Александр Черкас – Рога и копыта (страница 3)

Я смотрел на то место, где только что был мой единственный товарищ. Мое сердце – если у демонов есть сердца – сжалось от холода и ярости.

Война внезапно стала личной.  Я поднял щербатый щит Урга и прикрылся им. Люди внутри тюрьмы ликовали.

– Я вас всех вырежу! – прорычал я, обращаясь к узкому окну.

Наш командир Тиф, оправившись от шока, издал дикий рев. Из тридцати демонов, шедших с нами, в живых остались только пятеро – те, что стояли ближе к зданию, прикрытые от света ангелов. И мы с Ургом. Теперь нас было шестеро выживших.

– К стене! Прорываемся через стену! – взревел Тиф, указывая бичом на каменный бастион тюрьмы, который примыкал к главной внешней стене замка.

Мы рванули за ним. Путь был один – наверх, к спасению или смерти. Мы карабкались по ветхой лестнице, ведущей на дозорную площадку стены, в то время как люди внизу, во внутреннем дворе замка, уже заметили нас и бежали в нашу сторону.

Один из бесов, бежавший впереди, был сражен копьем, прилетевшим снизу. Он упал, хрустнув костями. Второй споткнулся и был растоптан нашими же ногами.

Мы добрались до зубчатой стены, откуда открывался вид на внешние поля.Там, внизу, ситуация была не лучше. Поле, еще недавно кишевшее нашей армией, теперь было пустым, усеянным лишь обугленными ошметками. Но главное – оно было окружено. С разных сторон к замку стягивались отряды человеческих войск – те, кто гнался за отступающими демонами, и, подкрепления  соседних лордов.

Мы оказались между молотом и наковальней. Сзади – торжествующие защитники замка, вооруженные мечами и копьями. Впереди – сотни, если не тысячи, людей на поле. Здесь нас ждали. Несколько рыцарей-ополченцев, оставленных охранять этот участок, преградили нам путь.

Тиф не стал разговаривать. Он бросился вперед, его бич из позвоночников свистнул в воздухе, обвиваясь вокруг шеи первого ополченца. Но люди, воодушевленные победой, не дрогнули. Меч одного из них вонзился в живот Тифа. Командир захрипел и рухнул замертво.

Из нашего отряда  остались только я и трое других выживших – бледные от страха, сжимая оружие дрожащими лапами. Мы были загнаны в угол, на самом краю стены Каэр-Тевина, между ликующим замком и полем, полным врагов. Тиф был мертв.  Люди во внутреннем дворе приближались, а за стеной, внизу, раскинулся широкий, зловонный ров. Я посмотрел вниз. Ров был глубоким и темным, заполненным той же грязной жижей, смешанной с кровью и нечистотами. Но это был шанс. Небольшой, но шанс.

– Прыгаем! – крикнул я, не ожидая ничьего согласия. Смерть в воде или вонючей жиже казалась лучше, чем смерть от меча торжествующего человека.

Я перелез через зубчатый край парапета и прыгнул вниз сжимая в лапах щит погибшего Урга. В полете меня резко ударило в спину. Арбалетный болт. Я летел вниз. Ветер свистел в ушах. Я закрыл глаза, готовясь к удару, и погрузился в ледяную, зловонную жижу рва. Удар о поверхность рва был жестким, но не смертельным. Глубина была достаточной, чтобы погасить инерцию падения. Ледяная, густая жижа сомкнулась надо мной, проникая под доспехи, в ноздри, в рот.

Я задыхался. Болт в спине адски ныл, но, казалось, не задел ничего жизненно важного.

Я слышал крики людей наверху.

– Убит! В спину попали. Уже не вынырнет!

Они подумали, что арбалетный болт убил меня мгновенно, и я остался лежать на дне рва среди других тел. Их шаги удалялись от края стены.

Оглядевшись в мутной темноте, я понял, что в воду прыгнул я один. Остальные трое демонов, должно быть, замешкались или были сражены стрелами сверху. Их судьба была мне неизвестна. Теперь я был один, раненый и в бегах.

Неожиданно я  нащупал ногой решетку – вход в систему сточных вод замка. Она была огромной, достаточно широкой для моего роста, но забрана толстыми ржавыми прутьями. Инстинкт выживания взвыл во мне громче, чем любой командир. Я подплыл к ней, задерживая дыхание, и ухватился за два прута. Напряг все свои силы, игнорируя жгучую боль в спине. Мой огромный рост, который раньше был лишь поводом для прозвища "малыш", теперь сослужил мне службу. Металл заскрипел, застонал, и под моим усилием несколько ржавых прутьев поддались и сломались.

Образовался узкий, смрадный проем.

Я протиснулся в узкое отверстие. Как только мои копыта скрылись в темноте проема, я окончательно ушел от погони. Я провалился в кромешную тьму и вонь подземных стоков, спасаясь от верной смерти. Только демоническая физиология позволяла мне задерживать дыхание намного дольше, чем любому человеку. Спина горела от раны, но адреналин заглушал боль. Я пробирался несколько метров вперед, пока не почувствовал, что тоннель сужается, а течение замедляется.

Наконец, я почувствовал, что над головой есть крошечный зазор. Я вынырнул и тут же вдохнул воздух. Это был не свежий воздух, а смесь метана, гнили и сырости, но он был жизненно необходим. Свет сюда не проникал. Я находился в узком канале для нечистот, заполненном зловонной жижей почти доверху. Дальше забраться я не мог – путь преграждала новая, толстая решетка, куда более прочная и массивная, чем та, что была во рву. Это был главный коллектор замка, и он был защищен на совесть. Я прижался спиной к холодному, металлу решетки, пытаясь унять дрожь. Одиночество давило. Ург был мертв. Тиф тоже. Война проиграна. Рука нащупала щербатый щит Урга, который я все еще держал. Я положил его рядом с собой, как единственное напоминание о прошлой жизни. Моя собственная рана в спине начала ныть нестерпимо, когда адреналин схлынул. Я провел рукой по ране – болт сидел глубоко. Вытащить его здесь, в темноте, я не мог. Я был просто загнанным зверем в ловушке.

Я был в тупике. Но по крайней мере, я был жив.  Передо мной – неприступная решетка, позади – только путь назад в ров и к людям. Моя погоня закончилась, но выживание только начиналось. Я видел только один выход. Дождаться темноты и выбраться из рва. Боль в спине нарастала пульсирующими волнами, и холодная, грязная вода не помогала. Я держался за прутья проклятой решетки, стараясь сохранить равновесие в текущей жиже. Мышцы сводило, рана ныла, а над головой, под самым сводом тоннеля, был единственный источник гнилого воздуха. Я сполз вниз, в грязную воду, прижимаясь к решетке. Тьма сомкнулась надо мной. Разум помутился. Я впал в забытье, и реальность сменилась туманными, болезненными воспоминаниями из детства.

Я снова был маленьким бесенком, тощим и мелким для своего возраста. Не Бездна, а приют. Вонь была та же, что и сейчас, но вместо грязи – вечная сера и горячий пепел.

Меня травили. Мой рост был проклятием, поводом для насмешек. "Малыш" . Я был слабее других, я не мог драться

Вспышка: я вспомнил тот день в детстве. Тот проклятый обвал в пещерах, когда меня привалило камнями. Я должен был умереть там, под завалами. Но я выжил. Когда я вылезал из-под камней, я нашел кусочек черного обсидиана с нацарапанными на нем непонятными мне символами. Я взял его с собой и носил как амулет всю свою жизнь. После того, как я нашел этот камень и выжил, я начал меняться. Постепенно. Я стал сильнее, выше, умнее своих сородичей. Я никогда никому об этом не рассказывал, боясь, что меня заберут для экспериментов или убьют. Я вспомнил свой дом – серые, пыльные пещеры, где рождаются низшие демоны. Мои родители были демонами-крестьянами, самой низшей кастой в иерархии Ада. Они пахали каменистую почву, мои братья и сестры делали то же самое.

Я не всегда был таким огромным. До случившегося обвала я был мелким, щуплым бесенком. Мне, по сути, повезло, что меня вообще взяли в армию – и произошло это только из-за моего нынешнего, аномального роста. Мой рост, выделявший меня среди сородичей, стал моим единственным билетом наверх. В аду ценили размер и силу, пусть даже сырую и неуклюжую. Так я и попал в Легион, где меня, самого высокого и при этом самого неопытного, сразу же определили в отряд к Ургу и Тифу, двум ветеранам, которые должны были "сделать из меня настоящего демона воина".

Вспышка: Тренировочный лагерь. Дни и ночи марш-бросков по раскаленным пескам Бездны. Нам не давали оружия, пока мы не докажем свою силу. Я падал, но поднимался. Мой рост выделял меня, но я учился использовать его – доставать до верхних полок, видеть дальше других, перепрыгивать через рвы, в которых тонули другие бесы. Первая вылазка на Землю. Обычный налет на деревню. Я стоял в оцеплении. Увидел, как другие демоны смеются, убивая людей. Внутри меня ничего не шевельнулось – ни радости, ни отвращения. Просто пустота. Я был нейтральным.   Разговор Урга и Зарга за моей спиной у осадного тарана. «Он не наш, чуешь? Пустой какой-то. Но везучий, черт возьми. Всех вокруг косит, а он целый». Мое везение. Это не удача. Это мой дар?

Я резко вдохнул, выныривая из забвения. В полубреду, в этом смрадном коллекторе, мне было почти жаль, что я выжил. Лучше бы арбалетный болт прикончил меня сразу, как Урга. Не знаю, сколько прошло времени – часы или минуты. Я медленно умирал. Рана в спине горела огнем, а тело онемело от холода и инфекции, медленно проникающей в кровь из грязной воды. Я не хотел быть стратегом, не мечтал о власти или о том, чтобы купаться в крови. Моя мечта была простой, солдатской: дожить до завтрашнего ужина, получить свою порцию тухлого мяса, может быть, когда-нибудь дослужиться до того, чтобы меня не пинали ногами и не отправляли первым на штурм. Я хотел покоя, маленького угла, где можно было бы просто существовать.