Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 159)

Внешняя экономическая экспансия английской буржуазии, особенно в Азии и тихоокеанском регионе, находила полную поддержку правительства.

Во второй половине XVIII в. на одно из первых мест среди торговых партнеров Англии вышли Северная Америка и Вест-Индия. Только за период между 1716/1720 и 1784/1788 гг. английский экспорт и реэкспорт сюда увеличились на 240 %. Энергично развивающиеся североамериканские колонии Англии стимулировали поставку текстильных товаров, изделий из железа, увеличивая тем самым емкость рынка для продукции английской промышленности. Если, например, экспорт продукции английских ремесел и мануфактур в континентальную Европу за первые 70 лет XVIII в. вырос всего лишь на 6 %, то за тот же период вывоз аналогичных изделий в Северную Америку подскочил на 687 %. Впрочем, значение внешних рынков сырья и сбыта продукции промышленности не стоит переоценивать. В конце XVIII в. они были еще мало освоенными и слабо изученными. В 1770 г. вся продукция английской промышленности оценивалась примерно в 43 млн ф. ст., а вывезено было товаров из страны лишь на сумму в 10 млн ф. ст. (23 %). Спустя 40 лет из товаров, произведенных на сумму 130 млн ф. ст., было вывезено их на сумму 40 млн ф. ст. (30 %). Не представляет сомнений, что темпы освоения внешних рынков уступали темпам роста английской промышленности.

Влияние сдвигов, происходивших в промышленности, не ограничивалось сферой экономики. Однако воздействие промышленной революции на прочие стороны, прежде всего социальную сферу, только начинало сказываться и проявлялось поэтому еще не в полной мере.

Районы растущей промышленности притягивали к себе население из других районов: в то время как аграрные области теряли жителей, быстро росли новые промышленные города. Манчестер, который в начале XVIII в. представлял собой небольшую деревню, в 80-е годы стал крупным промышленным центром. Вследствие урбанизации численность городских жителей в целом по стране возросла. В середине века они составляли только 15 %, а к 1800 г. уже каждый четвертый англичанин стал горожанином. Наряду с ростом городов начинает складываться и все более прогрессирующая специализация отдельных районов страны. Особенно яркие примеры такой локализации промышленности дает текстильное производство: английские ситцы печатались в Ланкашире, сукна и камвольные ткани выпускались на фабриках Уэст-Райдннга.

Все большее число людей теряло связь с сельским хозяйством. Англия из страны аграрной постепенно превращалась в индустриальную. Такое превращение не могло не затронуть интересы миллионов людей и пройти безболезненно. Прежде всего резко возросли социальные контрасты: обогащение немногих и рост крупных состояний сопровождались увеличением числа неимущих и бедняков, усилением их нужды и страданий. Этот процесс был закономерным результатом развития капитализма. Он происходил во всех странах, где развивались капиталистические отношения, и отличие Англии заключалось лишь в том, что эти контрасты были более резкими и бросались в глаза наблюдателям.

Одновременно происходили изменения внутри имущих классов: на первый план все более выдвигалась буржуазия, прежде всего промышленная — владельцы фабрик и заводов. Они обогащались особенно быстро. Так, простой сельский парикмахер Ричард Аркрайт, о котором упоминалось выше, за два-три десятилетия на своих хлопкопрядильных фабриках нажил огромное богатство и умер миллионером. Правительство возвело его в дворянство. Так же быстро богатели и другие фабриканты, например владелец ситцепечатного заведения Роберт Пиль: и он был возведен в дворянство, а умирая, оставил более миллиона фунтов стерлингов. Его сын стал политическим деятелем и был одно время премьер-министром.

Стремительное обогащение промышленной буржуазии вело за собой изменения в составе и соотношении социальных сил. Земельная аристократия и дворянство, до сих пор державшие в своих руках нити управления страной, были вынуждены все более считаться с интересами и пожеланиями богатеющих промышленников. Наиболее смелые и решительные их представители поговаривали о необходимости реорганизовать состав парламента, предоставив прямое представительство промышленникам. Однако эта реформа была осуществлена лишь много позднее.

Вместе с усилением промышленной буржуазии усиливался и ее антагонист — промышленный рабочий класс. Он существовал издавна, и без него был бы невозможным промышленный переворот. Но в ходе этого переворота изменилась не только его численность, но и состав. До сих пор основную массу рабочего класса составляли люди, которые совмещали наемный труд на дому с ведением собственного небольшого хозяйства: они возделывали огород, держали скот и птицу. Сами они считали себя хозяевами и не оставляли надежду на лучшие времена, когда им удастся расширить свой земельный участок и вернуться в ряды самостоятельных крестьян.

Появление фабрично-заводской промышленности изменило положение рабочего: он превращался в неимущего пролетария, который целиком зависел от наемного труда и без него был обречен на голодную смерть. Иллюзорные надежды «выбиться в люди» и обзавестись своим делом уходили в прошлое. Заводской пролетариат современного типа проникался новой психологией — он приходил к пониманию, что его положение не временное, а постоянное. Он проникался пониманием своей принадлежности к классу пролетариев. Рабочее движение вступало в новый этап — этап сознательной и организованной борьбы.

Условия, определявшие материальное положение английских рабочих, претерпели существенные изменения в течение века. Своеобразие пролетариата этого периода состояло в том, что он находился в переходном состоянии: еще не победила фабричная система — происходило постепенное превращение ремесла в мануфактуру, а мануфактуры в фабрику. И если первый процесс проходил завершающую стадию, то второй только развертывался. Это и определяло пестроту положения английских рабочих XVIII в.

Действительно, в начале века английский капитал все еще был не в состояния в полной мере обеспечить реализацию всех потенций нового способа производства. В этих условиях буржуазия была не прочь опереться на плечо государственной власти. Так, минимальная продолжительность рабочего дня определялась в первой половине XVIII в. все еще действовавшим законом 1562 г.: летом — с 5 часов утра до 7–8 часов вечера, зимой — с 5 часов утра до захода солнца, с перерывами на завтрак, обед и ужин. Что же касается его максимальных размеров, то они — и это было выгодно предпринимателям — устанавливались хозяевами заведений самостоятельно. И если в условиях повсеместной распространенности работы на дому в первой половине века, где каждый занятый в производстве сам определял продолжительность своего рабочего дня, проблема эта не стояла очень остро, то в конце века, когда реальностью стали новая фабричная дисциплина и фабричная регламентация труда, вопрос о продолжительности рабочего дня стал одним из важнейших. Владельцы фабрик и мануфактур теперь уже не церемонились и поднимали рабочее время до 17–19 часов в день.

Одним из важнейших показателей экономического положения рабочих является заработная плата. На ее размер влияли многие факторы. В городах, например, рабочие получали более высокую заработную плату, чем в деревнях, существовали и региональные различия. Многое зависело и от состояния экономической конъюнктуры в стране, регионе, отрасли. Наиболее высокооплачиваемыми были тогда рабочие льняной промышленности, трикотажники, красильщики. Словом, высокая заработная плата сохранялась там, где в цене было мастерство и машина еще не в состоянии была заменить мастера-искусника. Но стоило машине овладеть операцией или процессом, как все менялось самым решительным образом. Массовое применение машин во второй половине XVIII в. вызвало существенное снижение реальной заработной платы, причем не только у рабочих фабрик и заводов, но и у занятых ремеслами — в этом проявилось обратное влияние фабрики на мануфактуру и работу на дому.

Для того чтобы при низких доходах главы семьи можно было хоть как-то свести концы с концами, необходим был заработок и других ее членов — детей, жены. Последняя четверть XVIII в. — начальный этап активного привлечения женщин и детей на фабрики и мануфактуры сначала в хлопчатобумажной, а позднее и в других отраслях текстильного производства. Дети и женщины подвергались неограниченной эксплуатации. Их рабочий день ничем не ограничивался. Предприниматели охотно шли на замену рабочих-мужчин женщинами и детьми — их труд был более дешевым (платили им в 2–3 раза меньше, чем взрослым мужчинам), к тому же они были более послушными и менее способными к сопротивлению. Пополняя рынок наемного труда, они заняли рабочие места мужчин не только в текстильной, но и в других отраслях.

Таковы в кратком описании те процессы, которые происходили в английской промышленности XVIII в. и которые получили наименование промышленной революции. Их сущность заключалась в том, что в развитии производительных сил Англии произошел скачок: на смену медленному, почти незаметному их росту пришла полоса их быстрого и непрерывного подъема[126].