Александр Большаков – Жизнь – штука длинная (страница 9)
В организмах булькала водка, поэтому Мартын поехал домой на троллейбусе, а Крупный лег спать в машине. Даже после выпитой водки, ему хватило мозгов не бросить столь ценный груз на привокзальной площади. Выспаться ему так и не дали, постоянно подходили либо люди, которым нужно было куда-то доехать, либо проститутки, которым хотелось совместить приятное с полезным: и доехать до дома, и не заплатить денег. Уснул он только в 8 утра, когда все эти потенциальные клиенты и клиентки разъехались по домам.
Проснулся он часов в 12 от стука в окно. Мозг сразу подумал, что подъехала машина ГАИ, однако он увидел в окне довольную рожу Васи. – Ну что, дебилушки, все-таки купили зубную пасту? – задал он ожидаемый вопрос. – В следующий раз сам поедешь – разлепил губы Крупный – выберешь то, что понравится. Вася залез в машину и стал трещать о каких-то делах, которые произошли за те двое суток, которых Игоря не было в городе. Крупный слушал его в пол-уха, смотрел на дорогу, и боялся, что его остановят менты и будет совсем невесело. Денег на штраф нету точно, и без руля остаться никак нельзя. Но в этот день ментовский бог отвернулся от него, он доехал до рынка, на котором стояла их пустая палатка, и, более того, припарковался прямо рядом с ней, что обычно было невозможно. В желтой палатке, которая, ожидаемо, в Калининграде называлась «Янтарь», уже маячила рожа Мартына, более того он держал в руке картонку, на которой было написано «Только у нас ФИНСКАЯ ЗУБНАЯ ПАСТА «Pepsodent». Цены на картонке пока не было, зато неожиданно рядом с палаткой уже толкалось с десяток женщин разного возраста.
– Ну чего, Крупный, почем пасту поставим? – спросил Мартын. – Давай по 600 – ответил Игорь. – Ты бахнулся что ли? 4 конца зарядил! – ответил Вася. – Ну какие 4? – А транспорт, а здоровье? Если она в Питере по 500, чего тут стесняться? Скинем если что…
Весь груз они продали за полтора часа. Последние тюбики они отдавали как водку в 1986 году – по 1 штуке в одни руки. Поднять цену у них не хватило совести, в то время в головах еще бродили заветы Ленина и Пионерской организации.
Еще через час, Мартын и Крупный поехали на вокзал за новыми билетами в Апраксин двор.
ГЛАВА 2. ВТОРОЙ РАЗ НЕ…
Билеты на поезд, на удивление были. Крупный схватил два туда и обратно, и поехал домой, хотя бы принять душ, и побриться. Можно было бы походить и со щетиной, он как раз вписался бы в общую картину Апраксина Двора, но Игорь ненавидел быть небритым, видимо это тоже передалось от отца, за всю свою жизнь, он отца со щетиной не видел ни разу. Было ощущение, что папа просыпается среди ночи, бреется, и снова ложится спать, и все это ради того, чтобы сын не увидел его небритым.
Жены дома не было, он оставил записку «Вечером не жди, я снова в Питер», и рванул на вокзал. В этот раз Мартын не опоздал, а наоборот, стоял возле вагона приплясывая.
– В Псков поедешь? – спросил его Крупный. – С удовольствием бы, но деньги важнее – неожиданно серьезно ответил Мартын. В рюкзаке что-то предательски звякнуло.
– Если бы будем ездить по три раза в неделю, то вместо денег заработаем цирроз – сказал Крупный. – Ой, да какой цирроз… За сутки мы что, две бутылки водки не выпьем? – ответил Мартын. – Э-э-э… две? – удивился Крупный. – Ну, да, две… по 0,7 – усмехнулся Мартын – Что тут пить? Крупный подумал, что еду в дорогу он взять не догадался, а если выпить две по 0,7 без закуски, то можно потерять не только деньги на товар, но и две головы: свою и Мартына.
– Подожди, я сейчас – сказал он, и побежал к ближайшему киоску на перроне. В пустом киоске скучала немолодая продавщица. – Здравствуйте – сказал Крупный – что у вас в продаже? – Коржики – сказала тетка – коржики молочные. Не очень свежие, зато есть можно долго.
– Это у Вас юмор такой, хлебобулочный? – спросил Крупный, и добавил: – дайте четыре. Схватив коржики, он дернул к вагону, времени до отправления осталось минуты три. К его изумлению, проводница была та же, что и в прошлый раз, молодая и розовощекая. Мартын уже давно трещал с ней на разные темы, нагибался к уху, что-то шептал, от чего розовыми у девушки становились не только щеки, но и уши, лоб, и, казалось даже затылок под волосами.
– Слушай – сказал Крупный – ехать же сутки, поговорите еще, пойдем в купе. Мартын на удивление спокойно согласился, еще что-то сказал девушке на ухо, от чего ее розовые щеки стали почти пунцовыми, и шагнул на подножку вагона.
– Быстро же ты псковскую Джульетту забыл – подколол его Крупный. – Любовь любовью, а кушать хочется всегда – ответил ему Мартын – доеду еще до Пскова. Он дернул дверь в купе. За столиком сидел странноватого вида мужик, в трениках и майке-алкоголичке. Майка, когда-то, была белой, но сейчас она выглядела, как ровесница хозяина. Мужик выглядел лет на сорок пять – пятидесят, т. е. для приятелей почти дед. На противоположной полке сидела довольно миловидная шатенка в кудряшках, которая пыталась читать, но мужик явно ей в этом мешал.
– О, сказал мужик – попутчики. Купе точно не перепутали? – Если шестое, то наше, – ответил ему Крупный. – Раз ваше, то меня зовут Гриша – сказал мужик. «На хрен мне твое имя?», подумал Игорь, но ответил: Игорь. Мартын представился кличкой: «Мартын». Крупный перевел глаза на женщину, ей было лет 35, невысокая, стройная, насколько можно было понять по сидящей, и с макияжем. – Милда, – сказала она с замечательным литовским акцентом, – очень приятно. Имя прозвучало как «Мъилда», литовцы часто произносят мягкие согласные, твердо.
Поезд погудел, и чуть-чуть дернул вагоны. Крупный выпустил из рук коржики, положил их на стол и сел рядом с Гришей. Мартын сел на полку к Милде, но, как-то стесняясь, достаточно далеко от нее, как будто боялся доставить ей неудобство. Гриша заржал: – Че, студент, такой робкий? Мартын и правда вел себя как институтка из пансионата благородных девиц, но Крупный слишком хорошо знал своего приятеля, чтобы принять это за чистую монету.
Крупный взял сигареты и пошел в тамбур, это уже было традицией – пойти курить сразу после отправления поезда. Он опять стоял и смотрел на знакомые места, как вдруг дверь открылась и вошел Мартын. – Ну что, когда бухать то начнем? – спросил он. – Да все равно, – ответил Игорь, – Хоть сейчас и начнем. Только у Милды спросим, ей, наверное, не сильно приятно с тремя алкашами в купе ехать будет. – Ты думаешь Гриша тоже будет пить? – А ты его рожу видел? Я думаю, он все в одну харю способен влить.
Мимо прошла проводница, ушла в соседний вагон. Мартын задумчиво посмотрел ей в след и сказал: – Интересно, у нее муж есть? – А тебе не все равно? – ответил ему Крупный. – Да, все равно, конечно, но я представил себе, твоя жена, каждый день уезжает куда-то в рейс, там в вагонах толпа мужиков, все пьют, пристают, я бы, наверное, от ревности умер. – А ты думаешь, что жены моряков в большей безопасности, пока их мужья рыбу ловят где-то в районе Аргентины? – Ну, суда, слава богу, все на иголки распилили, все моряки по домам, – ответил Мартын.
Крупный бросил окурок в окно, они еще постояли, помолчали, и пошли в купе.
– Ну что, студенты, радостно сказал Гриша, выпьем? Он выставил на стол бутылку странной водки «Распутин», емкость у нее была литр, в рюкзаке звякнула еще какая-то посуда. Мартын достал свою, он не покупал новомодные марки водки, приятели обычно пили традиционную водку, «Столичную» или «Пшеничную». Крупный вытащил из бумажного пакета два коржика, положил на стол. Гриша радостно заржал: – Студенты, вы коржиками водку будете закусывать? Под стол упадете после третьей рюмки! После этой тирады, он достал из рюкзака кусок сала, не менее килограмма, и большой каравай черного хлеба. – А ты не мусульманин? – спросил он Мартына – Водку будешь? – Якут, – коротко ответил Мартын – Буду.
Они разлили водку по стаканам, которые Крупный взял возле титана с горячей водой, Милда, пальцем, показала уровень, до которого нужно наливать. Мартын и Крупный бывали в ситуациях, когда нужно было пить, и оставаться с более или менее светлой головой, поэтому они наперебой наливали Грише, а сами пили через раз и не до конца, тем более, что «Распутин» оказался дрянью, какой-то не самый дорогой спирт, разбавленный водой.
Милда тоже пила немного, но, она заметно захмелела и от этой порции спиртного. Гриша уже не мог сидеть, он привалился к стенке вагона, и, периодически, засыпал. Мартын бережно уложил, уже невменяемого Григория на полку, тот мгновенно захрапел.
– Ну вот – сказал Крупный – теперь можно и посидеть нормально. Но Мартын вдруг встал, и сказал: – Пойду-ка я проветрюсь. И, не дожидаясь реакции, вышел из купе. В купе повисла пауза. Крупный не помнил, о чем они говорили несколько минут назад, Милда тоже молчала, и, лучшее что придумал Игорь, это пробормотать: «Пойду я покурю», дернул дверь купе и пошел в тамбур. В тамбуре не было никого, было довольно прохладно, все-таки вечер. Игорь прикурил, стал смотреть в окно и думать о завтрашнем дне, как вдруг дверь в тамбур открылась и туда вошла Милда. – А почему Вы меня не пригласили покурить? – спросила она. – Вы же не ходили ни разу, я и подумал, что Вы не курите. – Курю, когда выпью – хохотнула она. Она достала длинные коричневые сигареты из зеленой пачки. Крупный прочитал «More menthol», и дал Милде прикурить. Снова повисло тяжелое молчание. – Спасибо, что напоили этого Гришу, он мне совсем не понравился, и я боялась, что он начнет ко мне приставать – сказала Милда. – Интересно, сказал Игорь – Гришу Вы боялись, а, скажем меня – нет? – А Вас я ждала. Она придвинулась к нему вплотную, и до того момента, как он успел возразить, прижалась губами со вкусом водки и ментола к губам Крупного. Поцелуй был довольно приятным, Игорь давно отсортировывал женщин с неприятными поцелуями, потому что это было как бы индикатором того, что могло быть дальше. – Милда, простите, но я женат. Вот Мартын – он холостой. – Ваш Мартын, сказала Милда, только что проскакал полуголый от купе проводника к титану за водой. «Вот же метеор», подумал Крупный, а вслух произнес: – Прошу Вас, не обижайтесь.