Александр Быковский – ВЫБОР ЧЕСТИ. Трагедия Русского Генштаба. (страница 2)
ГЛАВА 1: ПОСЛЕДНИЙ БАЛ ИМПЕРИИ
Зимний дворец, Санкт-Петербург. Февраль 1900 года.
Хрустальные люстры Яффского зала горели тысячами огней, отражаясь в паркете, отполированном до зеркального блеска. Воздух был густ и сладок – от тёплого воска, дамских духов и едва уловимого запаха старинной позолоты, нагретой дыханием сотен гостей.
Придворный оркестр играл вальс Штрауса. Звуки плыли под высокими сводами, заглушая шёпот и цоканье каблучков. Казалось, сама Империя застыла в этом мгновении – монументальная, незыблемая, сияющая.
У высокого оконного проёма, выходящего на тёмные воды Невы, стояла группа офицеров. Их молодые лица, острые взгляды и безупречные мундиры притягивали восхищённые взгляды. Золото эполет, алые канты, белизна перчаток – каждая деталь подчёркивала их принадлежность к касте избранных.
– Господа, – поднял бокал с шампанским полковник Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, уже известный как блестящий тактик. – За Россию. За новый век. Верю, он станет для Империи поистине золотым.
– И мы приложим к тому все силы, ваше превосходительство! – с юношеским жаром отозвался штабс-капитан Александр Иванович Верховский. – Армии нужны современные уставы, новая тактика, основанная на последних достижениях науки.
– Тактика тактикой, Александр Иванович, – сдержанно кивнул полковник артиллерии Александр Аполлонович Маниковский. – Но без современной артиллерии любая самая гениальная тактика – ничто. Мы уже отстаём от немцев в темпах перевооружения.
– И от англичан, – добавил капитан 2-го ранга Дмитрий Николаевич Вердеревский. – Их флот, их разведка… Мы все участники одной большой игры, хотим мы того или нет.
В разговор вмешался негромкий, но весомый голос:
– Игроков в этой игре предостаточно. И далеко не все они – наши союзники.
Говоривший стоял чуть поодаль, опираясь плечом о мраморный подоконник. Капитан Сергей Григорьевич Лукирский только что вернулся с Дальнего Востока, и его взгляд был внимателен и чуть отстранён – будто он видел не только сияющий зал, но и невидимые линии на карте.
– Япония ведёт себя более чем активно, – продолжил он. – Её аппетиты растут. А наши донесения, увы, всё чаще оседают в канцеляриях под сукном.
Рядом стоял его друг – капитан Георгий Иванович Теодори. В руках у него был не бокал, а блокнот.
– Сергей прав, – сказал он тихо. – Японская агентура в Маньчжурии работает как часы. Пока мы танцуем, они составляют карты наших будущих поражений.
В его тоне не было тревоги – только холодная точность.
Подполковник Владимир Андреевич Черемисов усмехнулся:
– Пока у нас в Генштабе считают, что главный враг – сквозняк в канцелярии, мы будем проигрывать всем. Капитан Теодори, как всегда, точен.
– Флот, господа, – это щит Империи, – произнёс капитан 1-го ранга Александр Александрович Развозов. – Пока он силён, России ничто не угрожает. Но для этого нужны не только корабли. Нужны сведения. Точные и своевременные.
Лукирский и Теодори переглянулись.
Они знали цену этим словам. Знали, сколько их докладов остались без ответа.
И всё же молчали.
Здесь, под звуки вальса, не хотелось думать о плохом.
Чуть поодаль стояли двое молодых офицеров.
Подпоручик Герасим Быковский – петербуржец, мелкопоместный дворянин. Из тех, кому дворянство давало не богатство и не связи, а лишь право носить погоны. Он смотрел на блестящую публику и думал о другом: о родителях, о доме в Тверской губернии, о солдатах в холодных казармах, о мужиках, которые кормят эту роскошь.
Рядом стоял подпоручик Пауль фон Лорх – остзеец, барон. Безупречная выправка, холодный взгляд. Чужой и свой одновременно.
– О чём задумались, поручик? – тихо спросил он.
– О том, ваше благородие, – ответил Быковский, – что танцы танцами, а порох сухим держать надо.
Фон Лорх кивнул.
Они были разными. Но чувствовали одно и то же:
Империя праздновала.
А где-то уже затягивалась петля.
К ним подошёл капитан Николай Михайлович Потапов.
– Господа, – сказал он негромко, – выпьем не только за новый век. Выпьем за то, чтобы в этом новом веке наш голос был услышан.
Они поняли.
Подняли бокалы. Выпили молча.
Оркестр заиграл новый вальс. Пары закружились.
А они стояли у окна и смотрели на Неву.
Там, за стеклом, была Россия. Огромная, холодная, непостижимая. Та, которую они любили. Та, которой служили.
Никто из них не знал, что этот бал – последний в их жизни.
Через четыре года начнётся война. Через семнадцать – они окажутся по разные стороны. Ещё через двадцать – большинства из них не станет.
Но в этот момент они были вместе.
Им сияло настоящее. Казалось – так будет всегда.
ГЛАВА 2: УДАР С ВОСТОКА
1904–1905 годы
1. ПОРТ-АРТУР. ФЕВРАЛЬ 1904 ГОДА
Телеграмма пришла ночью.
Поручик Герасим Быковский дежурил по штабу крепости, когда телеграфист – бледный, с дрожащими руками – протянул ему ленту.
«Японский флот атаковал эскадру на внешнем рейде. Имеются повреждения. Подробности следуют».
Быковский прочитал её трижды.
Потом посмотрел в окно. Там, за бетонными стенами форта, за холодным морем, на востоке – уже началась война.