Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 67)
Как видим, британская дипломатия пыталась, следуя своей традиции, найти такую форму, которая позволила бы не соглашаться на признание и в то же время «сохранить лицо» для переговоров с Москвой.
На следующий день, 4 августа Криппс направляет пространную телеграмму в Лондон. По его словам, лучшим решением будет объявить о признании де-факто советского суверенитета над тремя территориями. В то же время Криппс ставит вопрос о взаимосвязи различного толкования суверенитетов, в том числе и учет форс-мажорных обстоятельств. Отказ от признания в связи с отсутствием компенсации, по мнению Криппса, опасен, так как может привести к отказу Советов от компенсации за события в Польше, Бессарабии и Буковине. По поводу представительств Балтийских стран в Лондоне Криппс считает, что этот вопрос также сложен, поскольку де-факто Лондон теперь должен иметь дело с Москвой, в том числе и по вопросам, относящимся к Прибалтике. Он предлагает четыре возможных альтернативы: сделать заявления о непризнании, оставить все как есть без всякой декларации, объявить о признании суверенитета де-факто над тремя территориями, признать и де-факто и де-юре. По мнению Криппса, лучшей в настоящий момент может быть третья альтернатива, т. е. признание суверенитета СССР де-факто. Она не будет слишком «наступательной» и в то же время позволит избежать признания де-юре. Криппс призывает не следовать примеру США и настаивает при решении этого вопроса учитывать важность улучшения англо-советских отношений и торгового соглашения (на предстоящих переговорах об этом с А. И. Микояном).
Далее Криппс заявляет, что в сложившихся условиях Россия может занять прибалтийские территории, чтобы помешать Германии использовать их для нападения на СССР. При этом он добавляет, что видит опасность движения СССР в сторону дальнейшего сближения с Германией и ухудшения ситуации на Ближнем и Среднем Востоке[692]. Уточняя свою позицию, Криппс сообщил 7 августа, что продолжение признания балтийских миссий в Лондоне (которые в отличие от польской теперь никого не представляют) может быть расценено советским правительством как свидетельство непризнания или как некая поддержка создания правительств в изгнании или национальных комитетов, враждебных Советскому Союзу[693].
После получения информации из различных источников в конце июля — начале августа 1940 г. сформировалась официальная позиция британского военного кабинета. Первым документом стал меморандум государственного секретаря по иностранным делам от 26 июля, т. е. когда ситуация в Прибалтике уже определилась, но юридического акта об их присоединении к СССР еще не было. Формальным поводом для меморандума стало уже упомянутое обращение балтийских послов в Лондоне.
Госсекретарь писал, что «инкорпорация» (так британские власти определили наряду с «абсорбцией» процесс вхождения стран Балтии в СССР) была осуществлена против воли балтийских народов и в действительности означала захват, сравнимый с захватом Германией Австрии и Чехословакии и Италией — Албании. Поэтому с моральной точки зрения всё говорит за то, чтобы отказаться от признания. Но следует также иметь в виду, что Германия полна решимости удалить советские силы из Балтийского региона. Она может использовать наше признание в качестве повода объявить себя защитником малых и нейтральных стран (как Швеция и Финляндия), где действия СССР вызвали серьезное беспокойство. Британский дипломат напомнил также о бескомпромиссной позиции США и американского общественного мнения.
Обращаясь к англо-советским отношениям, госсекретарь ставит вопрос — получит ли Англия какие-либо преимущества в случае признания. Беседы Криппса со Сталиным и Молотовым показали, что вряд ли можно рассчитывать на какие-либо перемены в позиции СССР по отношению к Англии, и наоборот, наш отказ от признания не сделает советскую политику худшей, чем сейчас. Напомнив о национализации британской собственности, британский секретарь по иностранным делам делает следующий вывод: отказ от признания в настоящий момент представляет собой наилучшее решение (по моральным соображениям в том числе), даже если в будущем обстоятельства вынудят нас пойти на него[694].
Через три дня, 29 июля был выпущен меморандум от имени военного кабинета, который в значительной мере основывался на упомянутом меморандуме от 26 июля. Меморандум военного кабинета касался нескольких проблем. Прежде всего по вопросу об отношении к присоединению Советским Союзом Прибалтики кабинет решил запросить Криппса о возможностях улучшения отношений между Россией и Турцией. Советские претензии на балтийское золото должны быть рассмотрены после прояснения вопроса о компенсации за национализацию британской собственности. Признать поглощение (absorption) Эстонии, Латвии и Литвы можно после того, когда будет достигнута «взаимность».
Госсекретарь информировал военный кабинет о просьбе посла Криппса учесть, что, хотя сейчас нет признаков изменения советской позиции, было бы неразумным создавать трудности в связи с «аннексией Балтийских стран». Он полагает, что политика России может считаться реалистичной, поскольку она не может рисковать разрывом с Германией в этот момент. Он видит большие трудности в признании де-юре особенно в связи с недовольством США и поляков, и поэтому следует
Военный кабинет высказался за переговоры с Москвой о торговом соглашении (при преимущественном внимании к бартеру). В целом была одобрена линия, намеченная в телеграмме Криппсу. Признание де-факто может быть рассмотрено, а де-юре правильнее связать с общим урегулированием. Было решено ни в коем случае не передавать золото Советам, пока не будет получена компенсация за британскую собственность, и провести по этому вопросу необходимые консультации с правительством США[695].
31 июля Сарджент в телеграмме Криппсу уточнил, что советская политика по отношению к Финляндии дает дополнительные аргументы для отказа от признания включения Балтийских стран в состав Советского Союза[696]. 3 августа Сарджент напоминает Криппсу о необходимости дать предложения о немедленном ответе балтийским послам[697].
После получения телеграммы от Криппса о возможном решении вопросов признания в Лондоне состоялось совещание, на котором Кольер отверг идею о признании де-юре. Он напомнил, что, как это стало очевидным из недавней речи Молотова и заявлений Сталина, отношение Советского Союза к Англии остается без изменений и нет оснований считать, что признание балтийского «завоевания» может что-то изменить в этом вопросе. Кольер полагает, что признанием ситуации де-факто может быть, например, удаление дипломатических миссий из Балтийских стран (в том смысле, что они там больше не могут быть физически). По его мнению, не надо отвечать письменно балтийским послам в Лондоне, а поговорить с каждым устно (в частном порядке), сказав, что они будут продолжать рассматриваться как послы и оставаться на дипломатическом листе. Вряд ли это создаст серьезную проблему для англо-советских отношений[698].
В развитие этих идей Сарджент предложил 8 августа сообщить балтийским послам о том, что они сохраняют свой дипломатический иммунитет[699]. По его словам, признание де-факто означает на практике отозвать дипломатические миссии, не ожидая пока Советы потребуют этого. Не надо делать каких-либо заявлений, пока нас не попросит об этом советское правительство или парламент. Если они и попросят об этом, то мы ни в коем случае не пойдем на признание де-юре[700].
Наконец, 9 августа все эти вопросы были обсуждены с участием секретаря по иностранным делам, ряда министров и Кольера. В итоге было решено, что следует дать ответ балтийским послам устно, провести консультации о золоте и балтийских пароходах. На тексте этого короткого решения Кольер сделал приписку от руки: опыт отношений с СССР, в частности опыт 1929 г., убеждает, что все расчеты, связанные с согласием Советов на материальные уступки в вопросе о долгах и т. п., в обмен на улучшение отношений не давали результатов[701].
И в заключение отметим, что в бумагах военного кабинета от 8 августа есть отрывки из двух телеграмм Криппса из Москвы. В одной он сообщал, что финский посол в Москве озабочен русско-финскими отношениями, а в другой снова высказывается за признание де-факто «абсорбции» Балтийских стран Советским Союзом. В ходе последовавшей дискуссии на заседании военного кабинета было отмечено, что, отказываясь от признания, Англия ничуть не выиграет, но может отдалить Россию. Вместе с тем, если она гарантирует признание, то займем более слабую линию, чем США. А дальше Россия может снова напасть на Финляндию и абсорбировать ее. И если признать абсорбцию Эстонии, Латвии и Литвы, то будет трудно не признать ее абсорбцию Финляндии[702].
В итоге обсуждения военный кабинет постановил:
— отложить решение о признании включения стран Балтии в Советский Союз;
— провести консультации с правительством США о судьбе балтийского золота и по проблеме компенсации;
— согласиться, что балтийские суда должны продолжать задерживаться в британских портах, но не реквизировать их.