Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 34)

– Смирись, он жил и умер как герой, настоящий сын своего народа! – взял его за плечи и легонько встряхнул Дроздов. – Такова его судьба, которой очень много людей, живущих на земле, непременно позавидовали бы…

– Вот так он и умер, – сказал капитан Болотников после того, как передал президенту Кадырову последние слова Алихана Завгаева. – Возможно, меня уже не было бы в живых, если б тогда, когда я оказался пленником боевиков в его доме, и жизнь моя висела на волоске, он не помог мне. Мне не хочется верить, что его уже нет на свете, что он никогда больше не поговорит со мной, не расскажет больше ничего, что пережил на фронте вместе с моим дедом.

В горле запершило, и Рамзан, заметив это, налил из графина в стакан воды и подал ему. Сделав несколько глотков, капитан, глубоко вздохнув, продолжил:

– Алихан Завгаев не смог осуществить свою мечту. Ему не суждено было съездить на могилу моего деда Ивана. Бок о бок с ним они прошли почти всю войну. Моё сердце терзается болью и сожалением, и всё ещё не верится, что деда Али нет в живых.

– Не терзайся так, ты сделал всё, что мог, для его спасения, – хмуря лоб, заговорил Ахмат-Хаджи. – Такие люди, как Алихан Завгаев, не исчезают из жизни бесследно. Они оставляют на земле добрую память о себе. Он прожил свою жизнь достойно, и… Возможно, ты и прав, Всевышний хранил его жизнь для твоего спасения. И хотя плоть его умерла, но память о нём, о его делах, о его подвигах, о его неукротимом духе не умрёт и никогда не исчезнет.

Президент встал, прошёлся по кабинету и, остановившись у окна, сказал:

– Жили чеченцы хорошо, недовольства были, но незначительные, роптали, но по пустякам. У всех была работа, благополучие и цель в жизни. Пускай бы они роптали, пускай бы возмущались те недовольные, кто был: всякий по-своему с ума сходит. Но было всё тихо, мирно и хорошо. Но вот пришли шайтаны, которые принесли с собою идеи ваххабизма и взбудоражили чеченский народ. Под их влиянием когда-то мирные люди поднялись – затрубили, забарабанили, и… полилась кровь в раздираемой враждой когда-то мирной Чечне. А что сейчас? Горя много, злобы много. С замороченными шайтанами головами люди захотели лучше жить, лучше есть. Шайтаны навязали, а они поверили, что жить им хорошо соседи не дают, русские…

Президент говорил, а глаза его менялись от им же произносимых слов. Они то становились грустными, даже усталыми, то метали молнии, то вдруг вспыхивали и искрились добротой, то становились мечтательными, когда Ахмат-Хаджи смотрел в окно или куда-то далеко, в пространство за оконным стеклом. Что он видел в эти мгновения, Болотников понять не мог, хотя внимательно всматривался в лицо чеченского президента. Единственное, что он видел очень хорошо, – лицо Ахмата-Хаджи менялось так же, как и его глаза. «Прав был Алихан, – думал капитан. – Этот человек действительно на своём месте. Он действительно живёт и работает не ради личного благополучия, а всего себя отдаёт служению России и своему народу!»

Болотникову никогда не приходилось лично встречаться с президентом Кадыровым и тем более говорить с ним. «Оказывается, вот он какой, президент чеченский!» – подумал он об Ахмате-Хаджи. И то ощущение недосягаемости, которое владело им при входе в кабинет, моментально исчезло.

Ахмат-Хаджи молчал и задумчиво смотрел в окно. Рамзан, сославшись на какие-то срочные дела, вышел.

– А старика жаль, очень жаль, – вздохнул Ахмат-Хаджи, возвращаясь за своё рабочее место. – Я очень надеялся, что он справится с болезнью, но… Всевышний решил иначе… Республика устала, Республика исходит кровью, и он должен был послужить примером стойкости и мужества для упавших духом и одурманенных шайтанами людей. Враг напирает, он всё ещё силён и коварен. Шайтаны не оставляют надежд оторвать Чечню от России и ввергнуть её в пучину Средневековья. И если мы в ближайшее время не изгоним нечисть из нашей Республики, шайтаны утопят нас в крови.

Ахмат-Хаджи сложил перед собой на столе руки и, хитровато улыбнувшись, сказал:

– Ты не печалься о старике Завгаеве, капитан… Он был мужественный, стойкий, настоящий герой! Он выполнил своё предназначение на земле, и ему не стыдно будет предстать перед ликом Всевышнего. А теперь прощай и всегда помни о нём. Может быть, Аллах действительно берёг его жизнь для того, чтобы спасти тебя. И, надо признать, волю Всевышнего он выполнил сполна и умер с честью, как вайнах, как воин!

Война милиционера Сумкина

Сакмарскому районному отделу милиции и светлой памяти Дмитрия Григорьевича Сумкина посвящаю

Небо затянули чёрные тучи. Заморосил дождь.

В лесу тихо. На мосту через реку тоже тихо и пусто. Сева Висков оказался прав: охранники ушли, бросив мост на произвол судьбы…

Ближе к полуночи на лесную опушку у реки вышли около десятка человек.

– Взрывчатку не потеряли? – спросил шагавший впереди высокий человек, стараясь говорить приглушенно.

– Взрывчатка с нами, – ответил шёпотом здоровяк с тяжёлым вещмешком за плечами. – Только вот взрыватели…

– Что взрыватели? – обернулся к нему высокий. – Только не говори, что они пришли в негодность.

– Отсырели они, – ответил здоровяк. – Когда я в болото приземлялся, то…

– Лучше бы ты к чёрту на рога приземлился, Сумкин, – процедил сквозь зубы высокий. – Не сделаем дело, из-за тебя, ротозея, все под трибунал угодим!

Сумкин, чувствуя за собой вину, задрал вверх лицо, подставляя его под дождь. А тучи всё сгущались, всё громоздились: не было видно ни одной звезды.

«Если ливень пойдёт, ещё труднее придётся, – подумал он. – Тогда крепить к сваям моста взрывчатку и вовсе не имеет смысла… И что же делать? Позволить врагу беспрепятственно отступить на другой берег?»

– Товарищ командир, – обратился он к высокому. – В такой ливень на взрывчатку надеяться не приходится. Но мост деревянный, и можно попробовать уничтожить его другим путем.

– Что предлагаешь, Димок? – заинтересовался командир. – Говори, если по существу… Нам терять время нельзя: отступающие немцы уже утром придвинутся к мосту.

– Сжечь его тоже не получится, – принялся размышлять Сумкин, – а вот если опоры подпилить? У нас есть пара топоров, ножовки и пила двуручная.

– Дело говоришь, – одобрил командир. – В нашей ситуации другого пути я не вижу.

Он обернулся к притихшим бойцам:

– Все слышали, что делать надо? Разобрать инструменты – и под мост, а кому не хватит, залечь в охранение с обеих сторон!

Итак, о том, что мост неохраняемый, они знали. Но и враги это знали тоже. Да и не в правилах немцев было такое головотяпство. И всё же стоило поторопиться. Уже завтра утром отступающие немецкие части подойдут к мосту, и нельзя позволить им благополучно через него переправиться.

Бойцы приближались к мосту короткими перебежками. Они были настороже. Хотя посланный разведчик и не обнаружил боевого охранения врага, можно было ожидать чего угодно. Открытая с двух сторон вода делала мост светлее, чем берег. Если немцы затаились где-нибудь в засаде, бойцы-десантники станут для них прекрасной мишенью. А тут ещё пилы и топоры в руках вместо оружия…

Достигнув середины моста, бойцы остановились. Они немного подождали, прислушиваясь к ночным звукам.

– Ну, чего ждём? Начинайте! – прошептал приказ командир. – Пока время работает на нас, но рассвет уже близок…

Дождь усилился. Бойцы восприняли ливень как отличное прикрытие от возможного появления немецких охранников и с рвением взялись за работу.

Мост стоял на пяти опорах и был длинным. Командир перегнулся через перила и посмотрел вниз.

– Пилите здесь! – приказал он шёпотом.

Бойцы рассредоточились по мосту в тех местах, где находились опоры. Они обвязались верёвками, перегнулись через перила и спустились на поперечные балки, чтобы распилить их. Через час мост затрещал, чуть прогнулся, но стоял.

– Всё, достаточно, – сказал командир, как только уставшие бойцы прекратили работу для кратковременной передышки. – Не то он рухнет до того, как на него зайдут фрицы…

К ним подбежал один из бойцов, охранявший подход к мосту у противоположного берега.

– Вдалеке показался свет фар и слышен гул двигателей, – доложил он, запыхавшись. – Похоже, немцы опомнились и возвращают на мост охрану!

– Всё, уходим! – крикнул командир. – Здесь ничего не оставляйте, всё лишнее в воду!

Бойцы вернулись на берег и затаились.

Немцы подъехали на нескольких мотоциклах. Заглушив двигатели, они зашли на мост и приступили к осмотру.

– Откуда их принесло? – проворчал со злостью командир. – Видать, им что-то здесь понадобилось.

– А может, языка взять, Сергей Петрович? – предложил Сумкин.

– Опасно, себя обнаружим, – возразил командир.

– А если они обнаружат, что с мостом непорядок? – спросил Сева Висков, боец, который ходил первым на мост в разведку.

– Тоже недопустимо, – пробубнил командир задумчиво.

– Разрешите к мосту сходить, Сергей Петрович? – спросил Сумкин. – Я захвачу языка тихо и без шума…

– Не хвастай, – огрызнулся командир. – «Тихо и без шума»… Это смотря на какого фрица нарвёшься! – Он повернул голову влево и спросил у Севы: – Как, справишься потихоньку?

– Легко, – ответил боец.

– Уверен?

– На все сто. Сам знаешь, Спицын, кое-какая подготовка у меня имеется!

– Тогда иди, – вздохнул командир. – Только шуму не наделай, ни к чему он нам…