Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 64)

Старик все-таки не отставал от него и принудил его наконец сказать, куда он едет. Тогда царевич сказал, чтобы отвязаться от него:

— Я поехал искать свою мать, а тебе что до этого?

— Ах, царевич, — отвечал старик, — кажется, напрасно вы ее ищете: вот поезжайте по этой дороге, попробуйте, выстрелите в дуб, который в конце дороги. Если стрела угодит в дуб и пройдет через него, так это знак, что вы найдете свою мать; потому что похитивший вашу мать сказал, что только тот ее найдет, кто прострелит этот дуб.

Расстались они. Старик пошел своей дорогой, а мальчик вскоре увидал дуб и подумал про себя: «Дай попробую, выстрелю в него». Взял лук и выстрелил, но не попал в дуб; стрела пошла мимо. Потом подумал: «Не стоит обращать внимание на слова старика», — и поехал дальше.

Едет он несколько дней; и, когда он долго не возвращался домой, средний брат отправился в путь и поехал по той же дороге, как и первый. Встретил старик и его и спросил, куда он отправляется. Он долго не говорил ему; но наконец, чтоб отвязаться, сказал, что он ищет мать свою. Старик приказал ему целить в дуб и сказал, что он наверное найдет ее, если стрела попадет в дуб. Царевич выстрелил, но стрела полетела мимо дуба; он все-таки продолжал свой путь и не возвратился домой в назначенное время.

Тогда младший царевич просил отца отпустить его искать свою мать. Царь не хотел отпустить последнего своего сына, но он все-таки уехал и отправился по той же дороге, как и братья. Вскоре он встретился со стариком и подумал про себя: «Дай-ка я спрошу у этого старика, может быть, он знает, как мне найти мать». Приехал к старику, стал спрашивать:

— Не видал ли ты двух молодых путников, искавших свою мать?

Старик сказал, что видел их, и прибавил:

— Они очень горды, даже не хотели говорить со стариком! А вы куда?

— Я тоже ищу свою мать, — отвечал царевич, — не знаешь ли ты, старик, как мне ее найти?

— Кажется, вы ее не найдете, — сказал старик. — Поезжайте к дубу, если стрела угодит в этот дуб и пройдет через него, так вы найдете ее.

Царевич поблагодарил старика за совет, поехал к дубу, прицелился и прострелил его. Довольный этим, царевич отправился дальше и вскоре приехал к большой горе, которая заграждала ему путь. В ней были большие ворота, и царевич хотел войти в них, но тут явилась служанка, запретила ему отворять ворота и сказала ему, что хозяин ее скоро воротится. Притом приказала царевичу удалиться поскорее, а то беда. Царевич послушался и поехал по дороге, ведущей возле горы, но спросил еще:

— Содержится ли у вас такая-то женщина?

Девушка созналась в этом и описала ее наружность.

— Это моя мать, — сказал тогда царевич и расстался с девушкой.

Через несколько времени он встретился со старшим братом, у которого он начал спрашивать, как идет дело; тот отвечал, что еще не мог найти.

— Я тоже не нашел, — сказал младший, и они поехали дальше, пока не встретили среднего брата. Тот тоже сказал, что не мог найти матери, и присоединился к ним. Вскоре они опять приехали к воротам в горе, где уже был младший брат. Служанка опять стояла у ворот. Они спросили, дома ли хозяин? Она отвечала, что он удалился по делам на три дня. Тогда они приказали ей отворить ворота; но она отвечала, что их нельзя отворить, потому что на них большой колокол, который звенит, когда они отворяются, и что хозяин тогда тотчас возвратится. Что делать? Подумав несколько, царевичи выкопали под воротами большую яму и через нее взошли в гору. Девушка сказала им, где их мать, и они пошли через разные комнаты, покуда наконец не нашли ее в последней.

В горе были большие ворота, и царевич хотел войти в них, но тут явилась служанка, запретила ему отворять ворота и сказала ему, что хозяин ее скоро воротится (рис. В. Ткаченко)

Она была богато одета; прекрасная, золотая корона была у нее на голове; отличные башмаки на ногах; она сидела возле стола и ничего не делала. Когда она увидела, что взошли мужчины, она начала выть, как щенок; иначе она не умела говорить, и царевичи не могли разговаривать с нею. Тогда младший царевич пошел к девушке и сказал ей:

— Это наша мать, но мы не можем добиться от нее ни одного слова.

— Испугайте ее, — сказала девушка, — так она начнет говорить, и заколдованность кончится.

Царевич возвратился и выстрелил мимо уха матери; она испугалась, начала говорить и спросила у сыновей:

— Чего вы ищете?

— Мы вас ищем, — отвечали они. — Мы ваши сыновья, пойдемте с нами домой.

Царица оставила все свои украшения и убежала с сыновьями из горы. У ворот сыновья велели ей вылезть первой, потом вылез старший сын, а после него средний. Как скоро старшие вылезли, они наворотили большой камень на яму, оставили младшего брата в горе и отправились далее.

Царевич возвратился и выстрелил мимо уха матери (рис. В. Ткаченко)

Он один не мог выкатить камень и должен был остаться в горе. Начал он ходить по горе и рассматривать от нечего делать разные вещи. Между прочим в одной комнате он нашел красивую дубину; он взял ее в руки и удивлялся ее красоте. Осмотрев ее, он хотел опять положить ее на место, но она упала у него из рук. Как только она стукнулась об пол, явился человек и спросил:

— Чего, милостивый государь, желаешь?

— Я желаю выбраться отсюда, — отвечал царевич.

Человек пошел отворить ворота, и колокол на них не звенел. Таким образом царевич освободился из горы, отправился домой, взял с собой дубинку, хотя и не знал, что будет получать помощь, как только стукнет ею, потому что он думал, что человек случайно явился туда. Уставши, он сел на камень и бросил дубинку наземь. Тотчас опять явился человек и спросил, чего он желает.

— Я хочу есть, — отвечал мальчик.

Как только дубина стукнулась об пол, явился человек и спросил, чего милостивый государь желает (рис. В. Ткаченко)

Человек отправился за кушаньем. Между тем царевич подумал: «Эта дубинка, кажется, не из обыкновенных; ею достанешь слугу; надо беречь ее». Вскоре человек достал кушанье, он наелся, и человек унес остатки.

Откушав, царевич пошел в город, но не взошел в царский дворец, а нанялся в работники у сапожника. Этот работник работал тоже на царский дворец. Царевич начал заниматься у него. Во дворце теперь пировали от радости, что царица возвратилась; старшие царевичи тоже были там. Они солгали царю, что будто совсем не видали младшего брата, а что нашли его коня, отчего заключили, что его дикие звери растерзали, и говорили, что они нашли мать в горе. Правда, царь печалился о потере своего сына, но недолго скучал о нем, потому что опять была с ним его супруга.

Царица вспомнила прекрасные башмаки, которые она носила в горе, и сказала своему супругу:

— Не умеет ли наш сапожник шить такие башмаки? Вели ему снять с меня мерку; но я думаю, он не возьмется сделать их, если не пригрозить ему смертью.

Царь, желавший во всем ей угождать, велел позвать во дворец сапожника, заказал ему такие башмаки, каких сапожник отроду не видывал, и грозил ему смертью, если они не будут готовы в два дня.

Нельзя изобразить досаду сапожника; он возвратился печальный домой и рассказал все своей жене. Тогда они оба начали грустить, и мальчик спросил у них причину этого. Сапожник закричал ему в ответ:

— Не твое дело; что бы то ни было, ты не можешь помочь.

Мальчик, однако, не оставил его в покое и просил покорнейше, чтобы сказали и ему причину своей досады. Наконец сапожник пробормотал:

— Такие-то вот башмаки заказали царице, а их никто не умеет делать.

— Не беда, — сказал мальчик, — я сделаю. Дайте мне только кожи и других вещей, которые понадобятся, так уж я сделаю.

— Достать-то можно, да это не поможет, — отвечал сапожник и пошел во дворец за принадлежностями к ним.

Тогда мальчик приказал всем удалиться из комнаты, где он стал работать; и, когда все легли, он взял свою дубину, стукнул ею о пол, и тотчас явился опять человек, который спросил, что он прикажет.

— Принеси тотчас сюда башмаки, которые царица забыла в горе!

— Хорошо, — сказал человек и вскоре принес их.

Утром сапожник пришел посмотреть, что мальчик сделал, и нашел его еще при работе. Вскоре он отдал башмаки мастеру, который унес их во дворец, а кожу, которую мастер дал, мальчик сжег в печке. Царица надела башмаки и была довольна ими.

— Эти мне больше нравятся, нежели те, которые остались в горе, — сказала она. — А удивительно, что наш сапожник умеет делать такие башмаки; я не думала этого о нем.

Сапожник возвратился домой, получив хорошее вознаграждение. А царица опять сказала своему супругу:

— Ты не поверишь, мой друг, какая отличная была у меня юбка, когда я была в горе; не может ли наш сапожник сшить мне такую же юбку?

Опять позвали сапожника к царю; царь ему сказал:

— Сшей такую-то юбку; и если не сошьешь, так велю казнить тебя.

Он отвечал:

— Я ведь не портной и не мастер до таких дел!

Но ничего не помогло, он должен был взять материю и тащить к себе домой.

Здесь он опять начал грустить со своей женой, так как не умел сшить юбку и не знал, что делать. Мальчик опять спросил у них причину их печали, и наконец сапожник рассказал ему все.

— Не беспокойтесь, — сказал тогда мальчик, — я прежде еще учился портному ремеслу; авось сумею сшить такую юбку; уйдите только из этой комнаты и оставьте меня одного.