Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 160)

Процессы, происходившие в английской промышленности, носили бурный и стремительный характер. Вслед за Англией по этому пути двинулись и другие страны. Промышленная революция являлась как бы порогом, через который переходили все страны, встречавшие эпоху крупной машинной индустрии и оставлявшие позади себя доиндустриальную эпоху.

Как уже отмечалось, Англии удалось ранее других осуществить промышленную революцию благодаря стечению ряда благоприятных обстоятельств. Длительное развитие товарно-денежных отношений привело к появлению повышенного спроса на готовые изделия и товары. Изгнание крестьян с земли крупными землевладельцами способствовало созданию значительных кадров рабочих, вынужденных заниматься наемным трудом, а заморская торговля и колониальная политика ускорили образование больших состояний, необходимых для крупных предприятий. Революция середины XVII в. подорвала всесилие феодалов, а переворот 1688 г. поставил у власти те круги земельного дворянства, которые были тесно связаны с торговлей и капиталистическим предпринимательством: их политика поощряла развитие капитализма. Положительное влияние оказали также другие факты, в частности то обстоятельство, что английская территория на протяжении многих веков не знала иноземных вторжений, обладала значительными запасами горючего (каменный уголь) и других ископаемых и занимала удобное географическое положение на мировых торговых путях. Все это, вместе взятое, создало благоприятные условия для быстрого развития в Англии капиталистических отношений.

В результате уже к началу XVIII в. в Англии появились два важнейших условия промышленного переворота — вкладывание свободных капиталов и формирование резервной рабочей силы — две стороны первоначального накопления.

Эти процессы не представляли собой монополии Англии: в других странах Западной Европы происходили аналогичные процессы, хотя и в более медленном темпе. Особенность Англии заключалась в том, что здесь все шло гораздо быстрее и в более чистых, отчетливых формах. Англия не всегда занимала лидирующие позиции в европейской экономике. До начала XVIII в. на эту роль претендовала Голландия с огромным торговым флотом и мировой торговлей. Голландские банки кредитовали мировую торговлю. Однако удержаться на этой позиции Голландии не удалось. Ограниченные размеры территории, отсутствие естественных ресурсов и незначительная численность населения лимитировали экономическое развитие страны.

До середины XVIII в. на роль лидера в европейской экономике претендовала также и Франция. У этой страны были известные преимущества перед Англией. Ее население по численности превосходило население Англии более чем вдвое. Значительно больше и богаче была территория Франции. Ее промышленность и торговля, в том числе заморская, делали большие успехи. По числу технических изобретений в середине века Франция обгоняла Англию.

Однако с середины XVIII в. Англия начала явно выдвигаться вперед, превосходя Францию по ряду показателей, прежде всего по торговым оборотам. Одной из причин отставания Франции был тяжелый груз феодальных пережитков. В то время как в Англии революция середины XVII в. устранила все остатки феодальной системы, которые тормозили развитие капиталистических отношений, во Франции эта система держалась вплоть до 1789 г. Бюрократический произвол властей в центре и на местах стеснял инициативу, а таможенные рогатки между провинциями ограничивали развитие внутреннего рынка.

Глава 14

СИСТЕМА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ЕВРОПЕ В XVIII ВЕКЕ (до 1789 г.)

Гегемонистские планы Людовика XIV, опиравшиеся в большой мере на ресурсы, которые доставляло абсолютистской монархии во Франции быстрое развитие буржуазного уклада, потерпели неудачу прежде всего из-за консолидации раннебуржуазных государств и утверждения превосходства Англии как страны промышленного капитализма над страной торгового капитализма — Голландией. Постепенное складывание новой системы государств, в которой решающая роль принадлежала пяти наиболее сильным державам — Франции, Англии, России, Австрии и Пруссии, выявило и главные сферы их борьбы на континенте, к которым относились раздробленные Италия и Германия, Польша и находившиеся под турецким владычеством Балканы. На протяжении XVIII в. главными конфликтами между европейскими державами была борьба Англии и Франции за морскую и колониальную гегемонию, Австрии и Пруссии — за преобладание в Германии, России — за выход к Балтийскому и Черному морям, что сталкивало ее прежде всего со Швецией и Османской империей. К этим решающим для судеб континента противоречиям, которые нередко самым причудливым образом переплетались друг с другом, примыкали конфликты меньшего значения — сходившая на нет франко-австрийская борьба за Южные Нидерланды, австротурецкая — за Балканы, конфликт между Англией и Испанией из-за торговли с испанскими владениями в Западном полушарии и другие, к которым в начале последней четверти века прибавилась освободительная борьба британских колоний в Северной Америке против угнетавшей их метрополии.

При коренном различии раннебуржуазных и феодальных государств в их социальном и политическом строе было немало общих черт. Это было связано с сохранением многочисленных пережитков феодализма в раннебуржуазных государствах и влиянием, которое оказывал растущий капиталистический уклад на политику, особенно внешнюю, абсолютистских монархий. В борьбе за морское торговое и колониальное преобладание были прямо заинтересованы как верхушечные слои буржуазии, так и значительная часть дворянства, получавшие, хотя и в различной форме, большие выгоды от захвата внешних рынков и грабежа заморских владений. Именно поэтому и у тех и у других государств при определении внешнеполитических задач могли фигурировать сходные торговые, династические, а иногда даже и религиозные мотивы. Это подобие, все же было лишь частичным и порой даже чисто внешним, простым облачением в привычные одеяния целей, которые преследовались различными общественными группами и успешная или безуспешная борьба за которые имела объективно разные общественные результаты. Однако существующая степень сходства внешнеполитических целей создавала у современников — будь то монархи и их министры или просветители, критиковавшие политику правительства, — представление об однородности этих целей и побуждала дипломатов исходить в своих действиях из такого убеждения.

В условиях сосуществования раннебуржуазных и феодально-абсолютистских государств, быстрого прогресса буржуазного уклада в феодальных странах новые интересы нередко находили выход в попытках отдельных государств расширить свои владения путем династических браков, использования права наследования или ссылками на старинные права и привилегии. При различии объективных исторических условий внешне сходные династические мотивы служили выражением различных социальных интересов, имели объективно разное историческое значение. Ими обосновывались и стремление к сохранению новых буржуазных порядков, и требование реставрации абсолютизма, и сопротивление иноземным захватчикам, и борьба за воссоединение народностей в исторически устоявшихся границах, и процесс их консолидации, и тенденции к увековечению раздробленности. Однако чаще всего династические мотивы служили привычным прикрытием борьбы за захват чужих земель, за раздел колониальной добычи, за торговое преобладание, в которой с равным рвением участвовали господствующие классы и феодальных, и раннебуржуазных государств.

В XVIII в. религиозный мотив практически не играл сколько-нибудь серьезной роли в сфере межгосударственных отношений. Уже во времена Людовика XIV столпы протестантизма — Англия и Голландия — вступили в союз с австрийскими Габсбургами. А в борьбе за австрийское наследство в 40-е годы XVIII в. протестантская Пруссия действовала в союзе с католическими Францией, Баварией и Испанией против императора и Англии. Очень характерно, что религиозный вопрос редко поднимался — даже в целях пропаганды — и тогда, когда дипломатическая ситуация приводила к формированию коалиций, в одну из которых входили преимущественно протестантские, а в другую — католические государства. Так было во время Семилетней войны.

Большинство войн XVIII в. были, как и в предшествующий период, коалиционными войнами. Это способствовало дальнейшему развитию дипломатии. Во многих странах были созданы ведомства иностранных дел с четкой структурой и штатом чиновников, включавшем, помимо дипломатов, также переводчиков, шифровальщиков и архивистов. Значительно увеличилось число постоянных дипломатических миссий во всех европейских столицах, которые также обзаводились специально подготовленным персоналом. Вместе с тем занятие главных должностей во внешнеполитическом ведомстве было по-прежнему дворянской привилегией, и дипломаты различных стран рассматривали себя как членов своего рода закрытого аристократического сообщества, установившего обычаи и нормы поведения. Французский язык в XVIII в. фактически полностью вытеснил латынь в качестве международного языка дипломатов, как и всего космополитически настроенного дворянства (единственным, притом частичным, исключением здесь оставалась Великобритания). По-прежнему о ходе дипломатических переговоров были осведомлены в большинстве стран лишь монархи и узкий круг их приближенных.