Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 36)
7 ноября 1939 г. британские спецслужбы комментировали речь Молотова на заседании Верховного Совета СССР. Они отметили искажение в ней действительности. Подчеркивалось, что Молотов выступал в таком же духе, что и Риббентроп неделю назад. «Архивраги» — нацистская Германия и Советская Россия использовали одинаковые средства, чтобы оправдать свои действия и клеймить британскую политику. Советское правительство всегда выступало как «апостол мира». Молотов заявил, что Германия предлагает мир, а Англия и Франция предпочитают войну и поэтому теперь выступают как агрессоры. В обзоре содержалась критика советских действий, а желание прекратить войну называлось «чисто платоническим».
Речь Молотова приветствовалась в Берлине, но не устранила предчувствия опасности. Касаясь переговоров по экономическим вопросам между Германией и СССР, авторы продемонстрировали полное знание их хода. С их точки зрения Советский Союз может столкнуться с трудностями на бывших польских территориях, особенно там, где проживает много поляков[351].
В обзоре от 14 ноября, комментируя речь Молотова в связи с годовщиной Октябрьской революции, авторы отмечают ее направленность против западных демократий. В нем же говорится о заявлении Коминтерна, в котором упоминаются Англия, Франция и Германия, ведущие войну за мировое господство, и делается вывод, что Сталин пытается использовать Коминтерн, чтобы оправдать поворот во внешней политике[352].
Почти весь обзор от 5 декабря посвящен оценке личности Сталина, где он сравнивается с Гитлером. По мнению авторов, для борьбы с трудностями коммунистического движения Сталин пытается привлечь Коминтерн. Нападение СССР на Финляндию, считают составители обзора, должно вызвать неблагоприятный отклик и беспокойство в Германии[353].
Начиная с середины декабря одной из главных тем обзоров становятся действия Красной Армии против Финляндии. Не снимается вопрос и о советских интересах на Балканах. Так, в обзоре от 12 декабря излагалось содержание статьи из журнала «Коммунистический Интернационал», в которой автор высказывал пожелание заключить пакт о взаимопомощи между СССР и Румынией[354].
В обзоре от 19 декабря говорится, что сопротивление финнов оказалось для Сталина неожиданным. Престиж СССР после его успехов в Польше стал падать[355]. В условиях трудностей на советско-финском фронте помощь Финляндии становится задачей первостепенной важности[356].
Один из январских обзоров 1940 г. акцентирует внимание на враждебном отношении СССР к Англии. 28 декабря русское радио выступило с нападками на британское господство в Индии. Это происходит в контексте с русско-германскими планами о стимулировании напряженности в Индии путем пропаганды и, может быть, военных действий[357].
Весьма любопытен обзор от 9 января 1940 г., посвященный анализу советской политики в 1939 г. Согласно Московскому радио, СССР добился больших успехов (пакт с Германией, освобождение 13 млн украинцев и белорусов, соглашения с Балтийскими странами, возвращение Вильно Литве, улучшение отношений с Японией). В то же время отмечается, что советские солдаты, вступившие в Польшу и в Балтийские страны, увидели, что их уровень жизни намного выше. Теперь они слушают финское радио и, по мнению авторов обзора, начинают сомневаться в правдивости слов красных комиссаров.
В другом январском обзоре за тот же год, обращаясь к истории, авторы приходят к выводу, что Сталин сохраняет в своей нынешней политике верность клятве, данной на похоронах Ленина в 1924 г., «усиливать и расширять союз республик»[358].
Сопоставляя еженедельные обзоры, специально составляемые британской разведкой, с обсуждениями на заседаниях военного кабинета, можно заключить, что они играли весьма существенную роль в процессе принятия решений британским руководством. Эти обзоры базировались на разведданных, в том числе и на сведениях о советско-германских отношениях. В то же время их аналитическая часть и выводы показывали, что британские спецслужбы часто весьма поверхностно судили о действительных целях и намерениях Сталина и его окружения.
Анализ различных документальных источников о советско-английских отношениях позволяет прийти к следующим заключениям. Продолжая линию, начатую в сентябре 1939 г., СССР избегал резких действий, которые могли бы представить его как воюющего союзника Германии. Советские представители стремились создать впечатление в Лондоне, что СССР остается нейтральным государством.
В октябре 1939 г. в беседах с британскими деятелями в Москве затрагивалась проблема переговоров о мире. Об этом же говорил Гитлер, выступая в рейхстаге 6 октября, и советские дипломаты намекали на возможную посредническую роль СССР. Между тем в реальные намерения и Гитлера, и Сталина в те месяцы отнюдь не входила такая задача. Да и в Великобритании к этому также не стремились.
В Москве в тот момент начались переговоры с финской делегацией, и СССР был очень заинтересован в немецкой поддержке. Кроме того, как видно из документов, Молотов постоянно информировал Шуленбурга и через него Риббентропа обо всех разговорах Майского в Лондоне и Сидса в Москве. В Москве опасались, что немцы узнают об этих контактах из других источников, и тогда возникнут нежелательные осложнения в советско-германских отношениях.
В то же время, формально оставляя дверь открытой для контактов с Лондоном, советское руководство явно не намеревалось их активно развивать. Собственно, единственное, что могло бы быть реальным, — это переговоры о торговом соглашении. Но, проявив готовность пойти на них, Кремль быстро потерял к ним интерес. На все вопросы англичан по этому поводу в Наркоминделе долго не давали ответа, затем начали обвинять Англию в проведении антисоветской политики и, наконец, заявили, что переговоры возможны лишь при условии отказа ее руководства от пропаганды против СССР. Подобная тактика лишь подтверждала во многом пропагандистский характер согласия на торговые переговоры.
Кроме того, из донесений Майского было ясно, что английские лидеры удовлетворены неучастием Советского Союза в войне, который избегал вовлечения в активные действия на стороне Германии. Москву же устраивала весьма сдержанная реакция Лондона на советские акции в Польше и в Прибалтике. В тот момент Сталин явно не хотел большего. Резко враждебная антисоветская позиция британской прессы и общественного мнения добавляла аргументы не в пользу улучшения отношений с Великобританией. Свою лепту вносили и обзоры советского посольства, в которых подчеркивалась общая враждебность к СССР правительства Чемберлена — Галифакса, британского истеблишмента и прессы.
Но и в Москве изменили пропагандистский тон; все газеты и радио перешли к резкой критике британского империализма, объявляя Англию сторонником войны, агрессором, стремящимся к мировому господству. Отклонив попытки Германии вовлечь СССР в реальные действия в Афганистане, направленные против Англии и США с целью подрыва английских позиций в Индии, в то же время советские средства пропаганды усилили критику колониальной политики Великобритании в Индии и на всем Среднем и Ближнем Востоке. В советской политике немалое место занимало положение на Балканах и в Турции. СССР стремился ослабить там влияние и Великобритании, и Германии, вызывая подозрение в обеих странах.
В целом же позиция СССР по отношению к Англии была сдержанной и умеренно враждебной. Москву в тот момент явно устраивало создание впечатления, что она сохраняет контакты с британскими властями, но не идет ни на какие реальные шаги к их развитию.
Схожая ситуация была и в Великобритании. После шока, вызванного подписанием советско-германского пакта, здесь занялись калькулированием дальнейшего хода событий. Если судить по документам из британских архивов, английское руководство больше всего было обеспокоено перспективой советско-германского сотрудничества, в том числе и в военной сфере. В Лондоне догадывались о советско-германских секретных договоренностях. Чемберлен и Галифакс понимали, что польский поход и договоры со странами Балтии вытекали из каких-то договоренностей. Но им было неясно, какую цену за это должен был заплатить Советский Союз.
Впрочем, весьма скоро в Лондоне пришли к выводу, что советское правительство, несмотря на сближение с Германией, не собиралось активно вовлекаться в войну. Британское правительство принимало к сведению уверение о советском нейтралитете. Такая позиция в определенной мере устраивала Лондон, и британское руководство смирилось с присоединением к СССР западных областей Украины и Белоруссии и с договорами со странами Балтии.
В октябре — ноябре наибольшее беспокойство Лондона вызывало возможное движение СССР на Балканы и особенно в Афганистан и районы Ближнего и Среднего Востока. Британское и французское правительства смогли преодолеть активные попытки Советского Союза помешать заключению договора Англии и Франции с Турцией. Но в Британии с крайним опасением следили за советскими планами в отношении Румынии (Бессарабии), Болгарии и других Балканских стран.
В условиях войны возможности Англии воздействовать на события были довольно ограничены. Она опасалась главным образом советско-германских договоренностей в отношении Балкан. Но к концу ноября в британском МИД и в разведке пришли к заключению, что совместные операции СССР и Германии на Балканах, по крайней мере в те месяцы, вряд ли осуществимы. В Лондоне уже тогда полагали, что существует немало факторов, вызывающих напряженность между СССР и Германией. И именно ввиду этого, не желая создавать новых осложнений, в Лондоне не протестовали против советских акций в Польше и Прибалтике, рассчитывая, что со временем и там интересы СССР и Германии могут столкнуться.