Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 23)

Эти не связанные между собой группы и отдельные влиятельные лица направляли своих посланцев (выдававших себя за сторонников Дженоино и Мазаньелло) в Рим, к французскому послу Фонтане, пытаясь убедить его в необходимости военного вмешательства Франции, перед которой, по их мнению, открывались возможности нанести смертельный удар Испании. Руководствуясь инструкциями, полученными от Мазарини, Фонтане рекомендовал участникам восстания направить свои силы на освобождение от испанских солдат всех сохранившихся в их руках неаполитанских укрепленных замков. Он настаивал на том, что только окончательное изгнание испанцев послужит прочной гарантией выполнения всех требований неаполитанцев.

Успеху профранцузской пропаганды препятствовали, однако, власть и популярность Дженоино, отличавшегося непоколебимой преданностью испанской короне. Но многочисленные враги Дженоино использовали против него нараставшее недовольство участников восстания отсутствием известий об одобрении Филиппом IV условий перемирия и интуитивно ощущавшееся многими из них исчезновение перспективы развития движения. В конце концов Дженоино был обвинен в лицемерии и предательстве. Он избежал мучительной смерти, которой требовала и готовила ему разъяренная толпа городского плебса, только благодаря заступничеству вице-короля. Но 4 сентября он вынужден был покинуть Неаполь и удалиться в вечное изгнание.

Сразу же после отставки Дженоино представители разных групп участников восстания фактически принудили знатного дворянина дона Франческо Торальдо князя ди Масса принять титул и обязанности «главнокомандующего верноподданнейшего народа». Ему пришлось столкнуться с новой волной народных волнений, которая была вызвана прибытием к неаполитанским берегам испанского флота во главе с доном Хуаном, внебрачным сыном Филиппа IV, назначенным им вице-адмиралом и главнокомандующим всех сухопутных сил, размещенных в Италии.

Несмотря на то что к осени 1647 г. отдельные выступления превратились во всеобщее восстание, охватившее большинство провинций, и крестьяне уже не раз оказывали помощь столице, новые руководители революции не могли решиться на полный разрыв с законной монархией, и испанские солдаты все еще занимали наиболее важные городские укрепления.

Нерешительность и бездействие князя ди Масса, угрозы дона Хуана начать бомбардировку Неаполя и распространившиеся обоснованные слухи о гневе короля Филиппа IV и его отказе принять условия восставших до предела накалили обстановку в столице. Советы кардинала Филомарино, старавшегося удержать вице-короля и дона Хуана от насильственных действий и с помощью уступок и уговоров заставить народ разоружиться, были отвергнуты.

4 октября начался и продолжался в течение нескольких дней артиллерийский обстрел Неаполя. Его вели орудия, расположенные на испанских судах и в городских замках-крепостях. Одновременно перешли в наступление отряды дворянского ополчения, прибывшие к стенам столицы из различных провинций Южной Италии. Однако эта попытка сломить сопротивление восставших закончилась для испанцев и их сторонников неудачей.

Участники обороны не были сломлены и проявили готовность к упорному сопротивлению. Улицы города покрылись траншеями и баррикадами. Успешно действовала находившаяся в распоряжении восставших артиллерия — она заставила отойти испанский флот к берегам столичного пригорода Байя. В то же время отряды городской милиции изгнали испанских солдат из одного из укрепленных пунктов столицы и захватили главную городскую тюрьму.

Такое развитие событий, а кроме того, реальная возможность столкнуться с бунтом собственных матросов, оборванных, голодных и долгое время не получавших никакой платы, побудили дона Хуана начать переговоры, пойти на уступки и заявить о прекращении военных действий и необходимости заключения соглашения.

Предложения испанцев были без колебаний и с радостью приняты роялистски настроенным командующим революционной армией князем ди Масса.

Временное равновесие было вновь нарушено в середине октября, когда стало известно о тайном обсуждении плана, разработанного некоторыми из руководителей восстания, в основном представителями городской буржуазии. План, предусматривавший отставку герцога д’Аркоса и передачу управления королевством дону Хуану, не был поддержан большинством восставших.

Стремления и надежды этого большинства отразил «Манифест верноподданнейшего народа», который 17 октября был направлен папе, императору, королям и владетельным князьям всего христианского мира, он изобличал испанцев и просил у всех помощи в освободительной войне против Испании. Но авторы «Манифеста» был далеки от единства. Некоторые из них являлись сторонниками полной независимости Неаполитанского королевства. Ими был опубликован манифест под названием «Речь, обращенная к народу, чтобы побудить его к свободе». Авторы «Речи…» старались убедить народ Неаполя, что достигнутый в середине октября мир, «вместо того чтобы стать спасительным лекарством», превратился во «вредоносный яд», и призывали его «изгнать врага из всех нор и пещер, в которые он скрылся и не страшиться тех, кто был изгнан из Голландии и Португалии»[33].

Но силы сторонников независимости были невелики, и их пропаганда не имела серьезного успеха, о чем свидетельствует крах попытки добиться избрания королем Неаполя командующего повстанческой армией. Князя ди Масса страшила даже мысль об открывшейся для него возможности занять неаполитанский трон. Он отказался от командования, вступил в переговоры с доном Хуаном и тем самым способствовал успеху «французской партии». 21 октября князь ди Масса был обвинен в предательстве и обезглавлен по приказу капитана Аннезе, ставшего на следующий день новым руководителем восстания.

Дженнаро Аннезе, бывший «мастер по выделке щетины», не обладал обаянием и умом, присущими первому народному вождю Мазаньелло. Возвышение Аннезе, человека весьма ограниченных способностей и низкой культуры, движимого лишь неуемной жаждой власти и богатства, которые он добывал, не выбирая средств, означало новое поражение восстания.

Одним из первых актов нового правительства стало «провозглашение республики», что, однако, вовсе не означало перехода на новый, более высокий этап восстания. Аннезе и его помощники не сходились в толковании этой новой для Южной Италии формы власти. Наиболее радикальными являлись идеи, которые развивал Винченцо д’Андреа, выходец из скромной буржуазной семьи, занимавший пост генерального интенданта и пользовавшийся благодаря бурной энергии и честности большой популярностью в Неаполе. Д’Андреа предлагал в качестве образца для подражания Голландскую республику и считал, что только государство такого типа способно сблизить провинцию и столицу и положить тем самым конец испанскому господству. Маркантонио Бранкаччио (глава Военного совета) утверждал, что для неаполитанского королевства предпочтительнее преобразование в республику типа Венецианской и Генуэзской, а в качестве наилучшего средства для скорого достижения цели предлагал призвать на помощь правительству герцога Гиза. Для Аннезе и его ближайшего соратника дель Ферро республика была лишь одной из форм прямой передачи власти в руки французов.

Отсутствие у многих из новых руководителей восстания понимания истинной сущности республики как особой формы власти подтверждают даже названия, которые она получила в Неаполе на протяжении недолгого своего существования: Королевская неаполитанская республика, Верноподданнейшая республиканская монархия, Верноподданнейшая республика неаполитанского королевства.

24 октября, отказавшись от дальнейшего обсуждения различных образцов республиканского строя, новые руководители восстания направили письма Людовику XIV и герцогу Гизу, в которых от имени народа просили их покровительства и помощи.

В декабре прибывший в Неаполь герцог Гиз был назначен главнокомандующим армией, а затем провозглашен дожем республики. Он сумел осуществить реорганизацию повстанческих войск и повысить их дисциплину и боеспособность. Именно в этот период крестьянские отряды, насчитывавшие до 4–6 тыс. человек, неоднократно одерживали победы над дворянским ополчением.

Однако в целом война против испанцев носила оборонительный характер, что определялось раздорами между вождями революции, их неспособностью подойти к решению выдвинутых новыми условиями экономических и политических проблем, а также фактическим отказом Франции оказать новой республике эффективную военную помощь.

В апреле 1648 г. сопротивление неаполитанской республики было сломлено и в столицу вошли испанские войска.

Как же следует определить сущность неаполитанских событий 1647–1648 гг.? Поиски ответа на этот вопрос еще не закончены. Они предполагают дальнейшую тщательную разработку многих важнейших проблем экономического и социального развития Южной Италии.

Современное состояние историографии позволяет с уверенностью говорить о подъеме в этот период на Юге Италии антифеодального крестьянского движения. Однако, в сущности, нет никаких весомых доказательств, что оно имело подлинные продуктивные связи с городским восстанием. Несомненно, что отсутствие таких связей наряду с другими упоминавшимися выше факторами является показателем его недостаточной политической глубины, что объяснялось слабым развитием новой силы — различных групп буржуазии.