вопрос (да, собственно, Черчилль пока не предлагал ничего конкретного), явно предпочитая продолжать намеченный курс и выжидая развития событий. Кроме того, именно в это время советское правительство осуществляло меры по присоединению Прибалтики и Бессарабии и не хотело как-то раздражать Германию. Тем более, что от позиции Англии в решении этих проблем мало что зависело, хотя Москва и знала о настроениях Лондона.

Когда через два дня Черчилль встретился первый раз с советским послом, став премьер-министром, то он неожиданно спросил Майского, имея в виду советские действия в Бессарабии: «Это означает возврат к империализму царских времен?» И после разъяснений посла Черчилль сказал: «Может быть, Вы и правы. Но если Ваши действия даже продиктованы не старым царем, а новым советским империализмом, что с того, у меня нет возражений»[979]. Кстати, в этой беседе Черчилль настойчиво убеждал Майского, что если бы Англия оказалась разбитой, то Гитлер затем всю свою мощь обрушил бы на СССР. При этом Черчилль сослался на мнение французского деятеля Лаваля (сотрудничавшего с нацистами) о том, что Гитлер ненавидит большевиков и ждет лишь благоприятной обстановки, чтобы нанести им смертельный удар.

Но не прошло и месяца, как в советско-английских отношениях возник вопрос, ставший на довольно долгое время предметом взаимных претензий. 23 июля заместитель наркома иностранных дел С. Л. Лозовский в беседе с Криппсом вручил ему ноту протеста по поводу действий банка Англии и английского казначейства, задержавших принадлежащее Госбанку СССР золото, купленное им у банков Эстонии, Литвы и Латвии[980]. Этот же вопрос был поднят и Молотовым во время его длительной беседы с Криппсом 7 августа[981].

В довольно жесткой форме вопрос о прибалтийском золоте был поднят Микояном на встрече с Криппсом 22 августа и Молотовым 24 августа, причем Молотов спросил Криппса о позиции британского правительства в вопросе о вступлении Прибалтийских республик в СССР[982]. Позиция Англии в этом вопросе была скоординирована с линией США, которым наркоминдел направил 26 августа аналогичную ноту, касающуюся задержания прибалтийского золота и в США.

Тем временем Криппс попытался снова вернуть Москву к обсуждению общих проблем советско-английских отношений. 7 августа в беседе с Молотовым он затронул вопрос о сущности советского нейтралитета. По словам Криппса, сейчас этот нейтралитет благожелателен по отношению к одной стороне (речь шла о Германии), чего нельзя сказать о другой. Он прямо поставил вопрос о том, можно ли ожидать обнадеживающих шагов Советского Союза к улучшению отношений с Англией. Молотов согласился с существующим различием. При этом он сослался на наличие у СССР пакта о ненападении с Германией и на ее поддержку в связи с интересами СССР в Западной Украине и Западной Белоруссии. То же различие есть и в торговле. СССР получает из Германии машины, военное оборудование и т. п., поставляя им взамен сырье. Что касается Англии, здесь, по словам Молотова, сказывается отсутствие общих географических границ и недружественные английские действия (в том числе он назвал задержание прибалтийского золота)[983].

На следующей встрече с Молотовым 24 августа Криппс выяснял по поручению Foreign Office советскую позицию в связи с напряженной обстановкой на Балканах, вызванную обострением итало-греческих отношений. До сего времени, сказал Молотов, советское правительство не считало события на Балканах серьезными, поэтому СССР не занимает по отношению к ним активную позицию[984].

Тем временем вопрос о Прибалтике приобретал все большую остроту. На встрече 22 августа Микоян прямо заявил Криппсу, что торговые отношения между СССР и Великобританией не могут быть установлены, пока не решен вопрос об отношении Англии к Прибалтийским государствам, и в частности о прибалтийском золоте[985]. Галифакс в беседе с Майским изложил позицию Англии в вопросе о Прибалтийских государствах, которая не могла устроить СССР. Вышинский на встрече с Криппсом, касаясь вопроса о прибалтийском золоте, довольно жестко повторил, что без урегулирования между СССР и Англией этого вопроса расширенные торговые отношения едва ли могут иметь место. На это Криппс ответил, что британское правительство не может изменить свою позицию из-за позиции США и общественного мнения и предложил заморозить балтийский вопрос до конца войны или хотя бы на 9, 6 или 3 месяца[986].

17 октября Криппс встретился с Вышинским и затронул вопрос об отношениях между Румынией и Великобританией, но главное, он заявил, что имеет конфиденциальное поручение британского правительства для передачи только Молотову, связанное с серьезными изменениями на Балканах, на Ближнем Востоке, это должно повлиять на взаимоотношения между Англией и СССР[987]. 22 октября Криппс снова имел беседу с Вышинским и выразил крайнее сожаление, что Молотов не встретился с ним и не ответил ему даже по телефону. Криппс усматривал в этом политическую подоплеку и вручил Вышинскому текст нового официального заявления британского правительства[988].

Оно имело стратегический смысл и затрагивало основы советской политики последнего времени. По некоторым данным, в его составлении лично участвовал премьер-министр У. Черчилль. Британское правительство призывало СССР осуществить пересмотр и поворот в своей внешней политике. Нет сомнения в том, что в Лондоне провели тщательный анализ изменившейся ситуации в Европе и в мире с учетом возрастающей опасности для СССР со стороны Германии. Неслучаен был и выбор момента для обращения Черчилля к советскому правительству. Наверняка британская разведка была осведомлена о напряженностях в советско-германских отношениях и, может быть, об обмене письмами между Москвой и Берлином о возможном визите Молотова в Берлин.

Заявление начинается с констатации провала планов Гитлера по захвату Англии. Великобритания тем временем увеличивала свою оборонную и наступательную мощь и, кроме того, рассчитывает на более активную помощь со стороны «великой мировой промышленной державы» (т. е. США). Потерпев неудачу с вторжением в Англию, Германия теперь будет искать возможности расширения арены боевых действий, привлечения Японии и, главное, усиливать давление на две великие нейтральные страны, которые еще не участвуют в войне. Очевидно, что под одной из великих держав подразумевался Советский Союз.