Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 22)

Народ праздновал свою первую победу, которая привела к росту числа участников восстания — к ним примкнули многочисленные группы подростков и взрослых жителей окрестных кварталов, вооруженных дубинками, жердями, холодным и огнестрельным оружием. Непрерывно увеличиваясь, толпа, возглавляемая Мазаньелло, направилась сначала к строению, в котором находились сборщики фруктовой пошлины, сбежавшие при приближении опасности, разорвали в клочья конторские книги, а затем подожгли здание.

К середине дня восставшие, число которых возросло до 1300 человек, пришли к королевскому дворцу. Их решительное поведение, попытки обезоружить и изгнать дворцовую охрану, заставили герцога д’Аркоса искать спасения в церкви Сан-Луиджи. Понимая безвыходность своего положения, вице-король приказал известить неаполитанцев о своей готовности выполнить требования народа.

Но уступки уже не могли остановить развитие событий. Утро 8 июля принесло восставшим новые успехи: к ним присоединились отряды городской милиции. В тот же день Мазаньелло получил от Дженоино список домов, принадлежавших инициаторам введения нового налога. К полудню все эти дома, а также дворцы многих знатных вельмож и откупщиков превратились в руины — они были разрушены и преданы огню, как и здания учреждений, занимавшихся сбором различных налогов.

Вице-король с помощью архиепископа, обратившегося к народу с увещеванием, сумел скрыться в замке Кастельнуово. Но он не решался прибегнуть к силе, к чему его призывали некоторые из придворных, и пошел на новые уступки. Он приказал, не повышая цены, увеличить вес поступавшего в продажу хлеба и издал указ об отмене всех пошлин, введенных после правления императора Карла V.

Понимая, что рост влияния Мазаньелло на жителей Неаполя представлял угрозу его собственной власти, герцог д’Аркос с помощью доверенных лиц попытался подкупить его. Когда эта попытка не удалась, нобили 10 июля подослали наемного убийцу. Но Мазаньелло остался жив.

Успехи, достигнутые восставшими, рана, нанесенная Мазаньелло заговорщиками, согласие многих знатных граждан выполнять его приказы и прислать своих слуг и оружие способствовали росту его известности, что было использовано находившимся с ним в тесном контакте Дженоино. Он внушил Мазаньелло и его ближайшим соратникам мысль о сокрытии правительством старой Хартии, содержавшей привилегии, дарованные народу Карлом V, и о необходимости ее признания вице-королем. По требованию Мазаньелло герцог д’Аркос приказал отыскать эти документы. Они были обнаружены среди бумаг, помещенных на хранение в один из неаполитанских монастырей, и торжественно доставлены в церковь дель Кармине, названную восставшими «резиденцией народа».

Публичное чтение документов было поручено Дженоино, который при первом знакомстве с ними обнаружил, что «Привилегии» Фердинанда Католика и Карла V не содержат некоторых важных статей, о существовании которых он твердил на протяжении многих лет. Дженоино вынужден был импровизировать и при молчаливом согласии присутствовавшего в церкви кардинала прочитал свой собственный вариант найденных бумаг, что было одобрено Мазаньелло, заявившим собравшимся в церкви дель Кармине, что не все изначальные статьи входят в состав найденных документов — самые важные из них находятся среди бумаг, спрятанных в Испании, но они знакомы дону Дженоино, одному из сподвижников герцога д’Оссуна.

На следующий день, 12 июля, ссылаясь на найденные документы, Дженоино огласил в церкви дель Кармине проект договора о примирении, который предстояло представить вице-королю. Проект состоял из 23 статей, содержавших в себе в основном следующие требования: равное представительство народа и нобилей в городской джунте; отмена всех пошлин, введенных после Карла V; обязательство властей принимать лишь те решения, которые будут одобрены народом; изгнание с государственных постов всех, чьи дома были разрушены и сожжены; пресечение всех видов спекуляций съестными припасами; прощение всем участникам восстания. Непреложным доказательством незыблемости народных прав должны были стать мраморные монументы с высеченными на них статьями договора.

На следующий день проект договора был одобрен герцогом д’Аркосом и заключено перемирие. Однако текст этого документа должен был получить окончательное утверждение в Мадриде.

Во время переговоров с вице-королем Мазаньелло заявил, что он действовал в интересах испанской короны и что свидетельством его преданности королю послужит миллион дукатов, которые он намеревается послать в Мадрид, не прибегая к сбору новых налогов. Со своей стороны герцог д’Аркос подарил Мазаньелло золотую цепь и согласился признать законным присвоенный им себе титул «главнокомандующего верноподданнейшего народа».

События 7—13 июля 1647 г. еще раз ясно показали, что недоверие и ненависть к нобилям и королевским чиновникам соседствовали в народном сознании со стойкой верой в справедливого могущественного монарха. Поэтому оказались неудачными первые попытки установить контакты как с восставшими, так и с той частью дворянства, которая была настроена враждебно по отношению к Испании, предпринятые герцогом Генрихом Гизом, кого Мазарини намеревался использовать в качестве проводника французской политики в Неаполе. Направленные Гизом из Рима агенты, а также добровольные посредники, способствовавшие их встречам с Дженоино и Мазаньелло, были обезглавлены по приказу последнего как бунтовщики, восставшие против короля и народа.

Огромная власть, оказавшаяся в руках Мазаньелло, стала для него тяжелым испытанием, которое ему не суждено было выдержать. Он окружил себя княжеской роскошью и с готовностью принимал приглашения вице-короля участвовать в дворцовых трапезах. С каждым днем все более росла его вера в свою миссию, все явственнее стали проявляться высокомерие (даже в отношениях с ближайшими помощниками) и пугавшая многих из них легкость, с которой главнокомандующий отдавал приказы, вызывавшие аресты и убийства.

Все это привело Мазаньелло к скорой гибели. 16 июля он был убит в монастыре дель Кармине. Он был объявлен изменником делу народа, останки его осквернены и брошены на одной из окраин Неаполя. И целый день неаполитанский плебс праздновал победу над врагами, к которым был причислен и недавно почитавшийся им Мазаньелло. Но уже назавтра настроение народа изменилось, к чему привело произошедшее в этот день сокращение на одну треть веса хлеба при сохранении прежней цены. Повсюду снова стало звучать имя Мазаньелло, его опять стали называть народным заступником. Опасаясь новых волнений, городские власти приказали торжественно захоронить его останки в церкви монастыря дель Кармине.

Смерть Мазаньелло нанесла первый удар революции, но не лишила ее политического руководителя. Истинная роль Дженоино не оставалась тайной как для вице-короля, так и для других участников и внимательных наблюдателей событий. Стремясь сохранить достигнутое после подписания соглашения о перемирии относительное равновесие сил, герцог д’Аркос назначил Дженоино первым президентом Налоговой палаты (Camera della Sommaria). Но с течением времени все больше начинали проявляться ограниченность политической программы Дженоино и его неспособность дать революции новый импульс.

Уже в июле стало очевидно, что восстание в столице вызвало новый взрыв антифеодальной борьбы, которая была характерной чертой социальной жизни провинций Южной Италии на протяжении первых десятилетий XVII в. Отказываясь признавать экономические, юридические и административные привилегии баронов, многие сельские коммуны Кампании, Базиликаты, Апулии, Абруцци и Калабрии требовали и добивались возврата захваченных у них общинных угодий, лесов и пастбищ и прекращали вносить поземельные платежи. Наилучшим выходом из всех затруднений, самым приемлемым путем освобождения от отвергаемой ими власти баронов крестьяне считали переход коммун в королевский домен, под непосредственное управление монарха, что не мешало им требовать отказа от введения новых государственных налогов, хотя следует отметить, что требования эти в потоке антифеодальной борьбы в деревне «играли скорее подчиненную роль»[32]. Сельские коммуны проявляли неослабевавший интерес к развитию событий в столице, некоторые из них прислали на помощь участникам неаполитанского восстания свои вооруженные отряды. Первый из них, состоявший из жителей окружавших Неаполь деревень, прибыл сразу же после начала революции.

Дженоино и другие представители различных групп буржуазии и ремесленников, оказавшиеся во главе революции, принимали помощь сельских коммун, но не стремились взять на себя руководство движением в провинции и выдвинуть перед ним позитивные задачи.

Неспособность Дженоино и его окружения разработать новую программу, которая открыла бы перед восставшими более широкие перспективы и содействовала подлинному объединению всех повстанческих сил в столице и провинции, в первую очередь и предопределила их поражение. Кроме того, на развитие событий в Неаполе в значительной степени повлияло изменение международной обстановки.

Военные неудачи Испании во Фландрии, Каталонии и Португалии создали благоприятные условия для деятельности в Неаполе противников Филиппа IV, среди которых были не только проживавшие там французы, савойцы и пьемонтцы, но и не очень многочисленная, однако усилившая свою пропагандистскую деятельность прослойка местных дворян и представителей буржуазии, по различным причинам находившихся в оппозиции к испанской монархии.