Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 10)

– У него ампутирована часть желудка, часть лёгкого, часть печени! – настаивали они. – Он будет только обузой для других, а не доблестным, как был, воином.

Говорили о нём много и жёстко, как будто не замечая человека, чью судьбу они решают. Глядя на них, Али едва сдерживал себя от желания наброситься на своих «недоброжелателей» с кулаками, и…

Наконец слово взял главврач, который являлся председателем комиссии.

– Товарищи! – сказал он, повышая голос, чтобы привлечь внимание всё ещё спорящих коллег. – Если товарищ лейтенант хочет продолжить своё участие в войне против оккупантов, так почему же не пойти ему навстречу?

Он помолчал с минуту, видимо, ожидая возражений, но в кабинете воцарилась тишина. Остальные члены комиссии ждали, что он скажет ещё. И главврач оправдал их ожидания.

– Лично я ценю порыв лейтенанта Завгаева вернуться в свою часть, – продолжил он. – Я когда-то жил на Кавказе и не понаслышке знаю, какой там горячий и гордый народ. Для Завгаева возвращение домой, даже по независящим от него обстоятельствам, сравнимо с позором! Так вот, я предлагаю… – сделав паузу, главврач едва заметно подмигнул угрюмо наблюдавшему за ним Али. – Так вот я предлагаю выписать его, а не списать вчистую. Конечно, командовать разведчиками он больше уже не сможет и воевать на передовой тоже. А вот возглавить хозяйственников в полку, считаю, ему вполне по силам. Так что, вы согласны со мной, коллеги?

Тяжело, «с треском», но Али было разрешено вернуться в свой полк, но только с формулировкой в выписке «частично годен». Али весь кипел внутренне, побледнел от досады, но сдержался, увидев, как ещё раз, едва заметно, подмигнул ему председатель комиссии.

А на другой день, во время выписки, он дал волю своим чувствам.

– Почему вы так со мной, товарищ подполковник, – бросил он с упрёком главврачу. – Меня, боевого офицера, разведчика, и в тыловые крысы?

– Скажи спасибо, что вообще не списали, – хмуро буркнул тот. – Сам видел, какие кипели страсти! А ты особо не расстраивайся, лейтенант… На фронте сейчас обстановка хуже некуда. Не сомневайся, в тылу долго не засидишься. Там каждый боец сейчас на счету и, как ни крути, думаю, что вернуться в разведку тебе всё-таки придётся. Так что поезжай и воюй, «сын кавказских гор»… Отныне ты сам хозяин своей судьбы, а нас не поминай лихом.

Али вернулся в полк на попутной машине. Командир полка был потрясён его видом, когда он вошёл в палатку с докладом о прибытии «для прохождения дальнейшей службы».

– Лейтенант Завгаев? Ты ли это?! – воскликнул он потрясённо. – Ей-богу, в гроб краше кладут!

Командир полка вышел из-за стола, распахнул объятия, и они обнялись.

– Даже и не знаю, как быть с тобой, – сказал полковник, прочитав госпитальную выписку и небрежно бросив её на стол. – Мне сейчас позарез опытные разведчики нужны, а ты вот «частично годен»?

– Так это так себе, ерунда! – горячо возразил Али. – Мало ли чего лекари напишут?

– Выглядел бы ты так, как прежде, я бы не поверил, что ими написано, – буркнул полковник. – Но у меня ещё есть глаза, и… Я даже очками не пользуюсь. Но-о-о… Для начала возглавишь хозвзвод. Будешь «подальше от начальства и поближе к кухне». Отъешься, обретёшь прежний молодцеватый вид, вот тогда и вернёшься в разведку, лейтенант Завгаев!

– Что ж, согласен и на это, – вздохнул Али. – Товарищ полковник, а кто сейчас разведкой командует?

– Твой друг Иван Болотников, – улыбнулся полковник. – На сегодняшний день он единственный опытный разведчик в полку. Да и командир он хороший, ничем не отличается от тебя, дорогой мой Али.

4

Иван обрадовался возвращению Али и сразу же смутился.

– Ты прости, брат, что занял твоё место, – сказал он, конфузясь. – Я не напрашивался, полковник приказал.

– Да ты что, брат! – воскликнул Али, распахивая объятия. – Ты погляди на меня. Разве я похож сейчас на разведчика?

– Не похож, но ты разведчик, – пробубнил Иван угрюмо. – Сейчас пойдём к полковнику, и пусть он…

– Ты что ему приказать собрался? – рассмеялся Али. – Он уже подыскал мне подходящую должность. Я уже командир хозвзвода с перспективой вернуться в разведку, когда восстановлю на «казённых харчах» свой прежний облик.

– Нет, так дело не пойдёт, – заупрямился Иван. – Я должен не сидеть «при штабе», а ходить с бойцами в тыл врага.

– А кто тебе запрещает? Ходи, – посмотрел на него удивлённо Али.

– Нет, теперь командиры разведки во вражеский тыл с боевым заданием не ходят, – огрызнулся Иван. – А у меня во взводе молодняк один… Посылаю их за линию фронта, а у самого сердце кровью обливается.

– Но-о-о… Я пока ещё не смогу ходить с ними, увы, – пожимая плечами, сказал Али. – Ты же сам видишь, каков я?

– Вид у тебя неприглядный, – согласился Иван. – Но мозги из головы не вытекли?

– Нет, наверное, – улыбнулся Али. – Если бы ты не вынес меня из боя, то…

– Всё, ни слова больше, – смутился Иван. – Я сделал то, что сделал бы и ты, окажись на моём месте. Идём к полковнику… Ты займёшь своё место при штабе, а я… Я буду ходить с бойцами в разведку. Каждый из нас займёт своё место, не возражаешь?

Командира полка «уламывать» долго не пришлось. Он внимательно выслушал доводы Болотникова и посчитал их вполне уместными и разумными.

– А мне как-то сразу не пришла в голову такая здравая мысль, – сказал он и перевёл взгляд на молчавшего Али. – Наверное, твой затрапезный вид так на меня подействовал, что я… – Он не договорил и махнул рукой.

В начале января 1944 года полк, в котором служили Иван Болотников и Алихан Завгаев, вёл тяжёлые бои в Восточной Белоруссии. Немцы активизировались и упорно защищали свои оборонительные позиции, которые были настолько прочны и неприступны, что наступающие части Советской армии несли большие потери.

На передовой начинался день. Иван Болотников сидел на топчане в блиндаже и, над чем-то размышляя, чесал затылок.

– Видать, надолго застряли мы здесь, – сказал он, когда Али вошёл в блиндаж, вернувшись из штаба.

– Что нового? – спросил Иван, когда командир подошёл к столику, зажёг керосиновую лампу и склонился над разложенной картой.

– Хорошего мало, – ответил Али, задумчиво водя по карте указательным пальцем. – Готовится большое наступление… Срок пока ещё не уточнён. Мы должны оставаться на занимаемых позициях, держать противника в напряжении и восполнять свои потери поступающим пополнением.

– И где ты видишь, что хорошего мало? – удивился Иван, натягивая сапоги. – То, что ты сейчас сказал, не так уж и плохо.

– Предчувствие у меня неважное, – посетовал Али. – Перед нашим полком сосредоточена мощная немецкая дивизия СС. Бетонные укрепления, дзоты… Сейчас на совещании в штабе ломали головы, как возможно в существующих условиях держать в напряжении сильного, отлично вооружённого противника.

– И что решили? – заинтересовался Иван. – Как всегда на рожон попрём, или…

– Решили повременить денёк-другой, – пожимая плечами, продолжил Али. – Подождём, что в штабе армии придумают. А пока вгрызаемся в землю зубами и ждём, отбивая все контратаки фашистов.

– Вылазки в тыл врага не планировали? – спросил Иван. – А то засидимся, обленимся, и…

– Нет, решили, что разведданных о вражеских тылах вполне достаточно, – не дав ему договорить, продолжил Али. – В немецком тылу активно действует спецотряд армейских разведчиков, а с воздуха ведёт разведку авиация. Так что… – Он слегка пригнул голову и развёл руками.

– И что, мы не у дел? – округлил глаза Иван. – Надо же, все боевые задания промеж других распределили, а нас в «запасник» отодвинули?

– Ты о высоте двести тринадцать слышал? – спросил вдруг Али и хитровато прищурился, ожидая ответа.

– Не только слышал, но и вижу её каждый день, – ответил Иван, пытаясь понять и осмыслить, куда клонит его друг и командир.

– Да это тот самый конический лысый холм, который находится в самом центре немецкой обороны, – кивнул утвердительно Али. – Немцы превратили его в неприступный, хорошо охраняемый со всех сторон бастион.

– Ну да, на макушке холма немцы соорудили долговременную огневую точку, – сказал, ничего не понимая, Иван. – У них было много времени для сооружения этой махины. Я сколько раз пытался представить, сколько железа и бетона ушло на его строительство, но так и не смог.

– Это самое мощное одиночное сооружение во всём укреплённом районе немцев, – продолжил Али. – Конечно, дзотов в их обороне ещё несколько, но такой, который перед нашим полком на высоте двести тринадцать, один!

– Так-так… – начиная что-то понимать, оживился Иван. – Я часто разглядываю эту махину в бинокль. В бронеколпаке около десятка амбразур. По всему видно, что это очень серьёзное сооружение. Оно призвано нанести огромный урон атакующим силам.

– Вот именно! – встал и заходил взад-вперёд по тесному низкому помещению взволнованный Али. – Немцы часто обстреливают наши позиции из пушек, но дот молчит. Видимо, немецкое командование не заинтересовано преждевременно открывать перед нами всю его мощь!

– Я всё понял, – счастливо улыбнулся Иван. – Нам собираются поручить подобраться к доту и произвести разведку?

– Ничего ты не понял, – хмыкнул Али. – Нашему разведвзводу действительно собираются поручить подобраться под покровом ночи к доту. Но не с целью разведки, а с целью его уничтожения! Как только дот будет нами взорван, это и послужит сигналом к наступлению.