Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 34)

28 ноября Галифакс приглашает Майского, чтобы специально поговорить о торговых делах. Сначала он вел речь о Финляндии, но затем в связи с вопросом о торговых переговорах прямо спросил, хочет ли советское правительство таких переговоров или нет? Уже прошел месяц с тех пор, как Майскому был передан ряд предложений о торговле. Галифакс энергично поддерживал открытие торговых переговоров, как шаг к общему улучшению экономики. Однако продолжительное молчание советского правительства вызывает сомнения в его заинтересованности вести эти переговоры.

Майский пытался связать вопрос о торговле с политическими проблемами, но Галифакс перешел к вопросу о советской прессе. По его мнению, в последнее время она занимает крайне враждебную позицию в отношении Англии, что затрудняет работу по улучшению англо-советского сотрудничества[337]. В ответ Майский заявил, что советская пресса платит той же монетой, ибо британские средства информации крайне недружелюбно отзываются об СССР. Кроме того, британская дипломатия ведет сейчас пропаганду против СССР во всех концах мира — на Дальнем и Ближнем Востоке, на Балканах, в Скандинавии и т. д.[338]

Обмен репликами между Галифаксом и Майским отражал реальное положение дел. Действительно британская пресса постоянно помещала весьма резкие критические статьи о Советском Союзе. Успокоительные заверения английских должностных лиц и политических деятелей, звучавшие в кабинете советского посла или в резиденциях британского министра, оставались неизвестными широкой общественности.

Статьи в английской прессе касались советских акций в Польше и сотрудничества с Германией. Довольно много материалов посвящалось внутренним проблемам СССР. Газеты писали о новом витке советского национализма и имперских настроений. Муссировалась и такая тема, как возможная угроза британским интересам в Индии и Афганистане и Среднему Востоку в целом.

Не отставала и советская печать. Фактически полностью исчезнувшее осуждение фашизма восполнялось критикой так называемых западных демократий, главным образом Англии и Франции. Резкие высказывания Сталина против Англии и лично Чемберлена во время встреч с Риббентропом отражали не только его личную позицию. Весьма сильны были антибританские настроения и среди политической элиты СССР.

Советские средства информации действовали в русле тех указаний, которые они получали от идеологического отдела Центрального Комитета партии и Наркомата иностранных дел. Английское правительство подвергалось резкой критике за продолжение войны (Сталин и Молотов приветствовали слова германских руководителей, называвших Англию главным «поджигателем войны»). По-прежнему не сходила со страниц периодических изданий тема о британском колониализме. Значительное место занимало разоблачение английской буржуазной системы. Англия и Франция как бы заполняли тот вакуум, который образовался в СССР после запрета критики нацизма и германского фашизма. Все это в своей совокупности отнюдь не создавало благоприятной основы для улучшения советско-британского сотрудничества.

11 декабря Майский посылает Молотову большое письмо с обзором советско-английских отношений в сентябре — ноябре 1939 г., отмечая, что, как и во время московских переговоров летом 1939 г., политика Англии остается противоречивой. С одной стороны, постоянные разговоры об улучшении отношений, с другой — антисоветские интриги во всех концах мира. Но Советский Союз не попался в расставленные ему сети, и теперь в Англии разочарованы. Но найден новый повод для выпадов против СССР, которые отличаются небывалой резкостью. Англичане, по мнению посла, всячески раздувают антисоветскую кампанию, чтобы «потрафить американцам»[339].

Мы еще вернемся к оценке советско-английских отношений, а пока отметим, что Майский явно переоценивает советские намерения касательно развития отношений между двумя странами. Из его обзора вытекает, что СССР будто бы заранее был горячим сторонником их улучшения. Во всяком случае Майский делал выводы, исходя из указаний Молотова, а его рекомендации, в свою очередь, влияли на антианглийские настроения в советском руководстве.

Так выглядела британская политика в представлении советского посла, в таком духе он информировал Москву на основе заявлений и выступлений политических лидеров и общественных деятелей Англии и своих с ними контактов.

Из приведенных документов видна и официальная линия советского руководства, прослеживаемая в инструкциях Наркоминдела советскому посольству в Лондоне.

Прежде чем сделать общее заключение о состоянии советско-английских отношений и британском внешнеполитическом курсе, обратимся к тому, что происходило в кругах истеблишмента Англии и не становилось известным широкой общественности и что оставалось за рамками бесед английских деятелей с советским послом в Лондоне и руководства СССР с Сидсом — английским послом в Москве.

Вначале отметим, о чем сообщал Сиде в Форин Офис осенью 1939 г. и какова была реакция британского военного кабинета на действия СССР.

Еще 17 сентября Сиде в связи с событиями в Польше настоятельно советовал не разрывать дипломатические отношения с Советским Союзом[340]. Через два дня он снова призывает к сдержанному подходу к советскому вторжению в Польшу[341]. 18 сентября на заседании военного кабинета в Лондоне обсуждалась ситуация в связи с вступлением Красной Армии в Польшу и преобладающим был умеренный тон. Но уже в первой половине октября в переписке между Сидсом и Форин Офис рассматривается возможность войны между СССР и Англией в ближайшем будущем[342].

Основополагающим документом, раскрывающим британскую политику в отношении России в тот период, является аналитический обзор о ситуации, сложившейся в результате советско-германского договора, подготовленный комитетом начальников штабов по указанию британского военного кабинета. Еще 2 сентября военный кабинет был информирован о предложении премьер-министра Австралии, чтобы комитет начальников штабов дал оценку военной ситуации на случай, если Россия объявит войну и будет действовать совместно с Германией. 6 октября военный кабинет обсуждал ситуацию на Ближнем Востоке и принял решение также просить начальников штабов изучить вероятность советских акций на Балканах, возможно совместно с Германией. В течение двух дней такой документ был подготовлен и представлен кабинету[343]. В нем были проанализированы оба случая.

В документе отмечалось, что Россия действительно может создать серьезные трудности для союзников, оставаясь номинально нейтральной. Поэтому предлагалось такое развитие событий, при котором Россия будет благожелательно нейтральной к Германии и одновременно не враждебной по отношению к Англии.

Затем рассматривалась возможная позиция различных держав. Япония не будет действовать вместе с Германией и Россией. Италия озабочена германо-советским сближением и может присоединиться к ним, если почувствует, что они побеждают. Турция вряд ли станет противостоять России. Румыния, Болгария, Югославия и Венгрия проявят склонность выражать симпатии Германии и России и вряд ли смогут оказать им серьезное сопротивление. Испания займет антибольшевистские позиции, но может находиться под влиянием Италии, чтобы решать свои проблемы (например, Гибралтар). Балтийские страны и Финляндия беспомощны перед лицом русской агрессии. Иран, Ирак и Афганистан в случае вторжения будут сопротивляться при соответствующей поддержке.

Остальная часть документа посвящена непосредственно России. Главная ее цель, по мнению Комитета, состоит в распространении мировой революции, поэтому она стремится расширить свое влияние повсюду, где возможно, прежде всего вернуть старые территории, чтобы улучшить собственные стратегические позиции и создать новые центры пропаганды. Она предпочла бы иметь слабую Германию (как своего соседа) и, вероятно, не хочет ее проникновения на Балканы и к Черному морю. Задачей СССР является истощение не только Германии, но и Британской империи.

Несмотря на огромные людские и естественные ресурсы Советского Союза, вряд ли, по мнению комитета, он способен к крупным военным операциям и активным действиям. Экономическая помощь Германии сопряжена с трудностями в военной сфере. Кроме того, его руководство, видимо, понимает, что война против Англии чревата образованием антикоминтерновского фронта из стран, недовольных германо-российским соглашением. В документе подробно рассмотрены два возможных варианта развития событий — если Россия будет номинально нейтральной или изберет другую позицию в зависимости от ситуации в различных регионах мира[344].

Общие заключения Комитета начальников штабов сводились в целом к следующему:

— русская пропаганда, особенно в районах наших непосредственных интересов на Среднем Востоке, может быть интенсифицирована и потребуются чрезвычайные меры, чтобы помешать этому;

— германо-русское экономическое сотрудничество может уменьшить эффект экономического давления Англии на Германию;

— русское вмешательство чревато блокированием немецкого проникновения в Юго-Восточную Европу;

— возможное проникновение России в Иран, Ирак и Афганистан создаст для Британии наиболее серьезные осложнения, а в сочетании с враждебной Италией почти нерешаемую проблему ресурсов на Среднем Востоке;