Александр Быченин – Меж двух миров (страница 38)
— … вдвойне плохо, если эти контрабандисты — кого надо контрабандисты, мать вашу!!!
От души рявкнул Альберт Сергеевич, признаю. Я аж чуть не присел от акустического удара. Вот это рык! Воистину начальственный! И тщедушное телосложение ему не помеха! Понятно теперь, зачем он столько воздуха в лёгкие набрал перед тирадой. Лично я впечатлён. А вот Вова… ну да, с того, как обычно, как с гуся вода. Он же армейский. Наверняка и не такое слыхивал на своём военном веку. И в куда менее приличных выражениях.
А останавливаться бравый разведчик и не думал:
— Вы вообще что о себе возомнили, щеглы⁈ Вы что себе такое позволяете, я вас спрашиваю⁈ Или думаете, что раз колония, то и законы соблюдать не обязательно⁈ Или хотя бы нормы приличия⁈ Да вы охренели в конец!!! Да вас надо от общества изолировать, и срочно! Не зря на вас Мюррей постоянно жаловался!
Это он про шефа Мюррея, что ли? Хм… крайне сомнительно. Чтобы Мюррей, и вдруг жаловался? И на кого — на нас⁈ У меня в прямом смысле слова глаза на лоб полезли от удивления, но я благоразумно промолчал, поскольку перед глазами имелся пример для подражания — Вова. Тот стоял с видом молодецким и придурковатым, да лыбился, пожирая высокое начальство преданным взглядом. Собственно, именно напарника я и закосплеил, что называется, от греха. Понятно, что в обычных обстоятельствах так делать категорически не нужно, но в текущей ситуации… похоже, он выбрал оптимальную линию поведения. Ничего, начальство поорёт и успокоится. От ора с нас не убудет. Что же касается всего остального… не пристрелят же нас, в конце концов? Хотели бы, так сразу грохнули. Но они, вон, даже с вооружёнными бандитами с чего-то валандаются. Не настолько деликатно, как с нами, но всё равно в пределах разумного — лёгкие тычки в ребра да толчки в спину не в счёт. Ну и отдельный респект за сдержанность в выражениях — у того же Мюррея в обличительной речи не матерными были бы исключительно предлоги и имена собственные. А товарищ подполковник, вон, под интеллигента косить предпочитает! Хотя, если честно, лучше бы тяжеловесными матюгами обложил. Чтобы мы с Вовой метафорических ёжиков напоминали, тех, у которых вместо иголок известные мужские органы. Реально легче бы стало!
— Вы вообще как до такого додумались⁈ — продолжал, между тем, надрываться Блохин. — Да у нас спутники чуть с ума не посходили! По всем признакам натуральный войсковой бой! Малыми силами — до взвода с каждой стороны, но тем не менее! Чья вообще была инициатива⁈ Хотя нет, молчите, сам догадаюсь! Твоя, Иванов! — ткнул он в моего приятеля указательным пальцем. Хорошо, что не в нос, а всего лишь в разгрузку на груди. — И ведь какая результативность! Ты нам чуть всю преступную организацию без руководства не оставил! Ты вообще задумывался хоть на секунду, к какому бардаку это приведёт, а⁈ Прежде чем палить по всем подряд⁈ И где, в бога душу мать, ты взрывчатку раздобыл⁈
— Да не было там взрывчатки! — вякнул Вова, но был безжалостно перебит разведчиком:
— Молчать! И в глаза смотреть, когда я с тобой разговариваю! Хочу зенки твои бесстыжие видеть! Вы чего вообще учудили⁈ Вы хотя бы соображаете, что творите⁈ Не слышу!
— Чего⁈ — возмутился Вова. — Сами же заткнуться велели!
— И правильно! — снова зарычал Блохин. — Ещё не хватало, чтобы вы, щеглы, и мне мозг запудрили! Этим, с островов, простительно — дикие люди! Но вы-то, вы-то⁈
— А теперь-то нам можно хоть слово сказать? — настоял на своём Вова, вклинившись в эмоциональную речь разведчика.
— Серьёзно? — чуть снизил накал страстей товарищ подполковник. — Вы спрашиваете моего разрешения, господин Иванов? С каких это пор оно вам понадобилось, а? Впрочем, воля ваша! Можете начинать!
— Начинать, извините, что? — педантично уточнил Вова, пожирая Блохина преданным взглядом.
— Оправдываться! — устало махнул рукой тот, и весь как-то сдулся, мол, что с вас, оболтусов, взять?
Я такое частенько наблюдал в бытность свою кризисным инженером в корпорации, только в аналогичных сценках обычно принимали участие Игараси-сама и кто-то из вспомогательного персонала. Хотя и мне пару раз досталось, не без этого.
— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — вытянулся по стойке «смирно» Вова.
— Разрешаю!
— Не могу знать, в чём именно оправдываться, товарищ подполковник!
— Действительно? — заломил бровь тот. — То есть ты не в курсе?
— Нам не в чем оправдываться, товарищ подполковник! Вины за собой не ощущаем! — по-уставному отчеканил Вова. — Довожу до вашего сведения, товарищ подполковник, что мы сами жертвы произвола одной из преступных группировок архипелага!
— Да ладно⁈ — хмыкнул Блохин. — А по вам и не скажешь! В отличие вон от тех бедолаг! — ткнул он пальцем в сторону бездыханных тел, уложенных рядком вдоль аппарели штурмовика.
В мешки для трупов их ещё не убрали, видимо, у десантуры других задач хватало. Или в принципе не собирались этого делать, пока… пока что? Даже как-то стрёмно этим вопросом задаваться. Холодком от него по спине тянет. Могильным, хе-хе.
— Н-дцать — ноль в пользу более подготовленных бойцов! — осклабился мой приятель. — Зато все остальные преимущества были на их стороне!
— Это какие же? — сделал удивлённое лицо разведчик.
Эх, какой актёрский талант в нём пропадает! Или не пропадает?..
— Численное — раз, — принялся загибать пальцы Вова, — внезапность — два! Ну и вероломство — это, стало быть, три! Даже самая настоящая подлость! Ну хочешь ты начальника подсидеть, ну так действуй, как цивилизованный человек! Подставь, там, компромата нарой из бани со шлюхами, «дури» подкинь, в конце-то концов!.. Чего сразу убивать-то?
— То есть вы, ребятки, благородно вступились за Юджина Вана? — уточнил Альберт Сергеевич, смерив нас странным — вроде бы даже оценивающим — взглядом.
— Естественно! — на голубом глазу заверил Вова. — Не люблю, когда на моего делового партнёра покушаются.
— Партнёра⁈ — ещё сильнее удивился Блохин. — Однако!
— Ну, не совсем партнёра, — немного смутился Вова, но я его поддержал:
— Потенциального, товарищ подполковник! Мы почти уже договорились, и тут началось… начался…
— Да уж называй вещи своими именами, Проф! Замес начался! — пришёл мне на помощь напарник. — И вон этим, — дёрнул он головой в сторону пленников, — вообще по барабану было, что мы люди посторонние. Убивали они нас всерьёз. Ну и что нам оставалось? — развёл Вова руками. — Кроме как действовать в рамках необходимой самообороны? Так мы и…
— А мне что делать⁈ — снова завёлся разведчик. — Вот с этим вот бардаком⁈
— Понять и простить? — с надеждой покосился на него Вова.
— И вас, и их? — указал Блохин на контрабандистов.
— Не-не-не! Их точно не надо! — забеспокоился мой приятель. — Они ж нам потом жизни не дадут! Или дайте мне завершить работу, если самим устав не позволяет!
— Ещё чего не хватало! — ухмыльнулся Блохин. — Включите логику, господин Иванов: если бы мы были заинтересованы в потере верхушки целой преступной организации, стали бы мы вмешиваться? Мы бы просто подождали, чем дело закончится, вот и всё!
— Хм… ну да, чего это я… — сник Вова, но буквально через мгновение вновь ожил: — Э-э-э… стесняюсь спросить…
— Да не стесняйся уже! — махнул рукой Альберт Сергеевич. — Спрашивай! Отвечу по мере возможности.
— А реально, зачем вы вмешались? В чём причина? Или в ком? Неужто мы с Профом такие ценные⁈ Только не говорите, что хотели избежать передела власти у бандосов!
— А вот это правильный вопрос! — похвалил моего напарника разведчик. — Именно что в ком. И сразу разочарую: вы двое тут никаким боком, разве что случайно. А вот Юджин Ван… вам, ребятки, о чём-нибудь говорит это имя?
— От вас первый раз услышал, — помотал головой Вова.
— А вы, господин Лесничий? — с надеждой посмотрел на меня Блохин.
— То же самое, — обломал я его. — Хотя могу предположить, что вы имеете в виду некоего Ли Тегуая?
— Его самого, — кивнул наш собеседник. — Ли Тегуай. Настоящее имя Ван Хоу. Для иностранцев — Юджин Ван.
— А почему именно Юджин? — заинтересовался Вова, проигнорировав мой хмурый взгляд — мол, нашёл время фигней страдать!
— Потому что Юджин это англосаксонская версия Евгения, который, в свою очередь, в переводе с греческого означает «благородный», — с бесконечным терпением в голосе пояснил Альберт Сергеевич. Да-да, мол, что с вас взять? — Ну а по-китайски это…
— Хоу, понятно, — покивал Вова.
— А для чего вам такие подробности, господин Иванов? — полюбопытствовал Блохин.
— Да так, разговор поддержать! — отмахнулся мой приятель. — Расценивайте это как великосветский трёп, товарищ подполковник.
— Предпочитаю расценивать это как попытку потянуть время! — не повёлся разведчик. — Что ж, пожалуй, пора перейти к главному…
— Ждём с нетерпением, товарищ подполковник!
— Ой, уж помалкивал бы, Иванов! — страдальчески сморщился тот. — Хотите горькую правду? Ну так получайте! Правда заключается в том, что нам нужно было избавиться от Юджина Вана. Не важно, каким способом. И невзирая на последствия для организации, потому что от них в любом случае меньше проблем, чем от дальнейшей деятельности этого прощелыги. А тут как раз очень для нас удачно заговор созрел в стройных рядах возглавляемой им же организации. Его балбесы сами сообразили, к чему ведёт чрезмерная деловая активность руководства. И сами же приняли верное решение! Нам даже делать ничего не пришлось. Вы, ребятки, представить себе не можете, от какого головняка мы избавлялись! И всё шло как по нотам, пока не вмешался некий маркшейдер Иванов, бурное прошлое которого включало — помимо всего прочего! — излишне качественную военную подготовку.