Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 10)

И далее: «Здесь говорили о естественном праве… Но на основании его вы не имеете большего права на этот кусок земли или на какой-нибудь другой, чем я; я в такой же мере, как и вы, волен захватить все необходимое для моего пропитания… Я прихожу в ужас от тех последствий, какие может иметь подобное предложение». Такова была позиция грандов, откровенных защитников строя частной собственности. Но ведь и левеллеры на нее не замахивались[18]. В целом проект левеллерской конституции пугал грандов своим демократизмом и республиканизмом. Как и следовало ожидать, в Пэтни не было достигнуто согласия ни по одному пункту требований «Народного соглашения».

В результате огонь возмущения в армии вспыхнул ярким пламенем солдатского мятежа, когда разнеслась весть о том, что король бежал на о-в Уайт, чтобы еще раз поднять свое мятежное знамя и снова попытать военное счастье. На 15 ноября Кромвель назначил смотр одной трети состава «новой модели» (5 полков). Однако вместо 5 на смотр прибыли 7 полков. Полки Гаррисона и Роберта Лильберна (брата Джона Лильберна), прогнав своих офицеров, самовольно явились на смотр, приколов к головным уборам отпечатанные тексты «Народного соглашения». Кромвель потребовал сорвать листовки. Подавляющее большинство солдат повиновались. 14 зачинщиков не повиновались, были арестованы и тут же подверглись военному суду. Из трех солдат, приговоренных к смерти, перед строем расстрелян был один — Ричард Арнольд.

1648 год был одним из самых критических моментов в истории Английской революции. Монархические симпатии мутным потоком разлились по стране — они завладели почти всеми толстосумами, терявшими голову при одной лишь мысли о возможности утратить собственность. Роялистские мятежи вспыхнули не только на севере и в Уэльсе, но и в Кенте, Суррее, Суссексе и, наконец, в самом Лондоне. Роль главных защитников монархии взяли на себя шотландские пресвитериане — аристократы, вступившие в сговор с Карлом I. Шотландская армия вторглась в северные графства Англии. К тому же парламенту отказал в повиновении флот.

В лагере революции царили разброд и бесконечные интриги. Армия находилась в руках индепендентов, в парламенте же заправляли пресвитериане, их ненавидевшие и не доверявшие армии. Не было единства и в самой армии — кровь солдата Арнольда оттолкнула от Кромвеля близких к левеллерам солдат.

В апреле 1648 г. на совещании высших офицеров армии было решено: «Карл Стюарт… должен быть призван к ответу за пролитую им кровь и за тягчайшие преступления против Бога и народа».

В результате у левеллеров вновь появились надежды на Кромвеля. Единство в армии было восстановлено. Военные действия против шотландцев развернулись летом 1648 г. после подавления роялистского мятежа на западе страны в Уэльсе. 17 августа в сражении при Престоне Кромвель нанес шотландцам сокрушительное поражение — 10 тыс. человек сложили оружие и сдались в плен, только немногие шотландцы избежали подобной участи.

Тем временем Ферфакс подавил роялистское восстание в Кенте и приступил к очищению восточных графств от очагов роялистского мятежа.

К концу августа вторая гражданская война была в основном закончена. Однако пресвитерианское большинство в парламенте продолжало плести интриги против армии и за ее спиной, все еще надеясь на возможность достижения соглашения с королем. На остров Уайт, где в это время находился король, была направлена депутация парламента для ведения переговоров. Чтобы сорвать их, армия 2 декабря 1648 г. снова вступила в Лондон. Одновременно ее посланцы захватили короля и заключили его в уединенный замок Херст-Касл. После того как 5 декабря палата общин постановила, что сделанные королем уступки вполне достаточны для достижения с ним соглашения, отряд драгун под командованием полковника Прайда занял 6 декабря все подступы к Вестминстерскому дворцу и по заранее составленному списку задерживал роялистски настроенных членов парламента — пресвитериан. Всего из палаты общин было таким образом удалено более 140 ее членов. Это была так называемая «прайдова чистка» парламента. В результате индепенденты получили в ней большинство. 28 декабря было принято постановление о суде над королем.

Революционный процесс получил новый импульс. 4 января 1649 г. Палата общин объявила себя носительницей верховной власти в Англии. 26 января 1649 г. специально созданный суд вынес королю смертный приговор. 30 января 1649 г. при огромном стечении народа Карлу Стюарту отрубили голову. Буржуазная революция в Англии достигла апогея. Вслед за казнью короля актом парламента от 17 марта 1649 г. королевская власть как «ненужная, обременительная и опасная» для блага народа была уничтожена. Через два дня ее судьбу разделила палата лордов. 19 мая Англия была провозглашена республикой, которая, как гласило постановление, «отныне будет управляться высшей властью нации, представителями народа, в парламенте при этом не должно быть ни короля, ни палаты лордов».

Очевидно, что «шелковые индепенденты» во главе с Кромвелем только под давлением снизу превратились из монархистов 1647 г. в республиканцев 1649 г., но, став ими, они явно перехватили у левеллеров инициативу в свои руки с тем, чтобы остановить дальнейшее развитие революции по восходящей. Исполнительная власть была вручена так называемому Государственному совету, в котором решающую роль снова-таки играл Кромвель. В действительности это была только видимость «разделения властей». После «прайдовой чистки» от парламента осталось только «охвостье» — заседания палаты общин посещали не более 50–60 человек, из которых 31 одновременно являлись и членами Государственного совета. Иными словами, республика 1649 г. больше напоминала прикрытую республиканским убором военную диктатуру, возглавляемую Кромвелем, чем республику, учреждения которой добивались левеллеры. «Новыми цепями Англии» назвал Лильберн власть индепендентов.

Экономическое положение страны в результате двух гражданских войн было крайне тяжелым. Длительный застой в торговле и промышленности разорил и довел до нищеты многие тысячи ремесленников и мелких торговцев. Безработица стала подлинным бичом английских городов и промысловых деревень. Разорение крестьян солдатскими постоями и реквизициями увеличило число бродяг и выпрашивавших милостыню нищих. Недороды 1647–1648 гг. вызвали неслыханный рост дороговизны — хлеб стал роскошью, недоступной даже для мелких собственников. Смерть от голода и эпидемий собирала богатую жатву. К тому же вся тяжесть содержания 40-тысячной армии падала на плечи трудящихся. По-прежнему сохранялся акцизный сбор, нетронутой осталась церковная десятина. «О, члены парламента, — значилось в одной из петиций, направленных им в те дни, — нужда не признает законов… матери скорее уничтожат вас, чем дадут погибнуть плоду их чрева… а голоду нипочем сабли и пушки… прислушайтесь к нашим дверям, как дети кричат «хлеба», «хлеба»… Мы взываем к вам: сжальтесь над порабощенным и угнетенным народом».

Однако индепендентская республика 1649 г. оставалась глухой к подобного рода жалобам. Зато гранды делали все возможное, чтобы богатые еще более обогатились. Обширные земельные владения, конфискованные в ходе гражданских войн у роялистов, церкви, а после казни короля и земли короны щедро раздавались высшим офицерам в награду за военные заслуги, остальные были проданы с молотка, чтобы пополнить вечно пустую казну республики. Почти за бесценок они доставались главным образом дельцам Сити, кредиторам парламента, всякого рода перекупщикам и спекулянтам. Если к этому прибавить позднейшие конфискации обширных земельных владений во вновь завоеванной Ирландии, то станет очевидным процесс создания нового слоя лендлордов, ставших одной из опор нового буржуазного правопорядка в стране. Теперь после победы над королем и перехода власти к «шелковым индепендентам» последние прекратили былое заигрывание с левеллерами — в их помощи они больше не нуждались.

Само название левеллер теперь вызывало только страх и острую ненависть, поскольку оно ставило под вопрос принцип неприкосновенности частной собственности. «Народное соглашение», переданное левеллерами еще в январе 1648 г. на рассмотрение парламента, было окончательно положено под сукно. Левеллеры, не без оснований, сочли себя обманутыми Кромвелем. Его сторонникам в армии и парламенте Лильберн в те дни писал: «Народ низведен до ничтожества, между тем ему льстят, уверяя, что он — единственный источник всякой справедливой власти на земле». Религиозные секты, казавшиеся чересчур революционными, преследовались, критиковавшие новые порядки сочинения уничтожались, право петиций и право собраний попирались самым беззастенчивым образом.

Разочарование и недовольство масс сказались и в армии. Солдаты, как и гражданские левеллеры, требовали осуществления «Народного соглашения», восстановления армейского совета и избрания агитаторов. В письме солдат Ферфаксу и Совету офицеров значилось: «Мы — английские солдаты, собравшиеся под [вашим] знаменем для защиты свободы Англии, а не иностранные наемные войска, которые могут за плату избивать народ и служить пагубным честолюбивым стремлениям различных лиц». Авторы письма — восемь подписавших его солдат — после унизительной процедуры разжалования (перед строем над их головой ломали шпаги) были изгнаны из армии. Солдатам впредь запрещалось подавать петиции, собираться на сходки. В памфлете, опубликованном от имени уволенных солдат, «Охота на лисиц… пятью гончими» Кромвель был назван «предателем» и «обманщиком»: «Видели ли когда-нибудь поколение людей более лживое, предательски клятвопреступное, чем эти люди? (т. е. гранды)».