Александр Бородин – Душа лисы (страница 5)

Вошел Изаму, сел, пахнув чистотой. Сказал безопасный путь через болото. За ним шатёр лидеров бандитов. Красная палатка братьев Кумасо Такэру.

Грустный Сатоси подготовил сигнальную свечу. И они выдвинулись в путь. Бледно-серые тучи закрывали луну. Вдали вздыхали большие звери, ворочались. Кружась, поднимались из-под травы светляки.

Отошли недалеко, принц Ямато обернулся. Спрятанного костра не было видно. У костра осталась Ото Татибана. Он пообещал себе, укололся ногтями. Проведёт следующую ночь с женой. Будет с ней ласков; тишина. Иногда ему грустно от мыслей. Напоминать о внимании к жене. Он вовсе не хотел того. Не желал того своей любви. Чтобы любовь стала такой: невеликой.

Вспомнил встречу в храме Амайи. Перепутал её с тёткиной весталкой. Увидел, – её длинные волосы вились. Её волосы выпадали из-под заколки. Торопился человек с ведром; вправо. Прикрытые зрачки богов, сухие листья. Она всегда тихая и твёрдая. Сейчас Ямато думал о ней. Неловко шагал в платье босиком. Его друзья – команда – шли впереди. Всегда тихая, всегда любимо-странная. Сказала у сосны у ворот. Тебе не надо умирать – тогда. Почему я – тогда – не спросил? Что она имеет в виду? Тёткина гостья, весталка храма Амайи.

Изаму жестом показал остановиться, обернулся. Его глаза по-кошачьи бездонно светили. Он показал вверх, изломанный мизинец. Провёл рукой на запад; кваканье. За болотом горели костры, лагерь. Принц Ямато поправил рукава платья. Скрыл широкие запястья; было тихо.

На севере дважды гавкнул шакал. Далёкий звук, отраженный от воды. Все замерли; было тихо, кваканье. Иногда яркие, иногда еле-еле – звёзды. Низкие, мерцали в чёрно-синем.

Принц Ямато прошёл вперёд; босой. Оставил самураев дожидаться сигнала; лай. Ступил на оставленный Изаму знак. Тебе не надо умирать, – сказала. Что бы это – тогда – значило? Говорила она что-то подобное после? Вот шатёр, изобразить застенчивость; камыши.

Корни дуба, поднявшиеся над землёй. Ямато сказал, что изобразил застенчивость. Миядзу попросила – показать; лунная влага. Светил плавающий в воздухе фонарик. Ямато прошелся мелкими шажками, вздохнул. Опустил веки, повернул голову; артерия.

– Милый, да ты ведь оборотень! – Миядзу рассмеялась, – Не хуже меня! – Ткнула носом косточку за ухом. Здесь особенный запах; Ямато вздрогнул.

Недалеко от шатра были казнённые. Два крестьянина, оставленные напоказ; шершни. Один мертвец висел вверх ногами. Его привязали к бревенчатому треугольнику. Второму – нищему – сдавили шею верёвками. Тело вдоль вкопанного ошкуренного столба.

Банда братьев Кумасу грабила деревни. Забирали урожай жестокой земли Кюсю. Кто-то из крестьян решался сопротивляться. Сами или с помощью ронинов. Их убивали, оставляли тела птицам.

У шатра были слышны голоса. Пьяно-заваливающийся младшего брата Кумасо. Ленивый и глубокий – старшего; дальше. Братья обсуждали слухи о принце. Скоро должна прибыть команда Ямато. Молодые самураи, острые челюсти скопцов. Могущество братьев Кумасо растёт страхом. Император Кейко пошлёт целую армию. Ужас императора, потное бессилие принца. Не смогут пройти через болото. Принц с псами будут обстреляны. Старший предлагал обойти с юга. Псы Ямато не чуют тыл. Младший хохотал, мечтал о мече. Отрубленные руки и ноги принца. Вышвырнутые в клетке в море.

Ямато отогнул ткань у входа.

Луна скользнула по гладкому платью. Ямато убрал руку, проскользнул внутрь. Глядел вниз и смиренно стоял. По-девичьи страшился сделать первый шаг.

– О, сюда пожаловала сама Хасихимэ! – Младший Кумасо цокнул, отшвырнул кувшин.

– А может сама горная Ямамба? – Угрюмый голос старшего, чернота глаз. Голос доносился из дальнего угла.

– Какая разница, хоть даже горная? Главное, что она – бледная – красива! – Младший Кумасо подошёл к Ямато. Грубо взял пальцами за подбородок. Поднял лицо принца; кислый запах. Глаза младшего блестели; тихое дыханье. – Подлей нам молодого вина, красавица!

Кумасо отошёл к центру шатра. Уселся на циновку, сдвинув солому. Не удержался – завалился на бок. Захохотал, задрав и задрыгав ногами.

– Ты и правда красивая, Ямамба. – Прямой, злой взгляд старшего Кумасо. Он сидел, затенённый стенами шатра. Его поза – готовность к прыжку. – Непослушные волосы, тёмные широкие глаза. Сильные плечи, узкие кисти рук. – Кумасо мерно дышал, чернота глаз. – Приспусти кимоно с одного плеча.

Принц поднял ладонь ко рту. Прикрыл веки и высоко захихикал.

– Может ты и впрямь Хасихимэ.

Которая устала ждать своего жениха.

Которая ищет любовь сильных мужчин. – Старший Кумасо продолжал; пыль ткани.

– Да будь она хоть кем! Хоть этой старой ведьмой Ямамбой! – Младший Кумасо оттолкнулся, сел прямо. Нашарил кувшин, отбросил, задрал губу. Показал десну без клыка, – А? Клянусь силами шевелящихся яиц – я! Ямамба или Хасихимэ – сегодня узнает! Узнает, зачем нужно её тело. Налей выпить, – выдохнувшись, сказал он.

Ямато засеменил к далёкому кувшину. Чувствовал чужие взгляды; шёлк цеплялся. Присел, прямя спину и шею. Поднял кувшин, повернулся к младшему.

– Нет, ты точно ведьма, старая. Хотя и не старая, ха! – Кумасо вытер рот будто смутившись. Мазнул – от запястья до фаланг.

Он выхватил кувшин у Ямато. Обливаясь беловатой жидкостью, немного выпил. Принц стоял рядом; шакалиный взвизг. Кумасо жадно глянул на Ямато. Снова запрокинул кувшин надо ртом.

Широкий шатёр – он хлопал тканью. Вздувался и опускался от ветра. Просторный, синеватый и почти пустой. В центре белел небольшой костёр. Справа от входа свалены доспехи. Рогатый шлем, копьё, пустые ножны. Рядом со старшим Кумасо – клетка. В ней спал длинный попугай. Стена содрогалась тенью младшего Кумасо. Тень Ямато легонько шевелил костёр.

Коренастый младший Кумасо наконец напился. Свистнул, выбросил вперёд голые ноги. Поднял руки, протянул кувшин Ямато. Тот наклонился; блеск широких скул. Вынул чужой меч из-за пояса. Мокрый рот; блеск широких скул. Прозрачная дрожь костра, резкий взмах. Разрубленное до сердца плечо Кумасо.

Старший Кумасо швырнул себя вперёд. Ударил мечом, Ямато выставил клинок. Лезвия скользнули друг о друга. Кумасо опёрся на выдвинутую ногу. Схватил, наваливаясь, свободной рукой Ямато. Выворачивал ему плечо, трещал тканью. Рванув, резко прижал к себе. Изо рта горело скислившимся саке. Глаза вращались, оглядывали лицо Ямато. Принц коротко, резко махнул головой. Ударил лбом Кумасо в переносицу. Тот отпрыгнул, отдёрнул меч, скривился. Лезвие прошло по руке Ямато. Принц развернулся, завёл меч снизу. И – вонзил его в печень.

Старший брат упал, всхлопнул шатёр. Ямато поднял меч, исцарапанный противовес.

– Погоди, – рукой, – я хочу знать. Кто ты, кто меня убьёт? Кто и откуда ты пришёл? Кумасо – самые сильные на Земле. Насколько хватает сил вообразить – наше. – Старший Кумасо задыхался, опустил руку. – Насколько хватает сил вообразить – мы. Но, видимо, мы – Кумасо – ошиблись.

– Я – Ямато, – смазанные белила подбородка.

– Ты получишь ещё одно имя. – Кумасо Такэру лежал, смотрел вверх. – Ямато Такэру – храбрейший, победивший храбрых. Мы получили имя с честью. Позволь передать это имя тебе.

– Ямато Такэру, – ласково повторила Миядзу. – Он отдал тебе свою храбрость. Вместе с ней – свою жесткость.

– Разве я жестокий? – спросил Ямато. Провёл пальцем Миядзу вдоль позвоночника. Она шумно вдохнула, изогнулась, муркнула.

Принц Ямато поднял веточку, поджёг. Вышел из шатра, тихая тьма. Запалил промасленную нить сигнальной свечи. Чтобы крикнуть, повернулся к лагерю.

– Я – Ямато Такэру! – пустые руки. – Я убил братьев Кумасо Такэру!

Из чёрных палаток выскочили люди. Они не знали, что делать. Команда Ямато уже была здесь. Люди не видели смысла биться. И люди не хотели погибать. Им было не за что. Запасы, вытрясенные из крестьян, – малы. Доспехи убитых нищих самураев – никчёмны. Женщины, похлебки, свитки, статуи – ничтожны. Не держали оружие; они сдались.

Ямато широко откинул ткань входа. Костёр потянулся к зною снаружи. Вокруг него летали бархатные мотыльки. Труп младшего Такэру оставался сидеть. Кровь в длинной ране почернела. Удивлённые глаза лишились пьяной влажности. Остались ум и детская обида. Старший Такэру лежал на спине. Он будто спал – глаза закрыты. Морщины, злые у носа, разгладились. Он был мирен и спокоен. Оба брата Такэру были тихи. Их шатёр пуст и просторен.

* * * *

Они вернулись домой и жили.

Тоскливо ссорились и лениво мирились. Обнимались, иногда Ото Татибана смеялась. Смеялась, когда он прижимался ночью. Она смеялась смеялась и смеялась. Им становилось страшно от смеха. Тогда принц Ямато Такэру уходил. Красным морем волновался сверху клён. Вишни были голы; спали коты. Он уходил и он возвращался. Ступени, перекладины перил, выступы крыши. Всё покрывалось изморозью; стыли сумерки. Принцесса Ото Татибана кормила кошек. Обнаженный затылок – две узкие мышцы. Ямато смотрел, шептал про себя. Шептал, что он её любит.

Они пару раз сидели вместе. Пили чай до поздней ночи. Ото Татибана вспоминала старые походы. Вспоминала разговоры с поваром Яхарой. Ямато – смелость Изаму, верность Джунучи. Говорил о грустном мудреце Сатоси. О безумной весёлости плешивого Масаюки. О ещё более безумном Хитоси. Смотрел на её крупные веки. Говорил себе, что им хорошо.