Александр Чернов – Чужая свадьба (страница 3)

– Пойдем-ка, Виктор, спустимся в подвал!

– Это еще зачем? – удивился тот.

Заплетающимся языком Кадамов изрек:

– Бомжей разгоним, а заодно проветримся!

Нечаев неохотно взялся за ручку двери, но тут Ольга преградила ему путь.

– Да вы что, ребята! – тыча подносом в грудь жениху, воскликнула она возмущенно. – Это не ваша проблема! Пусть бомжами занимаются полиция и управляющая компания!

Однако хмельного директора трудно было урезонить.

– Бомжей из подвалов нужно гнать! – уперся он.

Расстроенная упрямством гостя, хозяйка привела последний аргумент:

– Но вы же перепачкаетесь, мальчики!

– Не будем мелочиться, Оленька! – поморщился Кадамов и решительно отодвинул Берикову с пути. – Виктор, вперед!

Пожав плечами, Нечаев вышел из квартиры. Было холодно, и он пожалел о том, что не взял пиджак, а если честно, то жалел еще и о том, что вообще потащился за директором.

«В самом деле, какое мне, а тем более ему, дело до этих бомжей?! – возмущался он в душе. – Черт знает, что там у них на уме, убьют еще!»

Однако, согнувшись в три погибели, Виктор подлез под балкон и открыл дверь в подвал. Тяжелый влажный воздух ударил в нос. Нечаев поморщился, но все-таки перешагнул порог и тут же угодил в лужу. Крепко выругавшись, он выбрался на сухое место и подошел к трубам. Сзади пыхтел Кадамов. Виктор вытянул шею и заглянул в тоннель. Где-то в середине его брезжил слабый свет.

– Э-эй! Есть здесь кто-нибудь?! – крикнул он.

– Бомжи-и и бомжихи-и! – глумливо закричал Кадамов, но Нечаев перебил его и прислушался.

Ответом было глухое эхо. После еще одной попытки докричаться оба пришли к выводу, что зря дерут глотки.

– Нужно идти к ним! – объявил директор, задрал ногу и попытался влезть на канализационную трубу. Однако он был так пьян, что это ему не удавалось.

Уговоры отправиться домой ни к чему не привели. Кадамов твердо решил расквасить себе физиономию о систему канализации. Проклиная директора и его затею, Нечаев сам влез на трубу и стал осторожно двигаться по тоннелю.

К радости Виктора, вместо рисовавшейся в его воображении банды головорезов в подвале находился один-единственный бродяга. Худой и обросший, он сидел у тлеющего костра на драном матрасе и смотрел в пустоту. С ним-то уж в случае чего Виктор наверняка смог бы справиться.

– От твоего костра весь дом провонял дымом! – придавая своему голосу строгость, заявил Нечаев. – Долго это будет продолжаться?

Васька молчал. На его лице застыло отрешенное выражение. Таким образом он всегда отгораживался от людей, с которыми не хотел говорить.

– Чтобы завтра же тебя здесь не было! – ободренный тем, что ему не перечат, продолжил Нечаев. – Иначе тебе будет плохо!

Ноль эмоций. Очевидно, бомж считал ниже своего достоинства разговаривать с каким-то там фраером в белой рубашке и отутюженных брючках.

– Ты слышишь меня? Эй, ты! – теряя терпение, свирепо сказал Нечаев… Вдруг ему в голову пришла шальная мысль. Он понял, как можно избавиться от бомжа. Нечаев некоторое время вглядывался в лицо бродяги и неожиданно для себя миролюбиво предложил: – Выпить хочешь?

Предложение было неожиданным и для видавшего виды Васьки. Он медленно перевел удивленный взгляд на стоящего перед ним на трубе незнакомца, но промолчал и снова уставился в пустоту.

– Ну, чего там, Виктор? – нетерпеливо крикнул директор. Его голос эхом прокатился по тоннелю.

– Все в порядке, сейчас возвращаюсь! – прокричал в ответ Нечаев и негромко сказал бомжу: – Жди гостинцев!

Он повернулся и стал удаляться по длинному узкому коридору.

Конечно, Васька ни на что не рассчитывал. Он уже укладывался спать, когда, к его изумлению, из черного квадрата шахты опустился и повис в воздухе пузатый целлофановый пакет. Бомж отвязал его и заглянул внутрь. Глаза разбежались. В пакете оказались полбутылки водки, нарезанная кружочками колбаса, ломтиками сыр, сало, в пластмассовых баночках салаты, голубцы и даже завернутый в бумажную салфетку кусочек торта…

Гости в доме Бериковой еще долго веселились и разошлись далеко за полночь. Виктор остался ночевать, а на следующий день на дверях подвала повис замок, и Васька в этих краях перестал появляться.

ГЛАВА 1

Месяц спустя ранним утром в квартире майора полиции Хвостова раздался звонок мобильного телефона. Было воскресенье, и в этот день Хвостов рассчитывал как следует выспаться. Не получилось. Майор мгновенно открыл глаза, нажал на клавишу соединения.

– Хвостов слушает! – Сна как не бывало.

– Доброе утро, Борис Егорович, – раздался в трубке приятный баритон помощника Хвостова лейтенанта Селиванова. – Выспались?

– Выспишься тут, – буркнул начальник. – Что у тебя, Женя?

– Ограбление магазина, Борис Егорович. Охранник убит.

Хвостов знал, что помощник этой ночью дежурил в ГУВД, однако спросил:

– Ты где сейчас?

– На работе, – голос у Селиванова был усталым. – Это дело начальник ГУВД поручил нам.

– Я так и понял. Приеду через полчаса, – букву «р» майор выговаривал с хрустом, будто разгрызал сухарик. Такой вот у него был дефект речи.

– Борис Егорович, товарищ майор, – заторопился Женя, очевидно опасаясь, что шеф отключит телефон. – Наряд к выезду готов. Мы за вами заскочим. Пятнадцать минут на сборы вам хватит?

– Вполне.

Хвостов положил трубку, рывком сел на кровати и пригладил на голове ежик волос.

Между прочим, редкий случай, когда можно увидеть начальника отдела уголовного розыска по убийствам в одних, пардон, трусах. Майор был тощ, – скелет и тот кажется жирнее, – но жилист и гибок. Его сутулую фигуру с непомерно длинными руками легко можно представить в тазобедренной повязке где-нибудь в джунглях, раскачивающуюся на лиане или взбирающуюся по стволу пальмы. Однако и в цирке, в трико, на трапеции или перекладине, он смотрелся бы ничуть не хуже. Но майор выбрал себе в качестве одежды полицейскую форму и нисколько об этом не жалел.

Хвостов нащупал на тумбочке рядом с телефоном свои неизменные оптические очки зеленого цвета и водрузил их на крючковатый нос. Предметы сразу же приобрели привычные очертания. Жена, оказывается, не спала. На ее лице ленивой кошечки возникло сочувствующее выражение.

– Опять на работу вызывают? – промурлыкала она, жмурясь от неожиданно заглянувшего в окно солнечного лучика.

Майор кивнул.

Нежась в постели, молодая женщина потянулась.

– Позавтракаешь сам, дорогой, ладно?

– Ладно! – Хвостов потрепал жену за щечку, быстро поднялся и направился в ванную.

Майор женился на Наденьке Кузнецовой, когда ей было восемнадцать, а ему тридцать. В то время, правда, он был лишь старшим лейтенантом. Хвостов любил Наденьку без памяти и относился к ней с нежностью и умилением. С годами чувства не иссякли, и вот даже сейчас, по прошествии десяти лет, он все так же холил и лелеял женушку, как в первые месяцы после свадьбы, а порой испытывал к ней такие же отцовские чувства, как к двум своим хорошеньким дочкам – девятилетней Тане и шестилетней Леночке.

Хвостов побрился, оделся и едва успел откусить от бутерброда, как во дворе просигналила машина. Он выглянул в окно и помахал рукой, что уже идет. На ходу дожевывая бутерброд, майор выскочил из квартиры и спустился в лифте на первый этаж.

Старенький желтый «УАЗ» на фоне стоявшей рядом с ним яркой иномарки выглядел особенно жалко. Хвостов поздоровался с молодцеватым помощником и приветливо кивнул врачу-патологоанатому Красновой:

– И тебя, Светлана, вытащили из дому?

Сидевшая рядом с водителем в кабине врач развела пухлыми руками:

– Как видишь, без меня вам никак не обойтись!

– Так же, как и вам без меня, – пошутил Хвостов и, запрыгнув в машину, уселся рядом с экспертом Смысловым. – Мы все одной веревочкой повязаны. Верно, Владислав Николаевич?

Обрюзглый мужчина в штатском, пожимая руку майору, проворчал:

– Верно.

– Тогда, Алик, поехали! – приказал Хвостов шоферу.

«Уазик» тронулся, и Женя уже на ходу захлопнул дверцу. Окон в салоне не было. Приспособленный для перевозки преступников отсек «уазика» погрузился в темноту.

Через пятнадцать минут команда Хвостова выгрузилась на широкой улице, по одну сторону которой расположились массивные многоэтажные здания старой постройки, по другую – небольшие современные магазины. Проект был единым: на небольшом возвышении – в три мраморные ступеньки – бесконечный ряд магазинов и вдоль него выложенная плиткой такая же бесконечная полоса тротуара в десять метров шириной. Плитка выложена не везде: кое-где остались черные квадратики земли, из которых торчали невысокие декоративные деревья.

Нужный магазин Хвостов определил сразу: возле него стояла толпа зевак.

– «Бриллиант»! – прочитал майор витиеватые буквы и присвистнул: – Черт возьми! А магазинчик-то, ребятки, ювелирный!