Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 12)
– Всё, заканчиваем здесь и уходим! – громко прокричал он.
– Уходим? Куда? – проведя по лицу руками, спросил Али.
– Давайте за мной, шевелитесь!
– А что там за дверью? – прокричал Али.
– Поглядим, увидим, – ответил Иван. – Не здесь же за просто так взрываться вместе с дотом…
Миновав дверь, разведчики оказались в подземном коридоре.
– Взрывайте дот! – приказал бойцам Али.
Его приказ бойцы исполнили незамедлительно. От мощного взрыва содрогнулась земля. Тяжёлая дверь, сорванная взрывной волной с петель, как лёгкая жестянка, пролетела над головами разведчиков. Коридор заполнился едким удушливым дымом.
Сбитый взрывной волной с ног, кашляя от взрывных газов, Али приподнял голову. Встать самостоятельно он не смог. И вдруг… Его рука попала в лужу крови.
– Иван, где ты? – позвал он, не слыша собственных слов.
Что-то зашевелилось недалеко от него в темноте. Присутствие кого-то скорее чувствовалось, чем слышалось и виделось. Али напрягся. Палец коснулся курка пистолета. Он начал медленно приподнимать его, напряжённо вглядываясь в темноту.
Ещё одно движение, значительно ближе. Али медленно вытянул руку в ту сторону, указательный палец на курке, но он почему-то медлил. Привыкшими к темноте глазами он уже с трудом различал контуры медленно приближающейся к нему фигуры.
«Он один или их несколько? – задал себе вопрос Али. – Если я застрелю этого, на меня навалятся те, кто идёт за ним следом? Придётся рискнуть… Один выстрел в него, другой в себя… Я не сдамся фашистам… Честь вайнаха превыше всего! Чеченцы не сдаются врагу… Мы…»
Фигура остановилась в шаге от него. Али смотрел на него, затаив дыхание, но… всё ещё медлил. «Ещё одно движение – и я стреляю, – уговаривал себя разведчик. – С такого расстояния я не промахнусь, даже не целясь».
Он медленно вдохнул, наполняя лёгкие воздухом для того, чтобы не дрожала рука, и…
– Есть кто живой? – послышался до боли знакомый голос Ивана Болотникова. – Эй, православные, отзовитесь!
Али быстро опустил руку. «О Всевышний, ещё мгновение – и… Я чуть не убил своего лучшего друга…»
– Я здесь, брат, – сдавленным голосом ответил он. – Сделаешь шаг и как раз на меня наступишь.
– Ты жив, Али?
– Раз разговариваю с тобой, значит, да, – Али замолчал и собрал все оставшиеся силы. Его губы задрожали от напряжения.
Болотников зажёг спичку и осмотрелся. Али лежал посреди коридора, на спине, а рядом с ним один из бойцов скорчился в луже крови. Другие бойцы были тоже мертвы. Видимо, всех убило взрывной волной, ворвавшейся в коридор после взрыва дота…
Спичка погасла.
– Ну что, нам пора, – тихо сказал Иван, присаживаясь рядом с Али и зажигая вторую спичку. – Крепко тебе досталось, брат… Ну ничего, нам не привыкать с тобой чувствовать себя фаршем после мясорубки.
Он осторожно взял Али на руки, затем встал и понёс его куда-то по коридору.
Как долго и куда нёс его Иван, Али не помнил. Видимо, в это время он терял сознание. Когда он открыл глаза, увидел себя в какой-то комнате, на столе, и склонившегося над собой Болотникова.
– Иван…
– Фу, а я уж думал, что ты…
– Где мы, Иван? – прошептал Али, слыша свой голос словно откуда-то со стороны.
– Наверное, в казарме, в которой жили солдаты из дота, – ответил с мрачной ухмылкой Болотников. – Теперь их нет, а мы поживём тут немного.
– Немного? Это сколько? – прошептал Али.
– А уж это как получится, – ответил Иван. – Отсюда нас не выпустят, это факт. Я заминировал дверь на всякий случай и собираюсь вступить с фашистами в бой. Оружия и боеприпасов я нашёл здесь предостаточно, так что…
«Всё сейчас как тогда, – закрыв глаза, вспомнил Али. – В ту ночь во вражеском тылу, когда мы взорвали немецкие грузовики с боеприпасами и бензовозы… Тогда нам как-то удалось остаться живыми, но сегодня… Сегодня мы умрём. А что, пора уже. Мы пережили очень много своих бойцов… Всякому везению есть предел. Одно только будоражит и бодрит, что умрём мы рядом, в смертельной схватке с врагом, за нашу великую славную Родину!..»
Немцы приближались к казарме стадом. Иван не стрелял, дожидался, когда подойдут. А когда он посчитал дистанцию между собой и ними достаточной, вдарил по наступающему врагу из пулемёта.
Немцы, теряя убитых и раненых, разбежались. Они, видимо, совсем не ожидали, что кто-то окажет им активное сопротивление, а тут…
– Ну что, пора прощаться, Али, – воспользовавшись паузой, подошёл к нему Болотников. – Не буду кривить душой, но нам уже отсюда живыми не выбраться. Да что там, ты и без меня понимаешь это, командир. Хочу сказать напоследок, что мне всегда было приятно осознавать, что со мной рядом был и есть такой преданный друг, чувствовать рядом твоё плечо, твою поддержку. Я всегда был уверен, что ты никогда не бросишь, не предашь… И просто счастлив, что никогда не разочаровывался в тебе, Алихан Завгаев!
Али не мог произнести ни слова – не было сил. Он лишь смотрел на грустное лицо друга слезящимися глазами, словно стараясь запомнить его навсегда. Али мог бы сказать Ивану много хороших, добрых слов, но не ворочался одеревеневший язык, и мысли путались в голове. Он лишь протянул на прощание другу руку, и…
– Прощай, Али, – сказал Иван, пожимая её. – Ты уж прости, что всё вот так кувырком получается. Мне пора на «позиции», и если выпадет ещё пара свободных минут, то я подойду к тебе обязательно.
Но больше не выпало ни минуты. Немцы атаковали казарму беспрерывно. Атаки врага были с миномётной подготовкой, «психические», внезапные, при поддержке пулемётов…
Али, будучи не в силах помочь другу, только наблюдал со стороны. Ему казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и силы Ивана иссякнут. Одно точное попадание – и он будет убит, но…
Болотников был как заговорённый. Сотни пуль жужжали мимо, как будто не решаясь сразить его. Бывали минуты, когда его пальцы, державшие пулемёт, разжимались, а голова клонилась к груди, но… Он вдруг «оживал», будто внутри включался какой-то скрытый механизм, и вновь пулемёт в его окрепших руках начинал работать, как косой, выкашивая вражеские ряды. И вдруг…
Иван вздрогнул и стал заваливаться на бок.
– Али, прощай, – прохрипел он, прижимая из последних сил к груди пулемёт. – Всё, что смог, я сделал… Всё, что смог я…
– Ты сделал всё, что мог, друг мой дорогой, Ваня, – прошептал Али. – Ты до конца выполнил свой воинский долг. На небесах тебя примут как героя… Там мы и встретимся с тобой…
Он не смог сказать всё, что собирался. Не успел. Сильнейший взрыв разворотил дверной проём, вздрогнули пол, стены, и… Свет померк в глазах Али, и он стал погружаться в глубокую пропасть…
6
Вошедшая в палату медсестра включила висевшую над дверью радиотарелку. Передавали последние сводки с фронта. Только тогда Али оживлялся, на лице появлялось осмысленное выражение. Победное наступление советских войск всегда чрезвычайно волновало его.
За два месяца, проведённых в госпитале, он перенёс несколько сложнейших операций и остался жив, но организм восстанавливался крайне медленно. К тому же он впадал в апатию, приступы которой заставляли его страдать и мучиться. Всякий раз Али пытался вспомнить что-то, очень для себя важное, но не мог.
– Тише! Тише! – заметались его соседи, спешно занимая свои места. – Обход! Обход!
В палату вошли два врача и старшая медсестра с сосредоточенными замкнутыми лицами. Они слегка кивнули в ответ на приветствия больных и подошли к стоявшей в углу у окна кровати Али. Он замер, исподлобья наблюдая за ними.
Алихан не различал их голосов. Он заставлял себя сосредоточиться, вникнуть в задаваемые ими вопросы, которые били ему в уши, но… Он начинал злиться на врачей, на себя, да и вообще всё вокруг во время обхода его нервировало и раздражало.
– Ты что-нибудь вспомнил ещё, Алихан?
– Ничего, – шептал он. – Помню бой, Ивана, и… больше ничего.
– Номер полка, в котором служил?
– Не помню…
– Кем служил?
– Не помню…
– Как попал в госпиталь?
– Ничего не помню…
После короткого совещания тут же на месте врачи продолжили свой нудный «допрос»:
– Кто такой Иван?
– Не помню… Кажется… брат мой.
– А командиров своих ты помнишь?
– Нет.
– Ригидность[2], – подтверждали прежде поставленный диагноз врачи и уходили из палаты.
Али хорошо знал, что завтра они придут снова. Ночами он спал беспокойно. Закрывал глаза, и… Немыслимый грохот разрывал мозг. Перед глазами – снег, слышится рёв орудий, треск пулемётов, разрывы снарядов и мин.