Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 58)

К середине XVII в. шведское дворянство по сравнению с датским было и относительно более многочисленным, и гораздо более организованным и жизнеспособным. Оно не замыкалось в себе, постоянно пополняя свои ряды как за счет иностранцев, так и за счет выходцев из низших сословий, причем это пополнение находилось под контролем дворянской палаты риксдага (Рыцарского дома), где происходила имматрикуляция новых членов сословия. Но дворянство даже формально не являлось единым. Рыцарский дом делился на три курии: титулованного дворянства, нетитулованных членов риксрода (сенаторская курия) и рядовых дворян. Обсуждение вопросов было совместным, но голосовали курии порознь (каждая имела один голос), и это давало монархии возможность маневра. В отличие от Дании, принявшей общеевропейскую аристократическую титулатуру только в 1671 г., в Швеции графы и бароны появились еще во второй половине XVI в.

Привилегии дворянства в целом были велики. Земли дворянских доменов полностью освобождались от обычных налогов. Принадлежавшие дворянам крестьянские дворы в радиусе «заповедной мили» вокруг усадьбы были полностью избавлены от рекрутской и извозной повинности и практически не платили налогов; все прочие дворянские земли платили налоги и давали солдат в половинном против обычного размере. Высокие государственные должности должны были замещаться исключительно дворянами. Правда, рядовые шведские дворяне в отличие от датских (за исключением дворянства вошедшей в состав Швеции с 1658 г. бывшей датской области Сконе) не имели права суда над своими крестьянами, не являлись по отношению к ним сеньорами. Право назначать судей в своих землях давалось как особая прерогатива лишь шведским аристократам, чьи привилегии были еще более широкими: владения графов и баронов имели полный налоговый иммунитет и свободу от рекрутской повинности.

Политический союз короны с дворянством в первой половине XVII в. скрепляла широкая раздача шведскими монархами дворянам земельных владений, причем не только из фонда коронных земель, — раздаривались и дворы государственных крестьян, которые отныне должны были платить основной налог натурой не государству, а получившему их в дар феодалу; по своему фактическому положению такие крестьяне сближались с помещичьими. Рядовые дворяне получали земли в порядке условного дарения, которое в принципе могло быть взято обратно, но для знати в ходу были дарения безусловные, наследственные. В результате к середине 1650-х годов, в момент наивысшего роста дворянского землевладения, дворянству принадлежало около двух третей всех земель, корона и государственные крестьяне владели оставшейся третью. В социальном плане это означало реальную угрозу ликвидации свободного крестьянства, а в подходящих для того условиях и переход к барщинно-крепостнической системе хозяйства — пример крепостнических фольварков в захваченной шведами Прибалтике начал оказывать влияние и на шведских феодалов. Но, кроме того, рост привилегированного землевладения был связан с сокращением налоговых поступлений и рекрутских контингентов, и государство пыталось парировать это нежелательное последствие своей политики введением все новых чрезвычайных прямых и косвенных налогов, взимавшихся и с дворянства. Необычайное усиление дворянского сословия привело к сплочению антидворянской оппозиции трех низших, податных сословий (духовенство, горожане и крестьяне), выдвинувших своим лозунгом требование так называемой редукции, возвращения государству розданных дворянам земель. Отныне вопрос о редукции стал ключевым во внутриполитической жизни страны.

Шведское лютеранское духовенство, как и датское, находилось в постоянном конфликте с дворянством из-за вопроса о дворянской опеке над приходами. Лютеранский клир был по большей части скромного происхождения. Даже епископы происходили из буржуазии (в отличие от Дании они не назначались короной, но избирались клиром, и относительная бедность шведской церкви не прельщала дворянские семьи), а среди рядовых пасторов имелось немало выходцев из крестьян. Приходские собрания становились организационной формой, в которой осуществлялось руководство антидворянским движением крестьян со стороны низшего духовенства.

Слабая шведская буржуазия, зависевшая от проводившейся государством протекционистской политики, являлась глубоко роялистской по своим убеждениям. Правда, она была более разобщенной, чем датская, поскольку Стокгольм не мог играть роли ее организующего центра в той же мере, как Копенгаген в Дании.

Но наиболее активным участником антидворянского блока стало крестьянство, чьим социальным позициям непосредственно угрожала экспансия дворянского землевладения. Помимо борьбы через риксдаг, крестьяне пользовались и тем обстоятельством, что в низших, уездных судах архаичного происхождения (тингах) еще участвовали крестьянские заседатели, на сочувствие которых можно было рассчитывать при разборе споров крестьян с феодалами.

Крестьянские депутаты прямо поставили вопрос о редукции уже на риксдаге 1644 г., получив тогда резкий отказ от правительства регентов. На риксдаге 1650 г. требование редукции стало общим для всех податных сословий; в то время правительство королевы Кристины, пользовавшееся движением оппозиции в чисто тактических целях, отказалось его удовлетворить, ограничившись некоторыми частными мерами в защиту переданных феодалам государственных крестьян. В 1653 г. социальная напряженность в деревне привела к взрыву — крупнейшему крестьянскому восстанию в области Нерке.

Преемник Кристины Карл X (1654–1660), который нуждался в деньгах для возобновления широкой завоевательной политики, прервавшейся после окончания Тридцатилетней войны, уже сам поставил вопрос о редукции на риксдаге 1655 г. Получив поддержку податных сословий и используя рознь среди дворянства, он издал постановление об умеренной, так называемой «четвертной редукции» (о возвращении в будущем дворянами четверти всех дарений, полученных ими от государства после 1634 г., и о немедленном сборе с них «контрибуции» за эти земли). В дальнейшем внимание короля было отвлечено на ведение завоевательных войн, и размеры редукции были сокращены еще более.

Со смертью Карла X эпоха завоевательных войн кончилась. Шведская держава достигла своих крайних пределов и ощутила невозможность идти дальше. Пришел конец эйфории заморских походов, дававших богатую добычу, но осталась необходимость больших военных расходов, чтобы охранять захваченное. На престол вступил малолетний Карл XI (1660–1697), настало время регентства с неизбежным усилением влияния аристократии. Но ситуация в стране была уже такой, что знати пришлось разделить свою власть с риксдагом, выговорившим себе, согласно принятому в ноябре 1660 г. дополнению к «Форме правления» 1634 г., право регулярного созыва и выбора членов риксрода; при этом податные сословия, не желая связывать на будущее короля, добились того, что новое государственное устройство было объявлено временным, только на срок несовершеннолетия монарха (т. е. до 1672 г.). То же постановление запрещало отчуждение коронных земель, и редукция все еще проводилась, однако на практике регентское правительство не соблюдало данного запрета, и новые раздачи земель свели на нет редукционные мероприятия.

В это время отчетливо обозначился раскол внутри дворянского сословия в связи с вопросом о редукции. Мелкое дворянство, рассчитывавшее, что широкая редукция при соответствующем способе ее проведения затронет только землевладение знати и вместе с тем сделает ненужным различные задевавшие дворянство чрезвычайные налоги, стало на сторону редукционной политики. При такой расстановке сил в 1680 г. произошел переход Швеции к абсолютизму.

Уже с 1675 г. в риксдаге встал вопрос о проверке финансового управления бывших регентов и начала работу специальная комиссия по расследованию. Война 1674–1679 гг. не принесла лавров шведскому оружию, и после ее окончания короне понадобились деньги для погашения большого государственного долга. В октябре 1680 г. после установившего вину бывших регентов доклада комиссии Карл XI повелел риксдагу назначить из своего состава судебную палату. Эта так называемая Большая комиссия действовала в 1680–1682 гг.; в ней было 36 членов, по 9 от каждого из четырех сословий. По примеру французской Палаты правосудия 1661–1669 гг. она приговорила виновных к крупным реституциям, использованным для расплаты с кредиторами. В общей сложности эти штрафы составили 4 млн. риксдалеров, т. е. 80 % ординарного годового дохода. Когда риксрод стал протестовать против учреждения этого не имевшего прецедентов в шведской истории чрезвычайного трибунала, риксдаг дезавуировал его протест, вынеся в декабре 1680 г. постановление о том, что король имеет неограниченное право как давать, так и отнимать и что он, отвечая лишь перед Богом, вовсе не обязан во всем советоваться с риксродом. Тем самым «Форма правления» 1634 г. была официально объявлена уничтоженной, а роль риксрода сведена к функциям консультативного органа.

В ноябре 1680 г. была создана и комиссия по проведению редукции. Согласно постановлению риксдага, редукции должны были подвергнуться только земельные владения с годовым доходом свыше 600 риксдалеров, что гарантировало неприкосновенность собственности мелкого дворянства. Одновременно были уничтожены особые привилегии аристократии в области налогового и судебного иммунитета, отделявшие ее от рядовых дворян; ее безусловные земельные владения были объявлены условными. Единственным престижным отличием шведских графов и баронов остались их громкие титулы. Появившаяся в 1680 г. шведская «Табель о рангах» всецело определяла место человека в социальной иерархии его служебным положением (в отличие от более компромиссной датской табели, учитывавшей факт обладания аристократическим титулом).