Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 96)
Наиболее близким к ситуации, сложившейся на Востоке Европы, было положение крестьянства в латифундиях Андалусии, Арагона, Валенсии. Над тружениками Арагона и в XVIII в. продолжала витать тень «дурных обычаев», дававших сеньору неограниченные права над личностью крестьянина вплоть до права лишать его имущества и даже предавать смерти. Валенсийские крестьяне, находясь в поземельной зависимости от сеньора, были вынуждены, помимо продуктовой и денежной ренты, нести барщину в латифундиях, участвовать в работах по орошению, уплачивая одновременно ряд повинностей, связанных с признанием судебной юрисдикции феодала. В Восточной Австрии, Тироле, южной и центрально-западной областях Германии (Гессен, Рейнланд, Саар), Люнебурге, Падерборне, Швабии, Бадене и к концу XVIII в. сохранялись домениальные хозяйства феодалов, функционировавшие на основе использования барщинного труда крестьян.
Различные регионы Европы отличались и по типу исторически сложившейся сельскохозяйственной специализации. Хотя в XVIII столетии по-прежнему имел место приток в Западную Европу дешевого зерна из Польши и Пруссии, однако и на западе континента существовали свои житницы. В Испании такими районами были Арагон, Андалусия и Новая Кастилия, снабжавшие хлебом малоплодородные Галисию и Бискайю. Пшеница латифундий Южной Италии была важной статьей экспорта и — прежде всего — значительным вкладом страны в средиземноморскую торговлю.
В Северной Франции основными районами производства зерна были Парижский бассейн, области Бос и Бри, Восточная Нормандия и Пикардийская равнина. Область Бос через Орлеанский хлебный рынок снабжала зерном часть Берри и Ниверне. На Юге Франции центром хлебной торговли была Тулуза, через которую хлеб шел в Нижний Лангедок, в Прованс, а затем на экспорт. Во второй половине XVIII в. в качестве такого центра возвышается Бордо, куда привозилось зерно из Гаскони и, частично обращенное в муку, отправлялось в колонии. Из Бургундии хлеб спускался по Роне в Лион, затем до Прованса, откуда шел на юг — в Испанию и Италию. Франция не только всегда снабжала себя зерном и в этом смысле не зависела от экспорта балтийского хлеба, но являлась поставщиком его на рынках Европы.
В Западной Германии XVIII столетия основными районами производства зерна (ржи) были ее северное побережье, юг Нижней Саксонии, Вюртемберг и Вестфалия. В Южной и Центральной Германии пшеница постепенно вытесняла полбу, которая издавна возделывалась в Швабии, Гессене, Рейнланд-Пфальце. В целом же низкие цены на зерно из Восточной Германии и Польши закрывали западногерманскому хлебу доступ к мировому рынку. Западная Германия в основном производила хлеб для собственного потребления и даже импортировала его из других стран.
В Нидерландах основными районами возделывания зерновых были Льеж, Намюр, Люксембург (полба) и, особенно, Зеландия и Фрисландия (пшеница).
Центрами виноделия в Европе по-прежнему являлись Франция, Испания и Италия. Во Франции в XVIII в. в сферу экспортной торговли прочно вошли низкие сорта вин, производившиеся в большей степени мелкими виноделами. Старейшими центрами виноделия в Испании оставались Леон и Старая Кастилия, в XVIII в. к ним прибавляются Андалусия и Гранада. Испанские, французские и итальянские вина вывозились в Америку, Нидерланды, Англию, Польшу, Северную Германию, Северную Африку. Виноградарство и производство вин были развиты также в Нижней Австрии, Южном Тироле, в предгорьях и на восточных склонах австрийских Альп.
Испанская провинция Валенсия и Южная Италия являлись главными европейскими экспортерами шелка-сырца и шелковой пряжи, риса, оливкового масла, сахарного тростника, овощей и фруктов.
Животноводство, торговля скотом, шерстью и молочными продуктами были особенно характерны для Нидерландов, Швеции и Англии. За счет поступлений от традиционного производства шерсти национальный доход Англии между 1770 и 1810 гг. увеличился почти на 60 %. Очень крупные голландские овцы и ломовые лошади Фрисландии и Зеландии не только экспортировались в страны Европы, но вывозились и в Новый Свет. В XVIII в. не Англия и Испания, а Швеция и Голландия становятся наиболее активными экспортерами скота (овец), шерсти, масла, сыра и ветчины, молока.
В связи с падением цен на зерно более выгодным становится скотоводство. В Европе первой половины XVIII в. наблюдается тенденция превращения пашни в пастбища и связанный с этим превращением переход к овцеводству и продуктивному животноводству, который достиг наивысшего размаха в 1719–1725 гг. Так, в Англии, стране, где процесс превращения пашни в пастбище еще с XVI в. принял классическую форму огораживаний (в XVIII в. — огораживаний, санкционированных парламентом), уже к первому десятилетию XVIII в. было огорожено около половины пахотной земли. В 1761–1792 гг., согласно парламентским актам, здесь было огорожено 500 000 акров.
Помимо Англии, наиболее рельефно процесс «запуска» пахоты под пастбище проявился в Савойе, Бургундии (Франция), Шверине, Илле, Эмментале (Германия). В Швейцарии между 1735 и 1775 гг. зерновое хозяйство сократилось наполовину.
Для некоторых областей Европы первой половины XVIII в. (особенно в 1727–1731 гг.) была характерна тенденция в периоды низких цен на зерно использовать пахотную землю не только под пастбище, но и под виноградники. В Южной Франции, например, с 1676 по 1734 г. только за этот счет площадь земли под виноградниками увеличилась на 20 %. В тот период небольшой виноградник Южной Франции, расположенный на известковой почве, мог давать доход, в 5–8 раз превышавший доход от пашни на единицу площади. Имеются и свидетельства фермеров Каталонии, Швейцарии, Эльзаса о том, что «виноградники съели пашню».
С 1750 г. по всей Западной Европе наблюдается расширение сельскохозяйственного производства, в немалой степени связанное с ростом населения. Так, в наиболее густонаселенной области Европы, Брабанте[109] (Южные Нидерланды), только сельское население с 1755 по 1784 г. возросло на 44 %, а в окрестностях Брюсселя — на 61 %. Растут цены на сельскохозяйственную продукцию, и прежде всего на зерновые. В Англии, например, возрастание цен на зерновые в 1750–1799 гг. было несколько выше, чем на молоко и мясо (в %):
Зерно, мука, овес, бобы 137,7
Масло, молоко, сыр 130,6
Мясо (говядина, баранина, свинина) 127,6
Во Франции рост цен на продукты сельского хозяйства в 70—80-е годы XVIII в. был еще более заметным (в %):
Увеличение спроса на землю и рост цен на зерно побуждали землевладельцев к пересмотру условий аренды. В Италии, например, этот процесс был особенно ярко выражен в Пьемонте. Так, в провинции Верчелли испольщики отдавали господину в 1,5 раза больше яиц и живой птицы по сравнению с XVII в. Кроме того, здесь вновь была введена наиболее архаичная форма рентных отношений — барщина: крестьянин был обязан отработать четыре дня с упряжкой волов на господской земле.
Во Франции в период феодальной реакции сеньориальные платежи всех видов изымали от 10 до 26 % валового урожая в крестьянском хозяйстве.
В связи с повышением цен на зерно во второй половине XVIII в. отмечается и падение уровня реальной заработной платы сельскохозяйственных рабочих. Так, в Испании, где за период между 1750 и 1800 гг. цены на хлеб удвоились, заработная плата наемных сельскохозяйственных рабочих возросла лишь на 20 %. В Англии того времени только на хлеб и муку наемные рабочие крупных ферм были вынуждены тратить до 50 % заработной платы. Во Франции в период 1726–1741 гг. семья сельскохозяйственного рабочего, состоящая из пяти человек, тратила около 45 % заработной платы на ржаной хлеб, в 1785–1789 гг. уже — 58 %, а в 1789 г. — 98 %.
В северонидерландской провинции Оверэйссел уровень реальной заработной платы сельскохозяйственного рабочего на протяжении века менялся в зависимости от колебаний цен на зерно следующим образом (в %):
В какой же степени растущее население Европы, особенно в условиях постоянно меняющейся рыночной конъюнктуры, в условиях развивающейся промышленности было обеспечено основным продуктом питания — хлебом? Ответ на этот вопрос может быть дан прежде всего с учетом такого важнейшего показателя, как урожайность зерновых культур.
В XVII — начале XVIII в. для Европы в целом была характерна очень низкая урожайность зерновых — 4:1[110]. Это означало, что семья, состоявшая из пяти человек и обрабатывавшая участок в 20 акров при среднегодовом потреблении зерна каждым ее членом в 250 литров (около фунта в день), могла практически обеспечить лишь саму себя. При повышении урожайности втрое (8:1) такая семья, помимо самообеспечения, могла прокормить еще 10 человек. Разумеется, повышение урожайности зерновых являлось необходимым условием увеличения объема сельскохозяйственного производства, воспроизводства рабочей силы, особенно в период бурного роста промышленности.