Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 27)

На другой день богача нашли мертвым (рис. В. Ткаченко)

Рассказ крестьянина

Шел один мужик дорогой и дошел до крестов (в местах, где скрещиваются дороги или раздвояются, ставятся деревянные кресты). На крестах-то и увидел он палку, да и взял подпираться. Только ште ен до палки дотронулся, как увидел трех бесенков. Ени у мужика-то и спросили: «Чего тебе нужно, господин?» Мужик как испугался и бросил палку. А это какой-нибудь колдун не мог совладать с бесами, да и насадил их на палку и бросил ее на кресты; а биси-то от палки уж не отойдут. Знаешь ты, как биси-то колдунов-то мучат? Ени постоянно торшат его (беспокоят), все работы просят. Колдуны им и дают работу. Возьмут маленьку риси да симя (льняного семя), свалят в одно место и велят разобрать все порознь. Ени это все сделают в полчаса. Нет, так колдун даст им вить веревку из песку. Ени уж вьют, вьют, совсем совьют, понесут, веревка-то и рассыплется, и давай опять вить. Да та (до тех пор) они вьют эту веревку, пока колдуну не понадобятся. Ени все делают, чево только колдун ни прикажет. Один ленивый колдун заставил чертей-то овин молотить. Вот ени и пошли молотить-то ночью. И так все измолотили, што и соломы обирать не надо: все мякиной сделали.

Крестьянин неожиданно увидел трех бесенков (рис. В. Малышева)

В Шайме (деревня Погорельской волости Белозерского уезда) был колдун, Степаном звали (он пользовался обширной известностью: лечил наговором испорченные свадьбы, скот, давал огороды пастухам, — словом, был знаменитый колдун). Ен этта раз напился пьяный, сел в сани и зарыкал бисям-то: «Сани, вы сани, катитеся сами». Сани и покатились.

Знаменитый колдун Степан (рис. В. Малышева)

«Роковой человек»

Стояли мы на судах в Рыбной (Рыбинске). Дело-то было около Петрова дня. Стоим мы раз на палубе и видим, ште хто-то как выскочит из воды, а потом о воду как хлопнется и скажет: «Есь (есть) рок, да человека нет». И это сказал три раза. Дня три все так высовывался и говорил. На четвертый-то день ходили по берегу три прикашшика. Вот один приказчик и говорит: «Робята, я выкупаюсь» — и стал разоблакаться. Другие прикашшики стали его отговаривать и говорили, что черт недавно дековался (издевался). Но он говорит, что ему стало тошно и что он больше не может терпеть жары. И разоблокся (разделся). Прикашшики не опустили его в воду, а взвели ведро да и облили его водой. Он тут же и умер.

Вот что значит роковой-то человек.

Взяли ведро и облили водой, он тут же и умер (рис. В. Малышева)

Идет страшный медведище, да прямо и в стадо (рис. В. Малышева)

Нашла коса на камень

Пошли мы раз в путину. Нас было человек пяток. Только что за свою-то деревню вышли, погнал один старик от Покрова (местность в 20 верстах от Никановской), который тоже шел в путину. Стали подходить уж мы под город, покровский старик и сказал нам: «Вы посидите, ребята, тут маленько, а я пойду у этого пастуха задавлю самую лучшую корову». Мы и присели отдохнуть, а он пошел за кустовье. Поглядим в ту сторону, куда мужик-от ушел, и видим, что из кустов валит (идет) страшный медведишшо, да прямо и в стадо. А пастух сидит на пеньке, вяжет лапоть и не поглядит, что медвидь идет. Медвидь зашел в стадо и давай соваться в коров. Совался, совался, ничего не мог сделать; так и пошел в кусты опеть. Немного поманили (подождали), мужичок к нам и пришел. «Нет, — говорит, — робята: я хитер, а пастух ушшо хотряе меня, ведь всех коров пеньками сделал. Какую ни хвачу, все пенек, али зубам тошно стало».

Ну, говорю, коль есть подушка, так ступай и ложись (рис. В. Малышева)

О домовом, водяном, лешем

Сплю я на лежанке. В головах у меня ничего не было. Пришел ко мне тятя и будит меня с лежанки: «Таня, Таня, пусти-тко меня, девушка, на лежанку». Я пробудилась, ему и говорю: «Тятя, да у меня ведь в головах-то нет ничего». А он и говорит: «А вот у меня своя подушка есть». Я погляжу, а ен и вбыл с подушкой стоит. Я слезла с лежанки. Ну, говорю, коли есть подушка, так ступай и ложись. Ен и лег. Я того же часу в горницу сошла; а тятя спит на постели. Тут я и подумала, что это был домовой…

Призыв домового при переходе из старого дома в новый: «Батюшко, хозяюшко, здесь оставайся и туда пойдем».

Рассказ о рыбаке

Поехали мы с братом Пешкой удные пускать. (Удные — ловушка для рыбы: к шнуру сажень в двести длиною привязываются на расстоянии сажени друг от друга крючки металлические с насаженными на них раками, рыбою или другою наживою; ловушка опускается на дно озера на сутки и более.) На середину-то озера выехали, Пешка-то и говорит мне: «Что, кабы нам на праздник-от рыбы-то попало хоть побольше». Я и сказал ему: «Бог даст, так и попадет». А он мне в ответ: «Да уж Бог, когда черт не насадит, так без рыбы и уйдешь». Только что сказал он это, как из воды выскочит что-то белое и давай о воду хлопаться. Мы оба испугались, да делать нечего: надо удные пускать. Опустили и поехали домой. На другой день приехали вынимать, как вынули, да поглядим, так скажи, хоть одна удочка есть; все черт оторвал. Вот как он обделал нас.

Только что сказал он это, как из воды выскочит что-то белое и давай о воду хлопаться (рис. В. Малышева)

Рассказ о колдуне

Захотелось одному мужику с лешим знаться. Вот он и пошел к колдуну и рассказал, что ему тоже охота быть колдуном. Колдун и повел его в лес знакомить с лешим-то. Как пришли в лес-от и стали у одной большой ели, колдун-от и говорит мужику: «Смотри, ты, братана, не убойся, как придет к нам леший-от». — «Ладно, — говорит, — не испугаюсь». Вот колдун и свистнул гораздо-гораздо. И пошел вихорь большой-большой, что ели вершков по шести толщиной так и гнет к земле. А вихрем-то леший шел. Вон он и стал пред колдуном как человек. Носбодился он в белую рубашку, в лапти; волосье-то на голове долгое-долгое; а все эдак растрепалось, как холмина; а сам-от большой-пребольшой. И спросил он у колдуна: «Чего тебе надо от меня?» А колдун ему в ответ: «Да вот я к тебе, черт лесной, привел знакомить человека». Леший поглядел на мужика да и говорит: «Это мне не знакомый… чего из него выйдет, как он боится вихря». А мужик так испугался, что на траве совсем без памяти. Так он и не сделался колдуном.

Леший поглядел на мужика да и говорит: «Это мне не знакомый. чего из него выйдет, как он боится вихря» (рис. В. Малышева)

Рассказ о черте

Ловили мы зимой маленьким тагасом[43] по маленьким озерышкам. Вот и приехали на одно глухое озеро (глухим озером называется такое, которое не имеет сообщения с другими озерами). Мужики-то нам тамошние говорили: «Смотри, ребята, ловить-то ловите, да опасайтесь; тут ведь шутить гораздо». А мы ничего и не опасались; по озеру-то ходим, так ревом и ревем. Тоню[44] закинули и вытянули, клюшить [45]стали. И так у нас тяжело идет, так хоть плачь. Думали, что ятва[46] попала. Как вытащили-то матицу[47] всю на волю, да поглядим, так скажи, хоть бы одна живая есть: все виника, полную матицу так и напихал водяной. Хозяин у нас, Ондрий-покойничек, такой шутник был. Он и забранился: «Глухая ты, собака, проклятый черт. Где ты такую охинею и виников-то взял?» Ладили уж совсем с озера уехать, да мужики некоторые отговорили: «Давайте, — говорят, — ребята, ушшо-то (еще-то) тоньку закинемте». Маленько подались вперед от этой тони-то да и закинули. Пока и тони все не вытянули, так все шепотком говорили. И на этот раз тоня тоже тяжело шла. Как дошли до матицы, и навалила сорога (плотва). Насилу уж тогда мы матицу вытащили из воды. Так ведь полная матица и попала тогда сороги.

И думали, что ятва попала (рис. В. Малышева)

Рассказ

Пошли мы, эта, раз косить с батьком (с мужем). Батько ушел вперед, а я осталась назади. Замужем-то я жила первый год: ни полей, ни лугов не знала. Батько так ли идет вперед ходко, что я не могу и догнать. Я уж бежала, бежала за ним, да мне уж толенько стало (толенько — досадно, тяжело). Я и рыкнула: «Дожидайся». А он мне сказал: «Иди скорее-то». Делать нечего уж мне: я так все поле за ним бегом и пробежала. Ходко уж саосичье (заочесье — от слов: за осеком, за полем — заполье) пойдет, а он все бежит. Я уж, грешная, молиться стала ему, чтобы потихоньку шел-то. Вдруг кто-то в лесу спросил со смехом: «Кого ведешь-то?» А он как схахает: «Ха-ха-ха, кого ведешь? Параню». Как сказал это слово, так и сделался большой-пребольшой и пошел по лесу, а сам все хахает да ладонями хлопает. Я вижу, что меня леший обвел, и пошла к дому. Иду и сама все по сторонам гляжу, думаю, не увижу ли где батька (мужа). К деревне уж стала подходить… Погляжу, а батька уж луг докашивает.

Я вижу, что меня леший обвел (рис. В. Малышева)

Целебный ключ

В двух верстах от деревни Никановской находился ключ на низменной местности, в версте от Лазско-Азатского озера, с которым соединяется небольшим ручьем. В ключ вместо обруба вставлена бездонная кадка, около аршина в диаметре; вода в нем чистая, прозрачная, приятная на вкус. Вблизи ключа стоит ель. На ветвях ее почти всегда можно встретить крестики, пояса, рубашки и другие мелкие вещи — это дань ключу от больных за его целительную воду, которую берут для окачивания страждущих. По мнению жителей окрестных деревень, вода этого ключа имеет удивительное свойство: после окачивания ею больной или скоро выздоравливает, или умирает. Вот что мы записали со слов крестьянки деревни Никановской Анны Федоровой Ераковой, 60 лет от роду: