Александр Бренер – В гостях у Берроуза. Американская повесть (страница 28)

Твоя правая нога — Как она сейчас нага! Моя левая нога — Она, боже, всеблага! Оп! Оп! Оп! Оп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Продекламировав это, он схватил меня сначала за задницу, а потом за яйца.

Я не сопротивлялся – даже напротив.

Мне хотелось, чтобы он меня цапал и мацал.

Я забыл о своих тревогах и отдался сладкому ощущению нашего любовного соприсутствия в оргонном накопителе доктора Райха.

А знаменитый писатель тискал мои ягодицы и шептал рифмы:

Жопа есть у простофили, Так же как и у графини, Жопа есть у мизантропа, Понимаешь ты меня? Жопа есть и у коня! И у генерала тоже, И у девы мягкокожей. Жопа есть у филантропа, Так же, как у землекопа, И у антилопы есть — Вот моя благая весть. Жопа есть у господина, Что живёт на Палатине, Так же, как и у холопа, И у бедного кретина. Есть она у арлекина И у маленькой блондинки В лакированных ботинках. Жопа есть у микроскопа, Как и у калейдоскопа. Жопа есть у мандарина — Так же, как и у циклопа. Опа Жопа Опа Жопа Опа Опа Жопа Жопа

13

Он трогал меня повсюду, а я закрывал глаза и думал: «Вот мой друг, и он ужасно, ужасно хороший».

Как сказал Морис Бланшо: «Дружба – это общение с лишённым друзей незнакомцем, которого ты увидел в первый и последний раз в жизни».

А ещё тот же Бланшо писал: «Если жить означает терять, то, возможно, мы наконец поймём, что это почти смехотворно: потерять жизнь».

Именно так обстояло у меня дело с Берроузом в ту незабвенную ночь.

Он был другом на миг, то есть на вечность.

И теряя его, я терял всё, в том числе и себя, недотёпу.

Он был нечеловеческим другом, который мычал, рычал и рифмовал:

Пусть меня уведёт кот. Пусть меня уведёт ёж. Я ещё плохой идиот, Я способен ещё на скулёж. Я ещё не совсем нем, Я ещё не вполне пуст, Я слова всё ещё ем, Я ещё шустрю, карапуз. Я как будто и жду крота, Но оттягиваю приход. У меня торчат изо рта Девять рёвов и семь смехот. Я ищу глазами кита: – Ну когда же ты приплывёшь? И разинешь свои уста? И меня от меня спасёшь?