Александр Буховцов – Игры духа Гиша (страница 9)

– Два лета назад, – сказал Рука, – мы поставили хижины рядом с болотом. Из его глубины всплывали большие пузыри, лопались и распространяли зловоние. Ночью все проснулись от накатившего необъяснимого ужаса и бежали подальше от болота. Только к полудню мы смогли прийти в себя, вернуться и разобрать хижины. С тех пор мы избегаем таких мест. Может быть ты надышалась чем-то подобным болотному воздуху?

– Нет, – ответила лиса, – я мыслила также ясно как сейчас. Они сидели и молча смотрели на меня. Я не пуглива, но сердце провалилось в хвост. Я легла на живот, прижала уши и показала клыки, но они не испугались.

– Сколько их было? – спросил Черный.

– Трое. Две самки и самец. Он спросил у меня, что я делаю. Я объяснила ему, что хочу увидеть обратную сторону Земли, а он мне сказал, что у Земли нет дна, потому что она круглая и плывет в темноте по бесконечному кругу, но это тайна.

– Интересно… – сказал Рука. – Ты известная выдумщица, но даже для тебя это слишком мудрено.

– Когда говоришь правду, всегда не верят, – ответила лиса. Она подползла к сушеному обрезку пуповины и обнюхала его. – Мертвые звери живут в больших пустотах под землей. Иногда, в полнолунные ночи, они выходят на поверхность и бродят среди живых. Бегают в потоке лунного света по темной траве, пугают спящих, навевая им страшные сны. Оказывается, в каждом из нас живет еще одна настоящая полупрозрачная сущность. Она появляется после смерти тела и больше никогда не умирает. Так мне сказали мертвые лисы.

– Интересно… – сказал Рука. – Умеешь рассказывать истории. Ты принесла хорошую жертву.

– Я жертвую духу Гишу свое смирение. Подвинься, – сказала Язык лисе. – Я хочу оставить на золе отпечаток живота, в знак моего обещания не вставать на ноги, а ползать по земле.

Язык приподнялась на руках, легла животом на пепел и отползла в сторону.

– Я принесу духу Гишу знания, – сказала Чувство. Она вынесла из хижины пучки трав. Завявшие пурпурные лепестки скукожились в плотные головки, длинные золотистые колючки защищали стебли, вместо листьев висели серо-зеленые сухие лохмотья. – Это особое растение, оно позволяет видеть сны наяву. Я открыла его свойство, когда случайно уронила несколько веточек на угли. Дух Гиш явился мне после того, как хижина наполнилась горьким дымом. Он сказал мне, что не заметил бы меня и прошел мимо, если бы я не уронила растение на угли.

– Так ты видела его?! – спросил Черный.

– Да, как тебя сейчас. Он не похож на рогатого и крылатого мамонта, но может принять и эту форму.

– Поджигай, чего ты ждешь! – потребовал Черный.

– Не все принесли жертву, – ответила Чувство. – Остался ты, Рука и Рассвет.

– Я принесу в жертву духу Гишу, – сказал Черный, – мое копье. Оно забрало много жизней и ни разу не сломалось.

– Чьих жизней, – спросила лиса, – зверей или людей?

– И тех, и других. Человек – это самый страшный хищник, но и он, иногда, становится добычей. Мне доводилось убивать людей из других племен.

– Чтобы их есть? – спросила лиса. – Иногда я съедала своих лисят.

– Сердце злобного и сильного охотника – ценный трофей. Если его съесть, не обжаривая над огнем, сила врага перейдет в тебя. Трижды я ел сердца тех, кто решался поднять на меня копье.

– Ты великий охотник, – сказала Чувство. – Поэтому именно тебя оставили охранять стойбище, чтобы с нами ничего не случилось.

– Да, да… я понял твой намек на то, что я не справился, – сказал Черный. – Это из-за одного случая… Я убил чужого охотника и его жену тридцать дней назад. Она, увидев смерть мужа, предложила мне возлечь с ней и оставить в живых, а я ее все равно убил. Пронзил сердце копьем. С той поры мне не ве…

– Зачем ты их убил? – спросила лиса.

– Разве лисы не дерутся за территорию? У людей также, – ответил Черный.

– Постой, ты сказала, что если бы не дышала дымом колючего растения, то дух Гиш не заметил бы тебя, – сказал Рука Чувству.

– Не обвиняй меня, – сказала Чувство. – Случайность смягчает ответственность.

– Возлагать на тебя вину за появление духа Гиша все равно, что упрекать глаз в том, что он способен видеть, – сказал Рука. – Когда ты была ребенком, именно я разглядел в тебе способность понимать травы, камни, глину. Умение усматривать то, что в них скрыто, что даже они сами о себе не знают. Ты не случайно уронила золотистые колючки в огонь, но и не нарочно, а повинуясь велению окружающего мира. Солнце восходит в той стороне, – Рука показал на восток, – прячется там, – Рука показал на запад, – и нет той силы, чтобы заставить солнце поступить наоборот. Должно было духу Гишу сойти с луны и прийти в наше племя, и никак иначе. Я понял это после долгих размышлений. Река течет по руслу и не может свернуть. Наши жизни идут по невидимым углублениям и не могут выйти за их пределы. Что должно произойти, обязательно произойдет, и ничто этому не может помешать.

– Когда тает снег, и тысячи ручьев текут сверху вниз, реки переполняются и меняют русла, – сказал Черный. – Если сделать хорошее копье и точно его метнуть, оно всегда попадает в цель, а если насадить наконечник на кривое древко и метнуть его дрожащей рукой, оно промажет. Ты не только старший, но и старый, – сказал Черный Руке. – Не обижайся на правду. Твой разум затуманен и думает о пустом. Только от нас зависит, что случится завтра. Если в костер не подбросить сухих веток, он потухнет, и большие звери нападут ночью, если пойти через широкие пески без запаса воды, то умрешь от жажды.

– Ты слишком молод, – вздохнул Рука, – тайны мира пока сокрыты от тебя. Когда река течет по руслу, то все хорошо, водоплавающие птицы гнездятся в камышах и осоке, рыбы плещутся и резвятся, выскакивая на поверхность, звери подходят к берегу и пьют, но когда река выходит за назначенные ей пределы, приходит всеобщая беда. Но и спокойное течение реки, и бурный выход за пределы, все подчинено единому замыслу. Ты молод и не понимаешь, как устроен мир. Вот только я… может быть… – Рука растерянно посмотрел на Чувство. – Дух Гиш появился в нашем племени потому, что мы встретили его, двигаясь в русле, или потому что мы из него вышли?

– Не имеет значение, – ответила Чувство.

– В самом деле, неважно. Клади копье на кострище.

Черный сидел, поджав под себя левую ногу, и опирался локтем на правую, согнутую в колене, готовый вскочить в любое мгновенье и ударить копьем, которое держал вертикально.

– Наконечник из редкого красного камня, – сказал Черный, – он острый, как и черный обсидиан, но не такой хрупкий. Не найти второй такой же. Копье так долго со мной, что я дал ему имя Разящий.

– Я прожил славную жизнь, – сказал Разящий Черному, – и готов умереть в огне. Не жалей меня, но всегда вспоминай, когда будешь метать другие копья.

– Нет, я не могу разлучиться с тобой. Все приносят в жертву всякую ерунду, а я должен отдать то, что мне дороже всего. Сойдет и топор, он обычный, черный.

– Ты обещал расстаться с копьем, – напомнил Рука. – Слово уже вылетело.

– Хорошо, – Черный положил копье древком на кострище. – Будь по-вашему. Твоя очередь, Рука.

– Я жертвую свое старшинство, – сказал Рука. – Какой в нем смысл… Мы делаем то, что хочет дух Гиш. Язык, будешь переводить нам молчаливые слова духа.

– Отдашь посох с черепом медвежонка? – спросил Черный.

– Крепкая, принеси посох, он в моей хижине, справа от входа, – сказал Рука.

Крепкая вынесла желтый деревянный посох, с намертво насаженным на него маленьким черепом медвежонка.

– Поставь его у кострища так, чтобы пламя ему не навредило. Зажми его конец двумя большими камнями. Как думаешь, Черный, почему на вершине посоха сидит череп маленького медвежонка, а не взрослого медведя?

– Его проще закрепить на палке?

– Нет, совсем не так. Черепушка очень хрупкая, ее легко разбить, если, к примеру, случайно уронить на камень. Это символ.

– Ненавижу загадки, – сказал Черный.

– В маленьком черепе мало мозга, хрупкие кости крошатся пальцами. Мы с вами глупы и слабы, как медвежата.

– Говори за себя, старик, – сказал Черный. – Я умный и сильный, и… хитрый. Однажды я стану великим вождем, объединившим множество племен, и меня запомнят, а память о тебе сотрется, сразу после твоей смерти.

– Дух Гиш говорит, чтобы ты разбил череп и сломал посох, – сказала Язык. – Теперь символом власти будет железный топор.

– Могу я оставить его на память? – спросил Рука. – Я сделал его двадцать лет назад, когда остался только я, женщины и дети. Остальные охотники погибли. Я добывал еду со старшими детьми, чтобы прокормить всех. Помнишь, Черный? Медвежонок потерял мать и сам выбежал к нам из леса, плача и умоляя о помощи, а нам было нужно мясо.

– Ели улиток и жуков, и травы, и все, что попадалось на пути, – сказал Черный. – Хорошее было время. Казалось, что солнце светит ярче. Заметь, старый, мы никого из своих не съели, как-то выкрутились.

– Хорошие, говоришь, были времена… – проговорил Рука. – И сейчас тебе все нравится?

– Очень. Все, что происходит с нами сейчас, происходит впервые. Новое бодрит, освежает. Мне казалось, что я уже все видел и все знаю, к счастью, я ошибался, – Черный взял посох и слегка ударил им о скалу, череп медвежонка треснул, как яичная скорлупа. – Изменения обнадеживают. Слабость будет вырвана с корнем, выживут только сильные, которые дадут крепкое потомство.