Александр Чистяков – Путь железяки (страница 7)

– Иди к нам, – зазывающе помахала мне Полинка.

– Да я в музыкалку опаздываю! – крикнул я, что было абсолютной правдой.

– Так мы тебя подбросим! – не отставала она.

Ладно, всё-таки, это было лучше, чем шлепать по осенним лужам. Я подошел к парочке и протянул руку парню, озвучив свое имя. Бойфренд Полины закрепил рукопожатие, представившись Максом. И тут мой взгляд зацепился за его кожанку, которую на улицах нашего города было не сыскать. Только, наверное, в центре или вообще в Москве. И «шузы» на его ногах были что надо! Стильный парень, что уж тут сказать. Через пару минут мы уселись в авто и тронулись. В салоне пахло свежестью, видно было, что машине и недели нет. А еще я поглядывал за Полькой.

Одноклассница, игриво перебирая своими пальчиками по коленке избранника, что-то шептала ему на ухо. А Максим, словно огромный, сытый котяра, довольно лыбился, сосредоточенно глядя на дорогу. А я молил, чтобы меня уже скорее довезли до школы – не люблю я все эти телячьи нежности. Честно говоря, я пока не представлял себя с кем-то. Быстрое наслаждение – да, это вполне себе естественно для ребят моего возраста. Но про чувства к кому-то я не думал. Когда мама с сестрой смотрели романтическое кино, я закрывался в комнате, искал кассету «Metallica», вставлял ее в плеер и просматривал книгу под композицию «One».

– На чем играешь? – неожиданно спросил меня Макс.

– На фортепьяно. Раньше в хоре пел. Но голос сломался, так что перешел на трубу.

Водитель присвистнул. А Полина сказала что-то вроде:

– Вот! Смотри какой у меня талантливый одноклассник!

– Уважаю, – кивнул Макс и вырулил на чуть более оживленную дорогу. До места назначения оставалось минут десять. – Тоже пробовал подружиться с музыкальными инструментами, но так ничего и не вышло.

– Но я музыкой, не то чтобы горю, – признался я, добавив, – это воля родителей, а я не смею им перечить.

– Да, это распространено. Родители хотели стать музыкантами, но не получилось. Почему бы не воплотить свою мечту через ребенка? А ты-то сам чем хочешь заниматься?

Я задумался, и в голову ничего не лезло.

– Не знаю, как-то не думал об этом.

– Ничего. Ты совсем еще зеленый. Я вот выбрал свое дело. Мы с другом работаем в ресторане моего отца, в Москве. За все я благодарен только ему и моему дяде. Они меня к этому подтолкнули, – он сделал паузу. – Дядя живет за бугром. Так вот, он все уши моему бате прожужжал про то, чтобы тот открывал свой ресторан. Отец ведь замечательно готовит, сколько себя помню. Дядя прилетел даже и помог со стартом. Все сложилось как нельзя лучше! Отец пару лет назад из объедков мог сделать великолепия, и я не шучу! Что ты думаешь, – он на миг обернулся на меня и затем снова уставился на дорогу. – Я родился здесь, в Надыме. А сейчас живу в Москве. Работаю, получаю неплохо. Машину дядька подарил, все-таки, зарплата моя не такая уж и большая.

– Клево! – закивал я.

И подумал о том, что внешность обманчива. Я-то думал, что это бандюга какой-то. Или важная мажористая шишка в Надыме, о которой я не знал. А тут вот как получилось.

– Лоботрясом был еще тем. А потом просто понял то, что надо что-то делать. Да и друзья мои, вскоре, после школы, массово начали перебираться кто в Тюмень, кто в Москву. Один мой друган сейчас – талантливый врач. А другой – фотограф. Ну, сейчас же модно всякое такое.

Слушая его, я все больше убеждался в том, что все эти «тусовки» мне не нужны. Максим и мой отец добились своим трудом успеха.

Тут с переднего сидения обернулась Полинка и заявила:

– Максим обещал дать мне попробовать все блюда, представляешь!?

– Круто, – улыбнулся я.

– У тебя, наверное, вопрос, сколько мне лет? – он достал из кожанки пачку сигарет и закурил. Теперь он был похож на актера из американского романтического боевика.

– Ну не знаю, – я пожал плечами.

Полинка, хихикнув, ткнула своего бойфренда пальчиком в плечо. Максим озвучил свой возраст – ему девятнадцать. А еще зачем-то он добавил, что до свадьбы с Полиной «ни-ни». После этих слов одноклассница засияла, словно начищенный самовар. А я невольно вспомнил строчки песни Виктора Цоя:

«…Мамина помада, сапоги старшей сестры,

Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.

Ты любишь своих кукол и воздушные шары,

Но в десять ровно мама ждёт тебя домой…»

Только не восьмиклассница, а девятиклассница.

За приятной беседой время пролетело быстро, и вот автомобиль остановился у моей музыкальной школы. Мы тепло попрощались, и я неспешно побрел на занятия. В жизни порой случается так, что возможность сама тебя находит. Как, например, у Максима: подвернулся

влиятельный родственник и открыл перед ним новые горизонты, да еще и машину шикарную подарил. Теперь у нас в городе новая звезда нарисовалась. Вот такая встреча, которая, можно сказать, встряхнула меня.

А пока, возвращаемся в сегодняшнее не бодрое утро. Антон активно рассказывал мне о том, какой альбом он прикупил для Полины. Как он подрабатывал после школы, чтобы только на него заработать. Бедняга. Ну и что мне делать? Стоит ли рассказать ему все как есть, выложить всю правду и добиться того, чтобы он отстал от Полины и перестал докучать ей своими назойливыми и совершенно ненужными ухаживаниями?

– После этого подарка она точно пойдет со мной на танцы, а может, и вообще поженимся в будущем! – все не унимался одноклассник.

И тут я выдал то, чего сам не ожидал. Как я и рассказал выше, не нравились мне все эти телячьи нежности. По телевизору это выглядело как-то нелепо, что ли. А тут я лично общаюсь с человеком, который испытывает чувства к девчонке. И я, как казалось, вообще не мог дать ему какой-то житейский совет. А тут я сказал таким серьезным тоном, что даже испугался самого себя:

– Послушай, Антон. Тебе не кажется, что ты пытаешься ее купить? Сделать подарок с расчетом на свидание.

Мои слова застали Антона врасплох. Он от неожиданности резко остановился и ошарашенно посмотрел на меня. Но я, не давая ему опомниться, продолжил свой монолог, прихватив одноклассника за рукав куртки. Мы опаздывали на уроки.

– Приятнее, наверное, получить от человека взаимность, ведь так? А то так получается, что вы подрались с Данилом ради несбывшихся надежд.

Антон вырвался и сквозь зубы сообщил, что не нужно его держать за рукав. Я его отпустил. Так мы и дошли до школы, и я чувствовал, как друг потихоньку начинает осознавать сказанное мной. А уже в раздевалке, плюхнувшись на скамью, я подытожил:

– Это все выглядит так, будто ты намеренно заставляешь себя испытывать душевные переживания. Твоя недавняя драка… А если бы Данил тебя до смерти забил?

– Да не получилось бы, я гораздо сильнее его!

– А зуба лишился, – хмыкнул я. – Так вся жизнь в страданиях и пройдет. Лучше бы по учебе подтянулся… И потом, я не раз замечал как Машка на тебя смотрит, – я завертел головой и взгляд зацепился взглядом за Машу Жукову. Та украдкой подняла голубые глаза на наш дуэт.

Отличница, с длинной золотистой косой до пояса. Тихая, скромная девочка, лишний раз голоса не подавала, но и предметом насмешек никогда не была. Вообще наш класс всегда был очень дружным, сплоченным коллективом, в отличие от параллельного, который, к сожалению, был лишен такой ценной черты. Только Кирилл иногда чудил, но на двадцать человек один хулиган – это чих, пустяк. Так что, наша Маша оставалась в полной безопасности.

– Да я как-то и не обращал внимания, – признался Антон, всунув стопы в потасканные сменные кроссовки.

– Потому что смотришь на другую.

Антон еще раз посмотрел на Машу, и на его губах появилась легкая улыбка. Кивнув однокласснице, он вышел из раздевалки, позвав меня с собой. Прозвенел звонок. Мы послушно остались на месте, у кабинета алгебры, ожидая нашу учительницу, Ольгу Петровну. Ее опоздание было удивительным явлением, ведь прежде она себе не позволяла задержаться даже на пару минут! Хм, ну, может, автобус задержался или в затор попал.

– Прошу прощения, господа, – обратилась она к нам, откупоривая массивную деревянную дверь кабинета и приглашая нас внутрь.

***

Человек, рожденный в конце семидесятых, хорошо помнит, как выглядели школьные кабинеты в начале девяностых. Когда заходишь в кабинет, в нос ударяет запах пыли и мела. Тусклое освещение от люминесцентных ламп под потолком. Деревянные, двухместные парты, часто исписанные ругательствами, формулами, признаниями в любви и рисунками. На крышках парт иногда оставались царапины от перочинных ножиков. Стулья жесткие, в основном, с расшатанными ножками. Учительский стол, казалось, занимал половину кабинета.

При взгляде на него, у некоторых учеников начинался приступ тахикардии. Глобус был обязательным атрибутом в кабинете географии. Шкафы, большая школьная коричневая доска, донельзя исписанная мелом. Тряпка, которая, кажется, была знакома с самим Лениным. Кстати, его бюст тоже мог стоять в некоторых кабинетах. Герань, хлорофитум на подоконниках, за которыми ухаживали дежурные. На стенах висели портреты классиков, внимательно глазевших на учеников. А может, и не внимательно – скорее, всё же равнодушно. В некоторых кабинетах уже появлялись первые компьютеры (чаще всего один на весь кабинет информатики) и видеомагнитофоны, предвещавшие новые возможности для обучения.

Я до сих пор вспоминаю школьную пору с улыбкой, ведь это целый жизненный этап. Легкость и беззаботность бытия. А еще – записки. Кто из вас не передавал их своему другу однокласснику или понравившейся девчонке? Сейчас, будучи взрослым, я тоже вспоминаю это с теплотой.