Александр Буховцов – Игры духа Гиша (страница 10)

– Слабые – это я? – спросил Рука.

– Ты слаб телом, но силен духом. Хотя… зачем тебя кормить, ведь детей ты уже иметь не можешь?

– Старики – хранители преданий прошлого, мы память, мы знания, – ответил Рука. – Без нас дети встанут на четыре лапы и обрастут шерстью.

Черный надавил коленом на посох и легко переломил дерево: “Старая трухлявая палка”.

– Нам нужно держаться вместе, чтобы сохранить племя, чтобы дети выросли и стали охотниками, чтобы женщины рожали, чтобы я спокойно умер в своей хижине. У тебя, Черный, злая сила, не оберегающая, не помогающая.

– Не делай людям добро и не услышишь оскорблений. Забыл, старый, как я приносил тебе лучшие куски: мягкую печень, нежные легкие, внутренний жир, у тебя же нет зубов. А носорожья шкура с длинной теплой шерстью, которая устилает пол твоей хижины, забыл? Я мог взять ее себе, но нет, я попросил женщину выделать ее как можно быстрее и отдал тебе.

– Я поджигаю золотистые колючки, – сказала Чувство.

Она раздула угольки, лежавшие на козьей лопатке, высыпала их на кострище. Сухая трава быстро занялась и выталкивала из себя густой горький дым. Старшие дети заложили жертвенные подношения сухим хворостом, огонь с радостью принял его в свои жаркие объятия.

Глава 5. “Вещий сон”.

Ночь была душной. Глаза ворочалась на шкурах, долго не могла уснуть. В шатер вполз ее муж Волчья лапа, она узнала его по запаху.

– Спишь, Лисьи глаза, – спросил Волчья лапа и лег, как обычно у противоположной стены.

– Я взяла себе новое имя. Теперь меня зовут Глаза. Вы вернулись, мы ждали вас позже?

– Да, как видишь, я здесь. Я скучал.

– Теперь тебе нужно будет взять новое имя, состоящее из одного слова. На стойбище много перемен.

– Я скучал. Ты мне снилась. Дважды.

– Скучал… – Глаза приподнялась на локте.

– Что в этом удивительного? – Волчья лапа подполз к ней и обнял.

– Ты не хотел меня, спал у другой стены. Давно, очень давно ты меня касался.

– Не выдумывай… – Волчья лапа поцеловал ее в губы и просунул руку под шкуры между ее горячих ног.

Глаза выгнулась и простонала: “Не останавливайся”.

Волчья лапа лег сверху и нежно вошел в нее. Он плавно двигал бедрами, покусывал ее соски, гладил спину. Сладкая судорога скрутила тело Глаз, но Волчья лапа не

останавливался. Несколько раз Глаза громко вскрикнула, царапая спину мужа. Они заснули в объятиях.

Волчья лапа храпел. Глаза проснулась, высвободила левую руку, на которой лежала голова мужа. Жесткая длинная щетина оцарапала ее кожу.

– Как заросла его шея… – удивленно прошептала Глаза.

Она коснулась лица спящего мужа, ее ладонь увлажнилась, ткнувшись в круглый кабаний пятак. Длинная клыкастая морда уютно устроилась у ее плеча. Глаза отшатнулась к меховой стене хижины, ухватилась за костяной остов, связанный кожаными шнурами. Желтая кость, под рукой Глаз выпала из остова и упала на черную морду. Всхрапнув, кабан проснулся.

– Что случилось? – спросил он у Глаз голосом ее мужа Волчьей лапы.

– Ты превратился в зверя, дикого вепря.

– Тебе приснился страшный сон. Ложись, до утра далеко.

Глаза послушно легла рядом. Вепрь положил на нее переднюю ногу, больно придавив грудь копытом и захрапел. Она лежала, тараща глаза в темноту, вдыхала острый звериный запах и пыталась проснуться. Вепрь вздрагивал во сне, причмокивал, дергал ногами, ранил ее нежную кожу. Глаза хотела вспомнить, что значит проснуться, как это правильно сделать, и не могла. Она боялась пошевелиться, чтобы не разбудить вепря. Из его открытой пасти стекала вязкая слюна. Свободной левой рукой Глаза провела по кабаньему телу: жесткая щетина, грубая кожа, бугры мышц и складки жира. Она просунула руку под меховой стеной хижины, снаружи моросил холодный дождик. Сон не уходил. Она вспомнила, как однажды видела человека, лежавшего на земле без сознания. Его тормошили, били по щекам, лили на него воду, а он как будто крепко спал, и не просыпался, не приходил в себя. Не могли охотники так быстро вернуться. Перед их приходом прилетела бы ворониха, путь птицы короче человеческого пути. Воронята бы подняли шум, их галдеж долго бы не смолкал. Нет, это не Волчья лапа. Он бы к ней не прикоснулся. Напрасно она не попросила яд у Чувства, как хотела, пока муж не ушел на охоту. Можно было сбежать, вдруг в другом племени найдется мужчина, который возьмет ее в жены и будет любить каждую ночь. Нужно дать знать Черному. Он великий охотник, добывал мамонтов, носорогов и пещерных медведей, а вепря убьет и подавно. Глаза посмотрела на длинный изогнутый клык, угрожающе торчавший и шевелившийся вместе с нижней челюстью. Она постаралась как можно сильнее закрыть веки, сморщив лицо, открыла их, но ничего не изменилось. Глаза прислушалась, снаружи не доносились привычные ночные звуки: шум ветра в деревьях, крики ночных птиц, говор и ругань животных, шуршание насекомых. Даже мелкий дождик капал беззвучно, падая, как лебяжий пух, на землю, на хижины, на скалы и все, что пребывало под ночным небом.

– Волчья лапа, – Глаза легко коснулась морды вепря, – позволь мне вытащить из-под тебя руку.

Вепрь проснулся, пожевал челюстями и перекатился на другой бок. Глаза потерла затекшую руку, встала и на цыпочках пошла к выходу. Одной ногой ступила за пределы хижины и остановилась. Вокруг рос незнакомый лес и светило яркое солнце. Влага стекала по ярко-зеленым листьям деревьев, стволы которых опутывали коричневые тонкие побеги неизвестных ей растений, с темно-зелеными лопушистыми листьями. Толстый мягкий слой перегнивающей листвы укрывал землю, травы не было. Глаза оглушило нагромождение громких звуков, издаваемых птицами и животными. Она пыталась уловить смысл в их словах и фразах, но они были бессмысленны. Глаза быстро убрала ногу под защиту хижины, рядом проползла длинная змея. Ее чешуйки окрашивали чередующиеся синие и красные полосы.

– Эй, где я?! – крикнула вслед змее Глаза, но та не ответила.

Странное существо спустилось с вершины росшего рядом дерева и повисло, зацепившись хвостом за тонкий коричневый побег, почесало сильными крючковатыми пальцами волосатую грудь и уставилось на глаза.

– Я приветствую тебя, – сказала Глаза и показала открытые ладони.

Существо перевернулось в воздухе, схватилось за ствол дерева цепкими лапами, оглянулось на Глаза и спрыгнуло на мягкую землю. Ей показалось, что к ней приближается уродливый человек, но выступающие надбровные дуги, отсутствующие губы, две дыры вместо носа и длинные зубы говорили, что это зверь.

– Меня зовут Глаза. Я впервые оказалась, сама не знаю как, в вашем лесу. Из всего стойбища здесь только моя хижина, а остальные куда-то исчезли. Подскажи, где я? Ответь, кто ты?

Существо подошло вразвалку, опираясь на длинные руки-рычаги, подцепило пальцами прядь волос Глаз и поднесло к своей морде, понюхало, попробовало на вкус, коснувшись кончиком языка.

– Ууу-а-уа-уа-ууу-ааа, – округлив рот трубой произнесло существо. Оно почесалось подмышкой, несколько раз подскочило на месте, оббежало вокруг Глаз и вернулось к дереву, с которого слезло.

Глаза пошла в противоположную сторону. Деревья молчали и лишь шелестели листвой.

– Странное место… – тихо сказала Глаза, собственным голосом подбадривая себя. – Оно такое же громкое как то, где мы живем, но какое-то… пустозвонное.

Под веткой высокого дерева пчелы заложили восковое гнездо, деловито гудели сидя на нем и носились с жужжанием во все стороны в поисках нектара.

– Пчелы, – Глаза встала под гнездом, – мне не нужен ваш мед, я хочу поговорить, – пчелиный гул усилился. – Люди из моего племени, наверное, забыли меня. Собрали свои хижины, пока я спала и ушли. Я заблудилась и не помню, как здесь оказалась. Может быть, это я ушла от них… или это сон… Вы далеко летаете и всюду бываете, подскажите, где искать мое племя.

Пчела села на ее щеку и ужалила. Глаза вскрикнула и ударила по щеке, раздавив пчелу. Тонкое обоняние насекомых уловило кисловатый запах пчелиных внутренностей. Впавшие в ярость пчелы, набросились на Глаза со всех сторон. Прикрывая лицо руками, она побежала в лесную чащу. Ей мешали сплетенные гибкие стебли растений, опутавших ветви и стволы деревьев, и высокий кустарник, но злые пчелы подгоняли, не давали остановиться. Озерцо, заросшее белыми кувшинками, появилось внезапно. Глаза с разбега нырнула головой вперед, схватилась за скользкие стебли кувшинок и смотрела через прозрачную воду, как злые пчелы ищут ее запаховый след. Перебирая руками по илистому дну, бултыхая ногами, Глаза отползла так далеко, насколько хватило воздуха, и всплыла под прикрытием кувшинок. Пчелы улетели.

– Кувшинки, почему вы молчите? – Глаза погладила белый бутон. – Там, откуда я пришла, цветы не умолкают. И вода как будто язык проглотила.

Отталкивая кувшинки руками, Глаза вышла на берег и села, опустив ноги в воду. Солнце припекало, яркие световые зайчики бегали по легкой водной ряби.

– Если мне снова заснуть, не проснусь ли я на стойбище? – она легла на мягкую красную глину и закрыл глаза.

Сон медлил. Глаза представила, что лежит в высокой траве, которую колышет ветер. Она мысленно качалась с ней, убаюкивая себя. Сквозь сонную щекотку Глаза услышала новый звук. Ветер шелестел песком. Она легла на бок и открыла глаза. Рядом сидел ее муж вепрь Волчья лапа и тер нижней челюстью о верхнюю, стачивая зубы. Они крошились в мелкий песок, который подхватывал ветер и кружил вокруг Глаз.