Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 36)
– Что и требовалось доказать, – подвёл черту командир, но, подумав, снова обратился к переводчику: – Спроси, сколько фрицев на мост прибыло.
– Восемнадцать, – ответил боец, переговорив с пленником.
– Теперь уже шестнадцать, – пошутил Сева. – Одного я прирезал, а второго… Петрович, и куда этого? – он указал на захваченного немца. – Балласт нам не нужен, так ведь?
– Отведи в лес и к дереву привяжи покрепче, – ответил командир задумчиво.
– А может, того…
– Ты будто не в милиции служил, Сева, а блатной из лагеря, – посмотрел на него с осуждением командир. – Ну? Чего тебе сделал этот заморыш? Он не эсэсовец и не полицай. Поди ремесленник или пивовар, силком в армию призванный…
Фролов тут же спросил пленного относительно его гражданской специальности и доложил:
– Сапожник он из Дрездена. В армию всего два месяца назад призвали.
– Вот видишь, а ты жизни его лишить хотел, – посмотрел укоризненно на Севу командир. – Он не только набедокурить не успел, а даже пороху не понюхал!
– Айда, пролетарий, – Сева схватил пленного за ворот и поволок в кусты. – Всю ночь комаров кормить будешь. А они у нас не такие, как у вас в Германии. Наши комары падлы злющие. Попьют они немецкой кровушки!
Близился рассвет. Бойцы подходили к мосту короткими перебежками.
Немцы уже нервничали. Они бегали по мосту туда-сюда, громко выкрикивая имена пропавших: «Ганс! Мартин!»
Под мостом журчала вода. Пенилась, наталкиваясь на опоры. Берега реки в утреннем полумраке казались безжизненными. Неподалёку от моста на другом берегу стоял бревенчатый домишко.
Два немецких солдата с автоматами наизготовку подошли к краю моста. Они внимательно всматривались в темноту. А когда, ослабив бдительность, подошли друг к другу, из кустов выскочили Висков и Сумкин. Немцы не успели даже схватиться за оружие. Несколько взмахов рук – и фашисты уже обмякли и повалились на настил.
– Живо переодеваемся, – прошептал Дмитрий, вытирая окровавленное лезвие ножа о пятнистую непромокаемую шинель убитого врага.
Бойцы снова скрылись в кустах, куда затащили и убитых. А минуту спустя по мосту снова шли два «немца». Шинели, каски, сапоги, автоматы на груди… На вид всё в порядке. «Немцы» доходят до середины моста и останавливаются. Держа автоматы наизготовку, они не сводят глаз с другого берега.
Командир с остальными бойцами переплывали реку под мостом. Одежду и автоматы они оставили на берегу, но ножи крепко держали в зубах.
У моста, около бревенчатого домика, стали собираться немецкие солдаты. Они, видимо, только что закончили разминирование дороги, а теперь готовились встретить отступающие части дивизии.
Немцы оживлённо переговаривались и недоверчиво посматривали на мост, казавшийся им шатким и ненадёжным. Командир подплыл к последней опоре и прижался к ней. Переводчик тоже обхватил столб руками и, не дожидаясь вопроса, зашептал в ухо командира содержание разговора немцев:
– Мост им не нравится, Петрович. Они уже пролезли под ним, но зарядов не нашли, а наших подпилов из-за темноты не заметили…
– Хоть то отрадно, – прошептал командир и сделал знак пловцам продолжить движение.
Немцы с берега окликнули стоявших на мосту Севу и Дмитрия, принимая их за своих. Бойцы, не поняв ни слова, лишь помахали им руками. Тогда немцы снова закричали, требуя, чтобы они возвращались. Но бойцы снова не поняли ни слова и «приветливо» замахали руками.
Их поведение насторожило немцев, и они вскинули автоматы.
Тогда Сева и Дмитрий открыли по ним огонь, падая на настил. Завязалась перестрелка.
Всё дальнейшее разыгралось в один миг. Из-под моста, с двух сторон, как привидения, выскочили бойцы, заранее зная, кому и как действовать. Они молниеносно рассыпались по берегу, и вскоре несколько солдат противника корчились на земле в предсмертных судорогах.
Тогда немцы открыли беспорядочную стрельбу, но попасть в голых и подвижных «чертей из-под моста» им не удавалось. И момент был упущен.
Бойцы успели вооружиться автоматами убитых врагов. Немцы попятились. Один, другой… Скошенные несущим смерть свинцом, они валились на землю. Те, кто ещё был жив, стали искать укрытие, которое защитило бы их, но нападение застало врагов врасплох и вызвало панику.
Тем временем Сева и Дмитрий, стреляя на ходу, бежали на другую сторону моста. Вдруг Висков споткнулся и упал на деревянный настил.
Тогда Дмитрий, забыв об опасности, подхватил раненого товарища и с трудом потащил его обратно к насыпи. Сева оказался намного тяжелее, чем думал Сумкин. Беспомощного человека всегда трудно тащить.
Наконец Дмитрию удалось оттащить Вискова в безопасное место, и он вернулся на мост. Вокруг свистели пули, но ни одна из них не коснулась бойца.
– Никого не выпускать, всех перебить! – кричал командир, стараясь, чтобы его услышали. – Ни один фашист не должен удрать, иначе все старания наши напрасны!
Но бойцы и сами понимали это и выкладывались изо всех сил.
Бой был коротким, а потери минимальными. Солдат противника перебили всех, а раненых… Их просто добили. Не было возможности у бойцов возиться с ними, а оставить их в живых не позволяла обстановка.
В отряде убитых не было, хотя ранения получили все, двое – тяжёлые.
По приказу командира трупы немцев раздели и сложили в домике у моста.
– А теперь облачайтесь в их одежду, – морщась, скомандовал Спицын и добавил: – Будь она неладна…
Бойцы нехотя натянули на себя форму и обступили командира в ожидании дальнейших распоряжений.
– Поступим так, – сказал он задумчиво. – Трое марш на дорогу и срочно её минируйте. Вы должны задержать врага, если они поспешат к мосту во время боя. Все остальные на мост. Будем изображать охрану, чтобы отступающие поверили, что всё в порядке, и начали переход без осмотра.
– Думаешь, всё получится, Петрович? – спросил Дмитрий, глядя на серебрящееся небо.
– Думай не думай, а сделали мы всё, что могли, – ответил командир. – Теперь все по местам…
– А ты чего задумал, Петрович? – задержался возле командира Дмитрий, увидев, как он связывает вместе несколько противотанковых гранат.
– Будешь за старшего, – не глядя на него, приказал тот. – А я… я под мост сяду. Вдруг подпиленные балки выдержат врага, тогда… У нас не должно быть промашки!
Он поднялся и направился к мосту.
Бойцы стояли на мосту и ждали врага. Отдаленный грохот боя говорил, что уже скоро появятся отступающие части.
– Видать, здорово колошматят фрицев, – нервно хохотнул боец Чижов, стоявший рядом с Дмитрием на середине моста.
– Они того заслужили, – ответил Сумкин, пристально глядя через мост на дорогу.
Его лицо светилось от счастья. В грохоте боя ему слышался голос Победы.
– Как ты там, Петрович? – спросил он, перегнувшись через перила.
– Всё нормально, – крикнул командир, но не из-под моста, как ожидал Дмитрий, а от берега. – Я гранаты к опоре привязал, верёвку закрепил к кольцам. Теперь стоит за неё потянуть и…
К мосту подъехал легковой автомобиль. На радиаторе развевался флажок со свастикой.
Сумкин и Фролов преградили машине путь. Из легковушки выскочил офицер в чёрной эсэсовской форме и небрежным взмахом руки отдал честь. Он был взбешён и, видимо, очень напуган.
– Представьтесь, господин оберштурмбаннфюрер! – потребовал Фролов по-немецки.
– Какие документы, скотина? – взвизгнул тот. – Немедленно освободите путь! Я везу важные документы!
Фролов щёлкнул каблуками сапог, козырнул и отступил, давая понять, что путь свободен. Как только машина переехала мост и оказалась на берегу, Дмитрий махнул рукой, и в этот момент боец Мотылёв расстрелял машину из пулемёта. Салон легковушки освободили от документов и мёртвых тел, а её откатили в кусты, чтобы не бросалась в глаза…
Передовой отряд немецкой дивизии вступил на мост сразу, как только подошёл к берегу реки. Это, как и следовало ожидать, было подразделение эсэсовцев. Немцы спешно маршировали по мосту, видимо, стремясь как можно быстрее унести ноги.
Ряды эсэсовцев шли плотно друг к другу и во всю ширину моста. Подпиленные опоры треснули. Отряд ещё не успел достичь противоположного берега, как на мост стали заезжать легковушки с важными чинами.
И тут треск ломающегося настила возвестил всем – и немцам, и бойцам-разведчикам, что мост, не выдержав тяжести, начал разваливаться.
Немцы, сообразив, в чём дело, поспешили к берегу, но было уже поздно. На мосту возникла паника. А те отряды, которые шли сзади, за машинами, всё заходили и заходили на мост.
Десантники уже поджидали врага, укрепившись на противоположном берегу и вооружившись снятыми с мотоциклов пулемётами. По команде Дмитрия они открыли шквальный огонь по бегущим в панике эсэсовцам.
Те из немцев, кто сразу не погиб от пули, попятились. На трещавшем от перегруза мосту образовался затор. Движение приостановилось, и от этого усилилась тяжесть на подпиленные балки. Со страшным грохотом рухнул пролёт: люди, машины, бревна и доски упали в воду.
Кто остался на мосту, пытался податься обратно, но сзади все ещё давили выходящие из леса части.
Командир, улучив момент, дёрнул за шнур, и тут же рванула связка гранат, закреплённая под мостом. Сталкивались и падали немецкие солдаты. Их отчаянные крики говорили о всё новых жертвах. Обезумевшие, они лезли друг на друга и, ломая остатки перил, десятками валились в воду.
В конечном итоге затор становился всё плотнее, а жертв всё больше и больше.