Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 67)
— Выходи!
В ответ слышат:
— Дайте мне рубашку и одежу.
Подали. Скорешенько оделась и вышла девушка, красоты неописанной, поздоровалась с родителями и женихом. Сейчас же в сани, на село, а утром обвенчались — крещеная она была, так что без всякой задержки обкрутил поп. И такая молодица оказалась, что всем на издивленье и парням на зависть.
О Масленой молодые ездят к тещам на блины. Жена Федору говорит:
— Запрягай коня, поедем блины есть.
Муж поусомнился:
— Куда ехать, в баню, что ли?
— Правду тебе говорю, — настаивает молодая.
Федюха запряг буланого и покатил с женой на блины.
— Куда править-то?
— А куда лошадка побежит, туда нам и надо ехать.
Часа через два приехали в чужое село, и лошадка сама приворотила к воротам попова дома, откуда на улицу блажной крик ребенка слышался.
— Здесь нам и блины будут, — промолвила молодая.
Сперва сама вошла в покои, а погодя и Федор вошел: как раз к блинам подоспели. Поп с маткой приветили молодых, за блины посадили, все как следует, — по-хорошему. А из другой горницы ребенок кричит, дурно кричит; блажно таково. Молодая полюбопытствовала: что, мол, младенец-то у вас шибко плачет?
— А уж такая она у нас сроду, — отвечает попадья. — 17-й год живет, ничего не ест и не ест[124], а только все плачет да верещит. Одно всего и есть дите, да вот какое незадачное уродилось.
Поели блинов. Молодая и говорит:
— Дозвольте мне дите ваше соспокоить.
Вынула из зыбки младенца, взяла на руки и начала с ним ходить по горнице, где поп с маткой сидели; а ребенок так и верещит, ячит[125] блажью.
— Положь его, — молвила попадья, — не уймется.
Молодая подошла к передней стене да как кинет младенца о печь.
— Ай, что ты это? — вскрикнула попадья.
Ан ребенок уж смолк, и на полу вместо младенца валяется чурка.
— Вот кто у вас кричал, — сказала молодая, — а настоящая-то, живая дочь перед вами стоит.
Тут все дело и разъяснилось: матка-то, когда ребенку год минуло, прокляла дочку, что та спать ей не давала, титьки просила. Большое благополучие через это Федор получил, поп-то бездетный был, так все деньги дочери оставил. И сейчас они живут, первый дом ихний в деревне, хлеба девать некуда, полон двор всякой скотины.
Святочный рассказ
Охотники большие овинные вышучивать девок. Иной раз и предсказывают им будущую судьбу. На Святках бегают в овины «завораживаться». Соберутся где на задах у поленниц или где на улице в потаенном местечке ночью, чтобы ничей глаз их не увидел. Перед тем как идти завораживаться, они от места дорожку к овину протопчут.
Вот когда на селенье все затихнет, они и примутся за свою ворожбу. Сперва одна пойдет в овин, сведает про свою судьбу и воротится к подругам, потом другая, за ней третья, и так все перебывают. Подойдет гадальщица к овину, крест с себя снимет, юркнет под навес, повернется спиной к прорубленному окошку, в которое подают снопы сушить, заворотит сарафан или платье и сядет, посвесится в овин-то и сейчас заклятье говорит: «Хани меня, мани меня по голому гузницу мохнатой ручищей». Тут девка уж и чувствуй, какой рукой он погладит: ежели мохнатой — за богатого выйдет замуж, голой — за бедного, колючей, словно елкой, — за пьяницу. Такая уж судьба и выйдет девке, какую ей в овине покажет. Самые смелые над подлазом[126] завораживаются: свесятся и тоже заклятье скажут. Не всегда, однако, благополучно обходится: ладно еще, если овинный облапит только девку, поиграть с нею захочет, а то плахой[127] или лопатой треснет. Мало того, что перепугает и долго проболит то место, по которому он хватит, невозможно девке понять, какую это он судьбу ей предсказывает — счастье или бессчастье. Пытают по овинам судьбу и молодые бабы, у коих мужья в солдатах или где на стороне живут. Одна такая баба в Угорах живет, Кологривского уезда, Матреной ее зовут. С большого разума удумала в овине заворожиться, увязалась с девками, покатила и над самым подлазом, т. е. ямой-то, села. Так ее из ямы-то как чем-то тяжелым двинет, так она уж и не помнит, какой силой ее вышибло из овина и опять к девкам принесло. Долго не в своем разуме солдатка находилась. Должно, замужней женщине не подобает судьбу пытать.
Предание о жестокости помещика Лихачева
Мне покойный дедушка говорил, в Камском погосте, в 12 верстах от Сойды, при нем жил жестокий помещик Лихачев. Он имел много дворовых крестьян. Они жили еще и после при моей памяти, при другом помещике, родственнике Лихачева. Лихачев притеснял сильно камский народ. Он заставлял крестьян работать на себя бóльшую половину недели при хорошей летней погоде, а всю неделю косить сено или жать рожь и ловить рыбу. Кто оказывал хоть малейшее сопротивление, того он жестоко наказывал, а особенно зимой. «На снег» — был приказ, и служители осужденного тащили на улицу, ложили на снег и стегали плетьми чуть не до смерти.
Лихачев наружности был самой непривлекательной. Жениться он думал, но барские невесты не шли за него. Между дворовыми жила тогда красивая девушка со своей матерью-старушкой. Жениться ему, помещику, на служанке казалось стыдно. Он стал прельщать ее на то, чтобы она была его наложницей. Она наотрез отказала ему: «Отдай меня хоть за последнего раба, хоть разруби на куски, но не соглашусь беззаконничать». Лихачев неоднократно призывал к себе ее мать, чтобы та, выслушав его грозный приказ, согласилась с его требованиями. Из страха наказания мать не велела дочери прекословить; но дочь не слушала и матери.
Помещик сначала стал мстить матери. Он привязывал ее нагую к столбу по целым суткам. Рой мошек, комаров, особенно оводов, сильно кусали; тело покрывалось кровью и опухолями. Выведенный из терпения 17-летней девицей, Лихачев приказал засечь ее, связать обнаженную в железо и в таком виде зарыть ее в землю.
У этой девицы был родной брат сапожник, также крепостной Лихачева. Он бежал в Вытегру и написал начальству прошение о смерти сестры. Наехало начальство, разрыли могилу и нашли девушку в известном уже положении. Судьи приказали взять Лихачева из его хором, но он заперся на замок и стал стрелять в судей. Судья возвратились в город, взяли конвой солдат и снова прибыли в Кемское. Когда солдаты взяли Лихачева из комнат и вывели его на улицу, он урвался от них, бросил саблю в главного начальника и едва не засек его. Лихачев тогда принял яд и умер.
Рассказ про огненного змея
Другой случай, также бывший в городе Ветлуге, имел более печальный конец. Молодая женщина, пожив всего один год замужем, неожиданно лишилась своего супруга: его где-то на стороне убили. Много слез пролила Анна, сильно горевала и не знала, что с собой делать от тоски. Наступила осень, и горожане увидели летуна: появится, осветит и рассыпается над домом, где жила молодая вдова. Многие предостерегали Анну и говорили, что сами видели, как летал к ней огненный змей, и советовали обратиться с молитвами к Богу, но вдова и слышать не хотела, отвергала советы добрых людей. Она, не стесняясь, говорила домашним и знакомым, что муж ее не убит, а только скрывается от людей, потому несчастье его постигло и он не смеет никому показаться на глаза, кроме своей жены, которую посещает часто. Она рассказывала, что муж, когда ночует у нее, вместе спит, как спал и раньше живой, и уходил около полуночи, до пения петухов. Недолго, однако, летал огненный змей к вдове. Начала она быстро таять, ничего по дням не ела, тосковала и лишилась рассудка; разбитая всеми членами, в совершенном изнеможении и безумная, скоро умерла.
Рассказ про старую деву
С незамужней старой девкой Агафьей вот что приключилось. Косила она на пожне: приустала, прилегла отдохнуть, да и проспала до самого вечера. Открыла глаза: батюшки-светы. Ночь близехонько, и кругом ни одной души, все покоса домой убрались. Поднялась, вскинула на плечо косу и побрела в деревню: версты 4 надо было идти. Дошла до лавин, которые через реку были положены. Один берег крутой, высокий, а другой отлогий, в стороне, так саженях в десяти-двенадцати, глубокий омут.
— Иду это я лавами-то, — рассказывала сама Агафья Иванова, — иду и слышу женский голос, будто кто ребенка прибаюкивает. Что такое? Приостановилась; точно, женский голос. Стояла я, стояла на лавинах, то не знаю, что мне делать: домой ли скорее бежать, али попытать, доглядеть, кто там около омута-то байкает. Неужели что со мной подеется. Перекрестилась, пошла назад и пустилась на власть Господню к омуту. А плохо уж видать, стемнелось, иду и молитву читаю. Подошла. Слышу, под крутизной берега женщина тихо да ласково так-то напевает:
Слышу все до слова, а не видать мне с кручи-то, и опасаюсь к краю-то подойти — ну как оступлюсь да в омут-то я угожу? Вернулась, перешла лавинами и зашла с другого, пологого, берега, чтобы полюбопытствовать, кто эта женщина с ребенком. Только это я немного посравнялась, насупротивку-то мне и видать: сидит у омута нагая женщина с растрепанными черными волосищами и укачивает на коленях тоже голого ребенка. Завидела она меня — бултых с младенцем-то в омут и пропала. Так по мне мороз и посыпал. Водяница это была. Перекрестилась три раза и пошла домой, благополучно добралась, никакого зла мне не сделала водяница.