Александр Быченин – Меж двух миров (страница 39)
— Но… — растерялся Вова, — они бы убили Вана!
— Именно!
— И нас…
— А вот это уже досадно, да.
— Всего лишь досадно⁈ — с возмущением вклинился я. И сразу же сбавил обороты: — Ну да, о чём это я! Дела индейцев шерифа… как бы помягче… не беспокоят?
— Вы сами выбрали свою судьбу, ребятки!
— Если бы! — рыкнул я, но развить тему Блохин мне не дал:
— Да всё я знаю и даже в какой-то мере понимаю! Если тебя это хоть как-то успокоит, то со старым педрилой Пимброком уже проведена разъяснительная работа!
— Да мне как бы параллельно! — всё сильнее распалялся я. — Лично в моей жизни это ни хрена не меняет! Она и так уже под откос пущена!
— Да ты вообще проблемный, Олежек, — досадливо дёрнул уголком рта Блохин. — Надеюсь, впредь Пимброк всё-таки будет поосмотрительней в хэдхантинге! Ему в этом плане внушение не только Мюррей сделал…
— А, да пошли вы все! — рубанул я рукой воздух… и сел на песок прямо там, где стоял. — Вов, давай сам с военными разбирайся, у тебя это явно лучше получается! Можешь даже их всех перебить, если вдруг взбредёт такая блажь! Я по этому поводу печалиться не собираюсь!
— А вот это вы зря, Олег Сергеевич! — неожиданно перешёл на официоз разведчик. — На вас мы особые надежды возлагаем! Ну, раз уж так сложилось…
— Как? — невольно заинтересовался я, хотя ещё буквально секунду назад намеревался игнорить долбаного товарища подполковника.
— Ну, слово «удачно» я бы использовать не стал… в вашем отношении, конечно же, — пояснил Блохин. — Хотя для нашей службы, чего уж греха таить, открываются весьма широкие перспективы.
— В плане?
— В плане сотрудничества, конечно же!
— Вы забыли добавить — взаимовыгодного, — вздохнул я, моментально всё поняв.
Да и что тут сложного? Сейчас начнёт давить на жалость да гражданскую совесть! Мол, без вас, дорогой товарищ Олег, теперь ну никак не обойтись! Вы вон какой молодец оказались — аки мифический спрут, куда только свои щупальца не запустили! Осталось только к контрабандистам в доверие втереться!
— Боюсь, в сложившейся ситуации о выгоде — чьей бы то ни было — речи вести не приходится, — покачал головой Альберт Сергеевич. — В данной ситуации речь может идти разве что о минимизации ущерба…
— Реально? — изумился я. — То есть вы сообразили, что натворили, когда спровоцировали бегство Ли Тегуая, и теперь лихорадочно пытаетесь заткнуть дыру? Боюсь вас разочаровать, товарищ подполковник, но я специалист несколько иного профиля, так что ждать от меня таких же результатов, как и от Юджина Вана, точно не стоит! Откровенно говоря, криптопрограммист из меня как из дерьма пуля. Лучше бы тогда не вмешивались, а дождались, пока Вова разберётся с заговорщиками, и мы с ним возьмём за жабры главу всего предприятия!
— Думаете, сумели бы Вана уговорить? — усомнился Блохин. — А почему, если не секрет?
— Исходя из опыта предыдущего общения, — пожал я плечами. — Он попросил у нас помощи в некоем щекотливом дельце, и мы даже договорились, но по факту проблема решалась силовым методом — так сказать, руками маркшейдера Иванова. Так что условия сделки нам всё равно пришлось бы пересматривать… или для вас принципиально именно устранить Ли Тегуая?
— Отнюдь, Олег! — улыбнулся разведчик. — Для нас принципиально ограничить расползание по обитаемому космосу алиеновских компьютерных технологий с Роксаны. Всё остальное вторично.
— Всего лишь ограничить? — уточнил я. — Или всё же полностью пресечь безобразие? Сдаётся мне, средств для этого у вас более чем достаточно!
— Эх, если бы всё было так просто! — сокрушённо вздохнул Блохин. И снова натянул на физиономию отеческую маску: — Понимаете, ребятки… у нас здесь сложилась такая ситуация, когда пресечь процесс не представляется возможным. Мы уже выпустили джинна из бутылки. Остается лишь попытаться его контролировать. А как можно лучше всего что-то контролировать?
— Возглавить, — нехотя выдавил я.
Ну вот почему всегда так? Почему нас постоянно впутывают в какой-нибудь блудняк? Один разгрести не успеваешь, как тут же следующий образуется…
— Я рад, что ты это понимаешь, Олег! — удовлетворённо потёр руки Блохин. — Да и ты, Иванов, тоже! Не делай вид, что тупее паровоза! Ты, конечно, из десантуры, но уволился уже довольно давно, так что когнитивные функции мозга восстановились до приемлемого уровня! Пойдёмте-ка, поговорим серьёзно!
И товарищ подполковник, ничуть не сомневаясь, что мы за ним последуем, направился прямиком к аппарели штурмовика…
— Проф, чего завис⁈ — отвлёк меня от воспоминаний неугомонный приятель.
— Послал же бог напарничка! — буркнул я себе под нос, что от оного напарничка внимания не ускользнуло:
— А, понял! У тебя есть мысль, и ты её думаешь! Ну и как, чего надумал?
— Пока ничего хорошего! — отбрил я Вову.
— А это очень плохо, Профессор! — попенял тот в ответ. — Бери пример с меня!
— Пример в чём? — хмыкнул я. — В раздолбайстве? Так давно! В этом деле ты учитель талантливый!
— Да не! — отмахнулся приятель. — У меня, в отличие от некоторых, уже есть план, и я его придерживаюсь!
— Ну-ка, ну-ка?.. — заинтересовался я.
— Пошли надувнушку распотрошим, да на ночлег устроимся, — обрисовал ближайшие перспективы Вова. — Спать хочу, умираю! Ну и жрать, само собой!
— А дальше?
— А дальше видно будет! Утро вечера мудренее!
— Отличный план! — продемонстрировал я напарнику оттопыренный большой палец. — Надёжный, как…
— Других не держим! — не дал мне договорить Вова. — Так ты идёшь, не?
— Иду, куда ж я денусь!..
Глава 4−2
-//-
Надувнушка, на наше счастье, во всех перипетиях сегодняшнего… или уже вчерашнего, время-то за полночь? Не суть! — вечера не то, чтобы уцелела, а, скажем так, сохранила функциональность. Частично, хе-хе. То есть баллоны пулями не пробило, а дырки в пластиковом днище — невеликая потеря. Устраняются элементарной тряпкой и гелем-герметиком из аварийного набора. Спрашиваете, как ей, лодке то бишь, умудрились днище прошить? Да без понятия! Могу лишь предположить, что в один далеко не прекрасный момент Вова воспользовался утлым плавсредством в качестве крайне ненадёжного, но всё же укрытия. Попросту говоря, поставил стоймя на борт, закрывшись от атакующих секьюрити. Но тогда возникает вопрос, а почему, собственно, они одним-единственным попаданием ограничились? Но, скорее всего, я просто остальных дырок не вижу — я и эту-то заметил лишь потому, что её Вова фонариком осветил и этак задумчиво присвистнул. Впрочем, от очередного напоминания самому себе, что чудом ушли, он воздержался. По крайней мере, вслух. А вот почивших в бозе боевиков помянул недобрым словом, особенно когда растормошил поклажу.
— Чего там? — встревожился я.
— Да не, норм всё, Профессор! — успокоил меня напарник. — Ничего критичного. Батарейки целы, НЗ тоже. А без всего остального обойдёмся. До утра так уж точно, а там, глядишь, на «Ската» наведаемся. Только прежде днище законопатим.
— Там же заперто всё, — напомнил я.
— Вряд ли, — мотнул головой Вова. — Как мы на берег свалили, Жоао смысла не было и дальше помещения блокировать. А если и заблокировал, то тоже ничего страшного — на лоханке точно пожарный топор есть, и я даже знаю, где его искать. А дури у нас с тобой на двоих даже с запасом. А, Проф?
— Так-то да…
Ну а что тут ещё скажешь? У меня возражений по существу нет, а у владельца с компаньоном, даже если они и есть, то отсутствует всяческая возможность довести их до нашего сведения. Мертвые не возражают. Как правило, хе-хе. А то, что вся троица наших неудачливых спутников отправилась в страну вечной охоты — факт. Суровая реальность. Откуда знаю? Ну, во-первых, Вова сказал, а Блохин подтвердил. Равно как и версию моего приятеля насчёт того, что Жоао, Аугусто и Пекено стали жертвами контрабандистов. Нафига, а главное, зачем? Да по той же самой причине, по какой и нас с Вовой секьюрити Ли Тегуая попытались на ноль помножить — ни к чему им свидетели. С нами, правда, не срослось — сначала я помешал, а потом и Вова. Причём последний фатально. А вот товарищам по несчастью помочь не вышло. Пекено, например, грохнули ещё до того, как мы с напарником под раздачу попали. Именно на тот, роковой для мелкого выстрел, мы и среагировали. А вот команде «Ската» прилетело чуток попозже, когда заговорщикам стало ясно, что малой — и быстрой! — кровью отделаться не удалось. А именно, когда завязалась полноценная перестрелка. Вот тут-то Жоао с Аугусто и получили своё. Причем, по словам того же Вовы, они себя по какой-то причине позиционировали как нейтральную сторону, но, видимо, забыли об этом уведомить контрабандистов. Ну и словили свинцовых гостинцев от боевиков. Ну и поскольку среди трупов, собранных десантниками около штурмовика, наших товарищей по авантюре не оказалось, мы сделали вывод, что тела Жоао с помощником до сих пор остаются на «Скате». Равно как и Пекено никто не потрудился оттащить от надувнушки — я чуть было на него не наткнулся в темноте. Ругнулся, конечно, про себя, но ещё и порадовался, что неаппетитных подробностей не видно — мало ли, куда ему попали? А утром, дай бог, Вова на себя печальную обязанность возьмёт, ибо привычный. Почему военные на тела наших убиенных соратников забили, мы примерно понимали — Блохин заранее озаботился о нашем с Вовой алиби. Для кого? Ну уж не для полиции, само собой! А для мэра Каньяреса вкупе с местре Аруньей. Именно для них предназначалась наша с напарником версия развернувшейся на острове и вблизи него драмы. Впрочем, изначально её товарищ подполковник предложил, а мы согласились, поскольку было сложно придумать что-то лучше. Но до этого момента мы дошли далеко не сразу, сначала, как разведчик и обещал, состоялся тот самый серьёзный разговор. И да, услужливая память снова подбросила флэшбэк, перенёсший меня почти на полтора часа назад…