Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 66)

Царское правительство, постоянно сталкиваясь с уклонением дворян от службы, изыскивает пути поощрения тех, кто выполнял свои обязанности. В этом плане представляют интерес факты вознаграждения дворян за активную военную службу. Царский указ 1666 г. предусматривал повсеместную замену воевод по городам ранеными или побывавшими в плену дворянами, а не нюхавших пороха тыловых, пригодных к службе, надлежало призвать в армию. Если учесть, что должность воеводы всегда считалась выгодной, из-за назначений разыгрывались острые баталии между претендентами, то этот шаг правительства приобретает особое значение.

В это время постоянно действующим органом при царе оставалась Боярская дума. Царские указы обычно имели преамбулу: «Царь указал, бояре приговорили…» В отсутствие царя делами вершила Боярская дума. Правда, такие отлучки имели место нечасто (например в 1654–1655 гг. во время известного похода Алексея Михайловича с войсками против Речи Посполитой). К исходу XVII в. значение Боярской думы снижается. Вместе с тем в ее составе возрастает роль неродовитой приказной бюрократии — думных дьяков, что свидетельствовало о постепенном приближении этого аристократического учреждения к разряду всецело подчиненных царю.

Усиление значимости личных качеств монарха в управлении государством особенно отчетливо проявилось в годы правления Петра I (1682–1725), но некоторые черты этого давали о себе знать и при его отце. Вероятно, самым выразительным фактом стало противостояние царя и патриарха Никона. В 1652 г. церковные власти с необычайной пышностью и помпой произвели перенесение в Москву мощей первого патриарха Иова. Это должно было символизировать силу и авторитет церкви. Старики такой великолепной процессии не припоминали едва ли за 70 лет.

Будучи личностью незаурядной, волевой и энергичной, Никон все же не смог одержать верх в борьбе против царя. Его позиция отражала исторически обреченный запоздалый всплеск претензий духовной власти на приоритет перед светской. Царю удалось добиться победы при поддержке зарубежных патриархов, которые осудили своего собрата и лишили его высшего церковного сана. Конечно, дело было не столько в личных качествах Алексея Михайловича, сколько в существенных изменениях во внутриполитической и международной обстановке, в которой протекал конфликт царя и патриарха. Крушение Никона стало важным этапом на пути утверждения абсолютизма в России. Оно в известной степени подготовило радикальный шаг Петра I, связанный с фактическим упразднением патриаршества в 1700 г.

На эволюцию государственной надстройки указывали и другие перемены в России второй половины XVII в., имеющие отношение к сфере управления. В стареющей системе центральных органов — приказов возникает орган с необычайными функциями, выводящими его за рамки компетенции Боярской думы или какого-либо иного государственного учреждения. Речь идет о Приказе тайных дел, учреждение которого относится к 1654 г. Сущность деятельности нового приказа, согласно Котошихину, состояла в том, чтобы «его царская мысль и дела исполнились все по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали». Служащие приказа рыскали по стране и докладывали царю о состоянии умов, злоупотреблениях администраторов. «И те подьячие, — писал тот же автор, — над послы и над воеводами подсматривают и царю, приехав, сказывают». Притом Приказ тайных дел пользуется особым положением и доверием царя, «и в тот приказ бояре и думные люди не входят и дел не ведают, кроме самого царя».

Такое обособление личной канцелярии царя с функциями контрольно-полицейского характера говорило о многом. Приказ активно занимался проведением сысков не только по делам светского характера, но и по религиозным, почитавшимся особо одиозными (раскол). Важной отраслью ведения нового учреждения было личное царское хозяйство, поставленное на широкую ногу. Это также свидетельствовало о том, что происходит мобилизация материальных и денежных ресурсов короны с целью укрепления ее независимого положения. Той же цели служила финансовая политика царизма, когда казна объявила монополию на некоторые ходовые в зарубежной торговле товары (поташ, пеньку, сало и др.). Это приносило большие доходы. Есть основания считать, что так называемая «кабацкая» реформа 1652 г. (сокращение производства и продажи вина) была вовсе не актом «морального» порядка, а скорее одной из мер расширения хлебной торговли казны.

Попыткой в какой-то мере согласовать деятельность громоздкого и неслаженного аппарата центрального управления служило учреждение особого Счетного приказа, призванного координировать финансовую деятельность приказов. Известно, что почти все центральные учреждения наряду с административно-судебными функциями имели также и финансовые, отвечая за сбор налогов по территориям, группам населения или по отдельным видам налогообложения. Хотя реальных дел за Счетным приказом почти не числилось, его возникновение — симптом времени, предвосхищающий позднейшие учреждения петровского времени с общегосударственным объемом прав.

Намеком на необходимость приведения в систему обширного и разноречивого фонда летописей стало создание Записного приказа, недолго просуществовавшего и оставившего мало следов деятельности. Опять-таки осознание подобной задачи само по себе немаловажно.

Таким образом, история государственного аппарата России второй половины XVII в. позволяет говорить о назревавших переменах, имеющих ясную тенденцию перехода к абсолютизму. Столь же характерны сдвиги и в области практической деятельности царских учреждений того времени. Она все более обретает черты бюрократизации, выделения слоя приказных людей, профессионально занимающихся делами управления. Уже в московском восстании 1648 г. выявилась линия протеста против приказных дельцов — дьяков, подьячих и прочих «канцеляристов». За вторую половину XVII в. число приказных людей в Москве возросло стремительно, достигнув к 1698 г. 2750 человек против 673 человек в 1626 г. За 40—90-е годы XVII в. в местных приказных избах число служащих выросло более чем в 8 раз. Предпринимались шаги по упорядочению повседневной работы приказов, регламентации делопроизводства и распорядка дня. Было составлено расписание, в какие дни недели какие приказы «вносят» свои дела в Золотую палату для слушанья боярам. Несанкционированные в Москве земельные раздачи на местах объявлялись недействительными. Равным образом лишались законной силы сделки между дворянами, объектом которых были земельные угодья. Требовалась непременная регистрация этих сделок в приказах. Все это не шло в сравнение с петровскими преобразованиями, но робкие опыты в данном направлении осуществлялись.

К 1669 г. относится правительственное распоряжение об укреплении низшего звена местной администрации в лице выборных должностных лиц посадских и крестьянских «миров» — сотских, пятидесятских и десятских. Предписывалось ориентироваться при этом на «добрых и прожиточных» людей, т. е. на верхушку крестьянско-посадского населения. Этим развивались соответствующие меры Уложения 1649 г. Кстати, речь идет о дополнительных, «новоуказных» статьях к Уложению.

Административное устройство России в XVII столетии имело в своей основе уездное деление (до 220 уездов на конец века). Одновременно начинает проступать тенденция к укрупнению административно-территориальных единиц. Создаются так называемые «разряды», объединяющие группу уездов, прежде всего в военном отношении (например, Белгородский разряд на юге). Несколько разрядов возникло в пределах Сибири (Тобольский, Томский, Енисейский, а в конце XVII в. — Верхотурский).

«Родимые пятна» удельно-княжеских порядков в административно-территориальном плане в изучаемое время еще сказывались на столице государства — Москве. Будучи крупнейшим городом России, Москва, с точки зрения управления, суда и налогово-финансового устройства, являла собой весьма пеструю картину. Хотя уже в XVI в. ушло в прошлое деление города на «трети» между старинными представителями правящей династии, сохранились другие черты разобщения групп ее населения и отдельных районов столицы. Жители Москвы представляли собой смесь сословно-групповых объединений разной ведомственной принадлежности, своеобразный конгломерат слобод, сотен и других поселений. Лишь в полицейском отношении наблюдалось наличие общего для всего населения города органа — Земского приказа. Что же касается суда и фискально-налоговой системы, то тут имело место большее многообразие. Почти треть жителей столицы составляли стрельцы, пушкари и другие мелкие служилые люди «по прибору». Ими ведали особые приказы — Стрелецкий и Пушкарский, ямщиками занимался Ямской приказ. Особую подсудность имели жители частновладельческих, а также церковно-монастырских слобод в Москве. То же можно сказать о казенных и дворцовых ремесленниках, членах торговых корпораций. Своей жизнью жила Немецкая слобода.

Вся эта калейдоскопичность, свойственная средневековой социальной структуре, приходила в вопиющее противоречие с процессом социально-экономического развития, идущего к размыванию этих граней, выделению иных категорий населения безотносительно к их сословно-ведомственным и узкоместным признакам. Она изживалась постепенно, и это изживание находило официально законодательное отражение с большим отставанием от жизни. Лишь в течение первой четверти XVIII в. произошла соответствующая перестройка, но ее проявление стало ощущаться ранее.