Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 8)
В поддержке парламента низами столицы Карл I, не без оснований, усмотрел наибольшую угрозу режиму и решил перехватить инициативу в свои руки. 4 января 1642 г. после того, как палата общин отказалась выдать по требованию прокурора пять предводителей оппозиции (Пима, Гемпдена, Гольза и др.), король лично явился в палату в сопровождении вооруженного отряда. При входе короля члены палаты встали, но на приветствие короля не ответили. Король поименно перечислил членов палаты, подлежавших выдаче, но те были своевременно предупреждены и успели скрыться, найдя убежище в лондонском Сити. На обратном пути королю пришлось пробираться сквозь возмущенную толпу вооруженных лондонцев. Столица окончательно отказала королю в повиновении. 10 января 1642 г. Карл I ее покинул, чтобы через семь лет вернуться сюда пленником парламента. Этим по сути завершился «мирный» (т. е. конституционный) период в истории революции середины XVII в. Как в парламенте, так и в стране к этому времени стало очевидным глубокое размежевание сил. Значительная часть членов парламента открыто встала на сторону короля. В то же время Карл I, признав введенное шотландцами у себя пресвитерианское церковное устройство, заручился их поддержкой. Неудивительно поэтому, что король уехал на север страны с целью подготовиться к вооруженной борьбе с парламентом.
Уже в этот первый период революции в парламенте, призванном в политическом, а вскоре и в военном отношении возглавить ее, обнаружились два крыла:
События первой гражданской войны наглядно раскрыли ее сугубо социальный характер, проявившийся внешне даже в географической локализации обоих лагерей: на стороне парламента выступили наиболее развитые в экономическом отношении юго-восточные графства страны во главе с Лондоном, т. е. регион с наибольшим удельным весом капиталистического уклада; на стороне короля оказались графства северо-западной Англии, т. е. регион в экономическом отношении наиболее отсталый и полностью подвластный феодальным кланам. Публичная жизнь страны на время как бы раздвоилась, в ней с течением времени оказалось два парламента — парламент, возглавивший восстание против короля в Лондоне, и парламент роялистский, заседавший в Оксфорде и состоявший из «перелетчиков» — членов Долгого парламента, перешедших на сторону короля; две казны и, самое важное, две воюющие друг с другом армии. Хотя у короля было гораздо меньше средств, чем у Долгого парламента, его армия (так называемые «кавалеры»), состоявшая преимущественно из дворян во главе с принцем Рупрехтом, была намного боеспособнее армии парламента (так называемые «круглоголовые»), состоявшей на первых порах преимущественно из наемников, отмеченных всеми чертами ландскнехтов[15].
Неудивительно, что первый период гражданской войны прошел под знаком военного преимущества короля, нанесшего парламенту ряд ощутимых поражений, и это случилось вопреки тому, что на стороне парламента находились все важнейшие порты, все города, арсеналы и военно-морской флот. 26 июля 1643 г. роялисты овладели Бристолем — вторым после Лондона юродом Англии, вскоре они захватили Эксетер, важный экономический и стратегический центр на пути в Лондон, в осаде оказался и Глостер. Однако, помимо чисто военных причин, неудачи парламента объяснялись главным образом политической позицией его пресвитерианского крыла — оно не желало военной победы над королем, более того — страшилось подобной перспективы и делало все, чтобы ее избежать. Только этим обстоятельством объяснялась военная тактика графа Эссекса, который либо уклонялся от битвы с армией короля, либо добровольно покидал поле боя, даже при перевесе сил на его стороне. Подобной же тактики придерживался и другой парламентский военачальник, граф Манчестер, стоявший во главе сражавшихся на стороне парламента военных сил восточной ассоциации (восточноанглийских графств).
Только тогда, когда судьба парламента оказалась поставленной на карту, в военной политике парламента наступил перелом. Пресвитерианское командование было отстранено, и руководящая роль на поле брани перешла к индепендентскому меньшинству. К этому моменту был уже замечен военный талант члена Долгого парламента провинциального сквайра Оливера Кромвеля. После битвы при Марстон-Муре (2 июля 1644 г.), в которой Кромвель командовал кавалерией парламента, нанесшей первое крупное поражение армии короля (из 18 тыс. роялистов 3 тыс. остались на поле боя, 1600 были взяты в плен — в этой битве Кромвель получил прозвище «Железнобокого»), он стал признанным лидером индепендентов в парламенте. Теперь он был в состоянии потребовать реорганизации военных сил парламента. В ответ на реплику графа Манчестера: «Если мы разобьем короля девяносто девять раз, он все-таки останется королем. Как и потомки его после него» — Кромвель произнес свои знаменитые слова: «Если это действительно так, милорд, то зачем же нам было браться за оружие? Если это так, то заключим мир, сколь бы унизительными ни были его условия». И он продолжал: «Если армия не будет устроена другим образом, а война не будет вестись более решительно, то народ не сможет дольше ее переносить и заставит нас принять позорный мир».
В январе 1645 г. палата общин постановила: «Все члены парламента, занимающие в армии командные должности, должны немедленно сложить свои полномочия». Исключение было сделано только для Кромвеля. Этим же постановлением создавалась новая армия, получившая название «Новой модели» (образца), которая должна была состоять из 10 полков кавалерии, 12 полков пехоты, 1 полка драгун — общей численностью 22 тыс. человек.
Главнокомандующим этой армии был назначен 33-летний Томас Ферфакс. Его заместителем стал Оливер Кромвель. «Новая модель» — армия, несравненно лучше снаряженная и оплачиваемая, стала ударной силой парламента. Ее солдаты, одетые в красные мундиры йомены и ремесленники, сражались не столько за плату, сколько по убеждению в том, что король — тиран, от победы над которым зависит их благополучие. Важным новшеством в этой армии был принцип выдвижения на командные посты не по происхождению, а по признанию личной доблести, таланта и преданности делу революции. Так, к примеру, полковник Прайд в прошлом был извозчиком, полковник Ньюсон — бывший сапожник, полковник Фокс — в прошлом котельщик, полковник Рейнсборо — в прошлом корабельный шкипер.
14 июня 1645 г. при Нэзби произошла решающая битва первой гражданской войны. Ее исход снова решила кавалерия под командованием Оливера Кромвеля. 5 тыс. роялистов сложили оружие, «круглоголовые» захватили всю артиллерию врага, весь обоз и личный кабинет Карла I с его секретной перепиской.
Развязка первой гражданской войны наступила почти через год — в мае 1646 г., когда король бежал из Оксфорда на север и сдался на милость шотландцев. Однако те в обмен на 400 тыс. ф.ст. выдали его парламенту, заключившему его как пленника в замке Холмби (на севере Англии).
Война всей тяжестью легла на плечи широких масс. Она нарушила обычное течение хозяйственной жизни: торговля как внутренняя, так и внешняя была подорвана, из-за отсутствия сбыта десятки тысяч ремесленников, подмастерьев и учеников либо оставались без работы, либо вынуждены были работать за мизерную плату. Не лучше было и положение крестьян. С началом революции парламент санкционировал все огораживания, произведенные ко дню открытия Долгого парламента. Военные постои и продвижения войск разорили деревню. Так, жители западных графств жаловались (в 1643 г.) в парламент: «Неужели вы не знаете, что наши дома ограблены, что плоды наших долгих трудов отняты у нас, что наши поля лежат необработанными, в то время как ваши солдаты отнимают у нас лошадей…»
Однако парламент оставался глух к подобным жалобам. Его политика в эти годы обнаруживала всю меру своекорыстия союзников и пренебрежения интере. — сами народных низов, своим героизмом и самоотверженностью завоевавших победу над королем. В мае 1643 г. акцизным сбором (т. е. косвенным налогом) было обложено пиво, мясо, ткани, топливо и т. п., что привело к росту цен на предметы первой необходимости. Иначе говоря, акцизные сборы являлись способом переложить на плечи трудящихся основную тяжесть военных расходов.
Столь же односторонним, исключительно в интересах указанных классов, явился изданный парламентом акт от 24 февраля 1646 г. об упразднении «палаты по делам опеки», которым отменялся феодальный характер землевладения дворян-лендлордов (они освобождались от всех повинностей в пользу верховного сюзерена, т. е. короля). В результате дворянское землевладение приближалось вплотную к юридически признанной частной собственности. «Все держания, — значилось в этом документе, — основанные на оммаже (т. е. рыцарском держании), все файны, захваты, платы при отчуждении, равно как и все другие связанные с ними обязательства, отменяются». Односторонний характер этой отмены феодального порядка землевладения поддерживался тем обстоятельством, что полностью сохранялось феодальное право, регулировавшее держание по копии, и тем самым сохранялись все повинности и службы лендлордам, причитавшиеся с держателей копигольда, т. е. преобладающей массы английского крестьянства. К тому же сохранялось политическое бесправие огромного большинства английского народа, поскольку право участия в парламентских выборах по-прежнему связывалось с обладанием фригольдом, приносившим 40 шил. годового дохода. Одним словом, военная победа парламента не принесла облегчения участи народных низов, а, наоборот, усугубила ее.