Александр Чивилев – Война в пустоте. Книга вторая (страница 7)

– Дин Экройд? – догадалась Рита.

– И он тоже.

– Так почему вы решились на это, Сабуро?

Мужчина молчал, задумчиво глядя в пустоту.

– Я слишком добросердечный человек, – молвил он наконец. – Когда-нибудь, это наверняка выйдет мне боком. И не только мне, всей банде.

– Ну и что вы намерены теперь с нами делать? – после минутной тишины, спросила у него Рита.

– Я позволю остаться вам здесь, но лишь при одном условии, вернее двух. Во-первых: с этого момента вы, и ваши приятели-поляки будут делать всё, что я прикажу. Держать вас тут задаром, я не стану.

– Мы не станем вам обузой, Сабуро, обещаю. А что во-вторых?

– Во-вторых, – продолжил он, – я запрещаю вам копаться в этом деле. Пока вы тут, вы не будете продолжать своё расследование по проекту «Феникс». Для нас это слишком опасно. Если вы привлечете к себе внимание Корпорации, то привлечете его и к нам тоже. Я не могу позволить вам этого, не хочу, чтобы мои люди закончили как та банда, которую вы прибили в Аль-Даиме. Вам это ясно, Киршнер?

– Но кто тогда привлечет Давыденко и Эванса к ответственности? – спросила Рита.

– Меня это не интересует. Моя задача как лидера – обеспечить выживание моих людей. Всё остальное вторично. Если вы со мной не согласны, то можете уйти отсюда, как только подниметесь на ноги. Удерживать вас я не стану. Луна большая, уверен, вы найдете место, где сможете спрятаться, – сказал Сабуро Гото.

На этом разговор был завершён. Потянулись долгие, унылые дни. После полученного ранения, тело восстанавливалось мучительно медленно. Рита сгорала от скуки и безделья. Время от времени, к ней заглядывала доктор Нганну, или кто ещё из местного медперсонала. Они меняли капельницы, и проводили необходимые процедуры. Войцеховский заглядывал в палату каждый день и проводил с Ритой где-то по часу, иногда дольше. Они болтали о том и о сём, рассказывали друг другу о себе, о том, как жили до Катастрофы. Юзеф родился в Гданьске, на севере Польши. Город располагался на берегу Балтийского моря. Его отец работал банкиром и занимал высокую должность, а мать была шеф-поваром в каком-то известном ресторане. В армии он оказался в восемнадцать лет, по призыву. Признаться честно, воспользовавшись родительскими связями, он мог бы откосить от службы, но не стал – сыграл патриотизм. После срочки, Юзеф подал документы в офицерское училище, провел в нем четыре года и выпустился в звании лейтенанта военно-космических сил. Его определили в десант и отправили на Луну, охранять научную станцию Лем – одно из двух имевшихся на спутнике польских поселений. Там его и застала война.

Рита любила эти разговоры, они были единственным, что скрашивало однообразные больничные будни. Помимо Войцеховского, к ней пару раз заглядывал и Щенкевич. Она испытывала благодарность к этому человеку. Не полети он с ней на ту встречу – вряд ли бы она сейчас вообще дышала. По возрасту, он, как и его командир, был на пару лет моложе Риты, но кардинально отличался от последнего характером. Юзеф был интеллигентен, хорошо образован, обладал широким кругозором и вообще стремился соответствовать образу идеального офицера. Щенкевич же был типичной солдатней, и вроде как, даже по-своему гордился этим. Весельчак, пошляк и матершинник, он знал, казалось, тысячи сальных шуточек и анекдотов, от многих из которых у любого приличного человека, уши свернулись бы в трубочку.

– Знаете, почему женщина не может быть полковником? – глядя на Риту спросил он как-то во время их очередного разговора.

– Почему же?

– Потому, что она может быть только под полковником4.

Рита смутилась, но всё-таки улыбнулась. Признаться честно, это уже явно был перебор. Услышь она из уст Щенкевича подобную шутку раньше, когда всё еще была старшим оперативным агентом СБ ЮАС, то не раздумывая подала бы на него рапорт, за которым неизбежно последовал бы выговор. Но теперь всё было по-другому. Теперь они оба в равном звании и оба вне закона.

Раны постепенно заживали, Рита поднялась с постели к концу второй недели. Голова кружилась, каждый шаг отдавался в теле импульсом боли, а ноги едва держали её, даже в слабой лунной гравитации. Впрочем, доктор Нганну, была настроена оптимистично.

– У вас молодой организм, вы быстро восстановитесь, – глядя на пошатывающуюся пациентку, уверенно сказала она. – Месяц, максимум полтора и будете почти как новенькая.

С каждым днём Рита ходила всё больше и всё уверенней. Через неделю приступила к физическим упражнениям: беговая дорожка, велоэргометр, и прочие тренажеры, занятия на которых назначила ей Нганну в рамках курса реабилитации. Физическая нагрузка увеличивалась постепенно. Мышцы крепли, боль исчезала. Через четыре недели, бывшая оперативница чувствовала себя уже почти здоровой. Всё это время, она думала, что делать дальше. Сабуро Гото был прав, расследовать дело, в котором были замешены Эванс и Давыденко – означало подставить под удар «Самураев», чего Рита однозначно не хотела. В конце концов, эти люди и так рисковали, предоставив им укрытие. Но и покидать их поселение, как предложил Гото, пока не хотелось. Здесь было безопасно. Плюс непонятно, как отнеслись бы к этому бойцы Войцеховского. Сам он наверняка последовал бы за ней, но вот его люди… Им с Юзефом пришлось бы взять их с собой, без них они бы не выжили. Но десантники уже влились в банду, стали её частью и вряд ли захотели бы уйти. Да, конечно, они всё ещё безоговорочно подчинялись своему командиру, и он мог бы им просто приказать, но Юзеф, да и сама Рита не считали, что вправе заставлять их пойти на это. «Моя задача как лидера – обеспечить выживание моих людей. Всё остальное вторично.» – вспоминались слова Сабуро Гото. Может быть позже, когда ситуация изменится, она вернется к своему расследованию, но пока его придётся отложить. К тому же, сейчас было не подходящее время для того чтобы раскачивать обстановку в Кларке – противостояние между ЛСР и ЮАС набирало обороты. Новости, что доходили до поселения «Самураев» были отрывочные и порой противоречивые, но даже таких слухов было достаточно, чтобы понять, что война может начаться со дня на день.

Глава-4

ЛАМБЕРТ

Со дня атаки на Аль-Даим минул примерно месяц. Шёл первый час ночи, смена Тимоти Ламберта только что закончилась. Мужчина сидел за барной стойкой. Заведение называлось «Дикий Запад», и располагалось на верхнем уровне центрального сектора Кларка. Это было одно из немногих мест в колонии, где можно было отдохнуть и пропустить стаканчик-другой. До войны, этот бар пользовался большой популярностью среди посещающих Луну туристов, теперь же сюда заглядывали лишь сотрудники Корпорации, да редкие гости из других поселений. Раньше это был хороший бар, с большим выбором напитков, но после Катастрофы, когда поток грузов с планеты прекратился, ассортимент заведения резко обеднел. Теперь в «Диком Западе» и подобных ему злачных местах, вместо десятков разновидностей фирменного алкоголя, посетителям предлагали разномастное, произведенное в полукустарных условиях пойло: несколько видов самогона; водка, изготовленная из очищенного спирта; пять или шесть химозных коктейлей. По нынешним меркам, стоили эти напитки достаточно дорого, и тем не менее, люди их употребляли, спасаясь от усталости и нервного напряжения. Когда грянула Катастрофа, руководство ЮАС планировало ввести на своей территории сухой закон, однако, в итоге они приняли более мудрое решение: на каждого человека в месяц выделялся определенный лимит спиртного, приобретение которого, отмечалось в компьютерной системе. Таким образом убивалось сразу два зайца: с одной стороны, исключалось неконтролируемое пьянство; с другой, у народа всё же оставалась возможность выпустить пар.

В баре было пусто. Помимо самого Ламберта, тут находилась лишь пара человек посетителей, да хозяйничавший за стойкой бармен, Хавьер Герейра.

– Ещё одну? – поинтересовался он.

– Да, пожалуй, – Ламберт кивнул.

Мужчина взял бутылку и плеснул Ламберту мутноватой жидкости. Тот поднял рюмку и залпом осушил её. По пищеводу прокатилась волна жгучего тепла. Крякнув, астронавт взял дольку лимона и обмакнув её в соль, закинул её в рот. Напиток назывался «Муэрте бланка» – в переводе с испанского «Белая смерть». Благодаря ароматизаторам, он напоминал по вкусу текилу.

Взгляд Ламберта обратился к висящему за барной стойкой телевизору. Шли новости. Диктор из пресс-службы Кларка рассказывал о событиях, произошедших на станции «Фридом». После смерти тамошнего администратора, и последовавших за ней выборов, власть перешла к Доннелу Макнилу. Ламберт знал этого человека, однажды, даже встречался с ним лично. До войны тот был сенатором от республиканской партии и курировал в американском парламенте национальную космическую программу, продвигал различные проекты, главным образом военные. Ламберт не знал, что этот человек всё ещё жив и был этому факту изрядно удивлён, хоть и не сказать, чтобы удивление оказалось приятным – Макнил не вызывал у него ни доверия, ни симпатии. Впрочем, население «Фридома» похоже относилось к нему иначе. Вскоре, после своей победы, Доннел Макнил начал проводить реформы. Первым его шагом стало подписание декларации об основании нового государства и назначение себя на должность президента. Страну назвали незатейливо: «НСША» – Новые Соединённые Штаты Америки. Даром, что штат пока что был всего один – сама станция «Фридом», да и до Америки от неё было далековато. Вторым шагом новой администрации стало создание Конституции, её почти целиком скопировали со старой, изменив лишь несколько параграфов.