Александр Бренер – В гостях у Берроуза. Американская повесть (страница 32)
Но мне всё равно было сладко, как гусенице в капустном листе, как белке на кедровой ветке.
Я ни о чём не жалел, не мечтал, не думал.
Я наслаждался, как кошка на коленях великого американского романиста.
3
Я ехал и сам себе не верил: «Неужели я до сих пор с Уильямом Берроузом, этим полудохлым сверхчеловеком?»
И ещё: «Я с ним никогда не расстанусь!»
4
На ночь остановились в мотеле на краю пустыни.
Сняли только один номер.
Я сидел на полу, Грауэрхольц и Берроуз – на кроватях.
Берроуз изложил свой концепт внутренних Соединённых Штатов:
– Тайные США – это, конечно, пустыня. Впрочем, сейчас весь мир пустыня. Но есть пустыня, которую ещё не захватили белые люди. Вот туда мы и едем. К людям, которые стали не-людьми во внутренней пустыне Сокровенных Соединённых Штатов. Эти не-люди свободны от вируса человеческой речи. Они излечились. Теперь они молчат и только смотрят. И всё понимают. Когда ты всё понимаешь, то навсегда замолкаешь. Смекаешь, русский? Понимающий – замолкает! И уходит в пустыню! Вот это и есть тайные, внутренние, Сокровенные Разъединённые Штаты.
Он откинулся на подушку и вскрикнул:
– No one believes it – but who is no one?!
5
Утром поехали дальше.
Великая Американская Дорога неизбежно вела в Великую Американскую Пустыню.
Как сказал Уолт Уитмен: «Горы, озёра, реки, равнины: везде наш дом, с нами, всегда вместе».
А Берроуз: «Whole fucking planet is jail time».
Я лежал на дне мчащегося пикапа и думал: «Гны-блы-влы-одла. Кара-мара-ура-модла».
Машина пожирала мили.
6
Наконец мы оказались посреди Великой Американской Пустыни.
Было жарко-прежарко.
Ей-богу: +50° по Цельсию в тени, только там не было тени.
Говорят, при такой температуре волосы на голове могут загореться.
Небо кипело!
Скелет во мне таял.
Плавился череп.
На дороге лежали размозженные гремучие змеи.
7
Вдруг мы свернули на боковую дорогу.
Несть асфальта.
Громадное раскалённое облако пыли накрыло меня с потрохами.
И в этом облаке – в этом кошмаре – я вдруг различил колоссальный светящийся Млечный Путь, а вернее не Путь, а Вихрь, Смерч, Торнадо, Vortex, немыслимое Колесо, в котором сверкали гигантские спицы каких-то Галактик, а на дальней окраине висела пылинка – замученная белыми людьми планета.
Уму непостижимо!
И я – на этой пылинке?
Невозможно.
8
Ехали-ехали… и встали.
Я хлебнул раскалённый воздух – и проглотил какого-то москита.
Он застрял у меня в горле.
Я пытался протолкнуть его, глотая слюнку.
А Берроуз уже стоял посреди пустыни, опираясь на палку.
Он был похож на приготовившуюся к броску кобру.
И шипел сквозь зубы:
– Вот, приехали, русский… В сердце Сокровенных Штатов… На окружность вечности, в центр бесконечности… Тут живут только монахи и делинквенты… То есть свободные элементы… Скоро в мире будут одни монахи и делинквенты… А остальные станут сбруей Левиафана… Смекаешь?.. Поэтому тебе нужно понять, кто ты: монах, делинквент или просто сбруя?.. Пойми это сегодня… Пойми это наконец, русский…
Он сел на землю и застучал палкой:
– I bend down… I am hearing the thunder… I am expecting the worst for us… Но самое страшное уже случилось… Хотя им этого мало… Всё мало… Какая сволочь… Fuck you… Ну конечно… There is cure for everything, you know… Можно вылечить даже убитых индейцев… Но на этот раз ты должен сделать выбор: с кем ты… С монахами?.. С делинквентами?.. С Левиафаном и его кодлой?..
Грауэрхольц подошёл к нему, поднял, как пушинку, и держал на руках, как ребёнка.
9
Я вылез из пикапа и огляделся.
10
Всюду лежала пустыня.
И в ней – прямо передо мной – маячил мираж: ковбойский городишко.
То ли из вестерна Джона Форда, то ли из Сэма Пекинпа, то ли из Серджио Леоне.
Бутафорский кино-городок, отслуживший свой срок и брошенный в Мохаве.
Некогда здесь снимали фильм, а может, и пару фильмов.
А потом смылись.
Но осталась трухлявая рухлядь.
Помню хибары из ветхих дощечек: салун, двухэтажные домики, сарай-конюшня…
Ещё пара развалин…
Выжженная улица – в голимой суши.
И посреди этой улицы стояло существо – странное, непостижимое, немое.
11