Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 13)

Горстка солдат в белых маскировочных костюмах, утопая в глубоком снегу, ползёт вперёд. И вот они уже в самом пекле. Падают, прячутся за снежные бугорки, а затем ползут снова. А вокруг взрывы, свист пуль, сущий ад! Али видит себя среди них. Он приподнял голову и растерянно озирается по сторонам, словно ищет кого-то. А вокруг ни души. Бойцы вдруг куда-то исчезли, а впереди что-то движется прямо на него. Это противник, немцы… Их много…

Вдруг перед ними возник ещё кто-то. Это был высокий, крепкого телосложения боец, с пулемётом в руках. Этот великан закрывает его собой и стреляет из пулемёта в полчище врагов. Али не видит его лица, только спину. Какой он? Как выглядит? Он в самом деле видит его или ему только кажется?

Али попытался встать, чтобы подползти к нему, он приподнял голову… И вдруг взрыв и падение в мрачную бездну…

К его стонам и выкрикам во сне соседи по палате давно уже привыкли и смирились. Они знали, что «кавказец» выжил в страшном бою и перенёс тринадцать операций. Иногда, когда Али вдруг замолкал, они просыпались и вскакивали с кроватей.

– Пойдём, поглядим, не умер ли? – перешёптывались больные тревожно и на цыпочках подходили к его кровати. При тусклом свете зажженной спички Али выглядел ещё более бледным.

– Вроде спит, но почему не стонет? – переглядывались они. – Может быть, врача позвать? Пусть он посмотрит.

Кто-то протянул руку к его запястью, и все в напряжении замерли.

– Жив, вроде как… Ему, видать, тяжело лежать в одном положении, давайте переложим…

Однажды Алихана навестил офицер в звании полковника. Он встал у изголовья кровати и долго смотрел на него.

– Ведь не так давно, – растерянно пробормотал мужчина, – не так давно он был у меня в полку командиром взвода разведчиков. Это было в прошлом году, а кажется, минула целая вечность.

Али открыл глаза и удивлённым взглядом уставился на посетителя. Полковник и подошедший к нему врач молчали, давая ему время прийти после сна в себя.

– Товарищ полковник? – прошептал Али, узнав командира полка, и попытался встать, но…

– Лежи, лежи, капитан, – натянуто улыбнулся «гость», присаживаясь на стул у изголовья его кровати. – Вот, нашёл время, чтобы навестить тебя…

– И как я вам? – хмыкнул Али. – В гроб краше кладут? Вы как-то давно именно так мне сказали.

– Ну-ну! – пожурил его полковник. – Мы с тобой не один год вместе, капитан. Давай лечись побыстрее, и мы с тобой ещё до Берлина дойдём!

– Ты узнаёшь своего командира, Алихан? – с надеждой в голосе поинтересовался доктор.

– Да, узнаю, – тихо ответил он. – Только имени и фамилии не помню.

– Это не беда, – вздохнул полковник. – Время придёт, вспомнишь…

Некоторое время Алихан молчал, собираясь с мыслями. Молчали врач и полковник, не мешая ему сосредоточиться.

– Как там полк наш воюет? – спросил Али после продолжительной паузы. – Где вы сейчас воюете, товарищ полковник?

– Зови меня, как и всегда, Артём Павлович, – сказал тот. – А от полка нашего только знамя осталось да пятьдесят человек личного состава, включая и меня в придачу. В тот день, когда возглавляемый тобой взвод разведчиков героически уничтожил считавшийся неприступным вражеский дот, мы пошли в наступление. Но немцы дали нам жёсткий отпор и сами перешли в контрнаступление. Свои позиции мы отстояли, не отступили, но… От полка ничего не осталось. Сейчас нас отвели в тыл на переформирование, и… Скоро снова отправят на фронт.

– А из разведчиков в живых только я остался? – задал вопрос Али, как будто что-то вспомнив.

– Постой, ответь мне, а ты вспомнил, что являлся командиром полковой разведки? – встрял с вопросом врач.

– Д-да, кажется, – неуверенно ответил Алихан.

– А бой свой последний помнишь? – напрягся врач.

– Смутно… Снег, стрельба, взрыв, – Алихан закрыл глаза, поморщился и закончил: – Всё, больше ничего… Только тьма вокруг, падаю в бездну, и тишина…

– Разведчики погибли все, кроме тебя, – выждав некоторое время, продолжил полковник. – Да и тебя мы считали погибшим. Если бы не запрос, полученный нами из госпиталя…

– Запрос? Какой запрос? – удивился Али.

– Это мы устанавливали твою личность, – ответил за полковника врач. – Тебя доставили самолётом от партизан из немецкого тыла, без документов. Как только живым довезли, ума не приложу.

– От партизан? А как я у них оказался? – округлил глаза Али.

– На этот вопрос пока и я ответить не могу, – пожимая плечами, сказал полковник. – Предположительно, партизанский отряд заглянул на немецкие позиции во время боя, когда немцы пошли на наш полк в наступление. Подробнее об этом мы конечно же узнаем, но только после войны.

– А про Ивана что слышно? – прошептал с замирающим сердцем Али. – Про Ивана Болотникова? Он жив или…

– Вас двоих на самолёте привезли, – сказал, мрачнея, доктор. – Второй умер ещё во время полёта. Его как вынесли из самолёта, так сразу же и схоронили.

– А звали его как, не выяснили? – заволновался Али.

– Называли Иваном, – вздохнул доктор. – А вот фамилию его не упоминали. Да и документов при нём никаких не было.

– Разведчики всегда на задание в тыл врага без наград, погон и документов ходят, – уточнил угрюмо полковник. – Да и партизаны тоже. Если бы Болотников остался жив, то это не осталось бы незамеченным.

– Да, это так, – согласился Али. – Он погиб, а я жив… Как я теперь с таким грузом жить буду?

– Друг погиб, за двоих жить будешь, – пожимая плечами, сказал доктор. – Значит, на роду твоём так написано.

– Ну что, мне пора, – взглянув на часы, засобирался полковник. – Давай поправляйся, капитан Завгаев. Как будут выписывать, черкни мне письмецо. Я позабочусь, чтобы тебя отправили снова в наше подразделение.

– Я думаю, что это случится нескоро, – грустно улыбнулся Али. – Когда я вылечусь, война закончится. Я слушаю сводки по радио и уверен, что будет именно так.

– Когда закончится война, никому не известно, – вздохнул полковник, протягивая на прощание руку. – Не успеешь выздороветь до победы, тоже не беда. Ты и так много сделал для её приближения!

7

В конце марта 1944 года Али стал чувствовать себя лучше. О выписке на фронт конечно же не было и речи. Он едва научился самостоятельно вставать с кровати и, еле переставляя ноги, прогуливаться по двору госпиталя. Однако, хоть и медленно, дело шло на поправку. Что самое важное – Али вспомнил прошлое до мельчайших подробностей.

Однажды начальник госпиталя вызвал его в свой кабинет для серьёзного разговора. Когда Али вошёл, начальник выглянул в коридор, после чего закрыл дверь на запор и указал ему на свободный стул, стоявший перед столом.

– Так вот, капитан Завгаев, – как-то издалека начал он вполголоса, – разговор у нас сейчас будет не о состоянии твоего здоровья, а об одном очень важном деле, касающемся лично тебя и твоего будущего.

– Заманчивое начало, – усмехнулся Али, настораживаясь. – Мне всегда казалось, что будущее пациентов врачей заботит меньше всего.

– В общем-то да, – немного смутился доктор. – Но твой случай особый.

– Интересно, что заставляет вас принимать участие в моей судьбе? – заинтересовался и одновременно озаботился Али. – Или я чем-то отличаюсь от остальных раненых, проходящих лечение в вашем госпитале?

– Да, отличаешься, – сложив перед собой на столе руки, чуть подался вперёд доктор. – Твоя национальность, капитан, вдруг стала угрозой для твоего благополучия. Странно, не правда ли?

– Ничего не понимаю, – округлил глаза Али. – А при чём здесь моя национальность? В первую очередь я гражданин СССР, а уж потом…

– Тут дело такое, – замялся доктор, подыскивая подходящие слова. – Из Москвы, во все действующие части Красной армии, включая морской флот и госпитали, конечно, поступило распоряжение о срочном отзыве с фронтов, резервных армий и прочих воинских подразделений всех лиц чеченской, ингушской, калмыкской и крымско-татарской национальностей.

Словно разряд электротока пронзил всё тело Алихана от головы до пят. Но ни один мускул не дрогнул на его лице после прозвучавших слов.

– Ну, и… с чем это связано? – спросил он хриплым от волнения голосом.

– Мне больше ничего не известно, – разводя руками, ответил доктор. – Завтра приедет товарищ майор из особого отдела и будет лично проверять всех, кто в настоящее время находится на лечении в госпитале.

– Послушайте, это какой-то дурацкий розыгрыш! – засомневался Али. – Почему отзывают именно чеченцев, ингушей и татар?

– Если хочешь, то задай завтра этот вопрос особисту, – хмуря лоб, сказал доктор. – Только не советую. Думаю, что ответ его будет не словесным. В твоём состоянии… Гм-м-м… Я бы воздержался от душеспасительных бесед с ним.

– Та-а-ак, – протянул Али задумчиво, поняв, что начальник госпиталя далёк от шуток. – Похоже, нас, лиц перечисленных вами национальностей, вытаскивают с фронтов, чтобы сделать «дровосеками» в лагерях ГУЛАГа. За что? Наверное, уже повод придумали и нечего над этим ломать голову.

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос ни с кем, даже с тобой, извини, – откинувшись на спинку стула, сказал доктор. – А вот кое-что предложить тебе собираюсь, откровенно рискуя своей шкурой и должностью.

– Вы что, собираетесь мне чем-то помочь? – удивился Али. – Но-о-о… чем я заслужил такое участие?

– Не знаю, – пожимая плечами, сказал доктор. – Может быть, тем, что лично я сделал тебе много сложнейших операций, собрал тебя по косточкам и буквально вытащил за уши с того света? Вполне может быть, что на меня подействовал рассказ командира твоего полка, который, не жалея красок, пересказал мне все твои невероятные подвиги. Так вот, я решил оказать тебе посильную помощь, чтобы избежал предположительно возможных больших неприятностей. Так что, согласен, капитан Завгаев?