Александр Большаков – Жизнь – штука длинная (страница 8)

Пышная официантка принесла мороженое и портвейн. Мороженое в шатающейся алюминиевой креманке, а портвейн в граненом стакане с подстаканником. Некстати, Крупный вспомнил, как в институте, во время какой-то пьянки перед дискотекой, он, встав в позу Ильича на броневике, заявил, что он не быдло, и пить портвейн из горла не будет. Оставался вариант пить из маленькой пластиковой пробки, которой это вино и было запечатано. Игорь не помнит этот вечер совсем, говорят, его видели везде, как будто он не ходил, а летал на метле. С тех пор, он не пренебрегал любыми сосудами для питья, избегая, правда, маленьких, на один глоток, рюмок.

Федор ел мороженое так же, как он делал все – быстро и жадно. – Не спеши, сказал ему Игорь, быстро съешь, придется сидеть и меня ждать. – А ты мне еще купишь! – не раздумывая ответил малец. – А вагоны-то считать пойдем? – Напомнил ему Крупный, – Конечно! Я, правда, только до десяти считать умею – сказал Федор. – Ну, ничего, ответил Игорь, до десяти ты, дальше я. «Сколько ж нам болтаться?», думал Крупный, пробираясь через торчащие с верхних полок ноги. Мартына он знал давно, понимал, что в отношениях с дамами тот довольно быстр, тянуть не будет, но, почему-то Игорю хотелось, чтобы хотя бы раз, и именно Полина, отказала.

– Десять – сказал Федор, дальше ты. Они посчитали вагоны с первого до семнадцатого, потом Игорь убедил Федора, что нужно учиться считать и в обратном направлении. Потом понадобилось закрепить знания, и сдать экзамен на количество вагонов. На все ушел примерно час, и Крупный подумал, что он дал слишком много времени Мартыну.

Они с Федором зашли в купе, в котором ничего не напоминало о творившемся недавно, кроме, пожалуй, прядки волос, выбившейся у Полины из косы, и довольной сытой морды Мартына.

– Ты, главное, теперь в Пскове не выйди, – сказал Игорь приятелю, и неожиданно для себя поймал растерянный взгляд Мартына, казалось, тот мысленно спрашивал: – А можно?

– Мама, мама в поезде 17 вагонов, и Игорь научил меня считать до семнадцати! – заорал Федор, и Крупный, слегка расслабившийся в купе, вздрогнул. – Федя, ты вообще спишь когда-нибудь? – спросил он пацана. – Спит – ответила Полина – вот сейчас и ложится уже! Повысила она голос: – Наверх! Она явно умела обращаться со своим отпрыском, потому что через 5 минут Федор уже похрапывал на верхней полке. Крупный тоже полез наверх, он понял, что Федор – это его крест до самого Пскова.

Разбудил его голос латышского таможенника: – Что везете? Полина полезла под полку, стала доставать свой чемодан. Мартын же сказал: – А мы ничего не везем. – Даже зубную щетку? – удивился таможенник – а куда же вы едете? – В Псков – вмешался в разговор Крупный – в гости, вот к этому пацану – он ткнул в Федора пальцем – у него дома есть зубные щетки, от папы остались. Он поймал негодующий взгляд Полины и ледяной Мартына.

– Странная вы компания – сказал таможенник – Счастливого пути!

Часа через три, поезд подошел к Пскову. Федор и Полина начали собирать вещи, Мартын им в этом помогал, и вел себя так, что у Крупного не было уверенности, что тот и впрямь не сойдет на следующей остановке. – Пиши мне – неуверенным голосом сказала Полина Мартыну. – Меня Мишей зовут – ответил Мартын – Михаил Мартынов. – Как Михаил? – заорал Федор – так ты не обезьяна, а медведь…?

Первые десять минут после отправления поезда друзья молчали. Игорь не хотел ни о чем спрашивать, Мартын не хотел ни о чем рассказывать, что было довольно необычно. Чаще они в лицах рассказывали свои приключения, иногда привирая, но иногда и скрывая что-то. Видимо, в этом случае Мартын не хотел рассказывать ничего, либо никак не мог собраться с духом, чтобы сказать все, что думал.

– У меня такой никогда не было, выдохнул он наконец. – Какой такой? Такой рыжей? – Попытался съязвить Крупный. – Вот же дебил – вздохнул Мартын, – Такой, не такой как все. Я правда думаю, вот сгоняем в Питер, потом делать будет нечего, пока товар продадим, я сяду в поезд, и поеду в Псков.

– Вот же торкнуло тебя – ответил Крупный – Прямо завидно, мой друг Ромео влюбился в прекрасную, рыжую, псковскую Джульетту. В целом, весь их диалог до Питера и состоял из взаимных подколок, так время незаметно и пролетело, и поезд начал тормозить перед Варшавским вокзалом.

Крупный много раз бывал в Питере, он хорошо знал его географию, понимал где можно срезать, если пешком, или в какую сторону выходить на разных станциях метро. От вокзала до Апраксина двора, было всего пара остановок на метро, но они решили пойти пешком. Погода была по калининградским меркам мерзотной, а по питерским – вполне обычной: мелкий дождь и туман.

Апраксин двор встретил их суетой, было непонятно, где лавки с оптовыми ценами, где розничные, продавалось там что угодно: продукты, сигареты, одежда, стиральные порошки, в общем все, что позволяет человеку чувствовать себя более или менее цивилизованным, ну, или по крайней мере, не дикарем.

Приятели второй раз обошли рынок по кругу, те цены на сигареты, которые они встречали, не сильно отличались от тех, которые были у них в городе на оптовой базе, и уж точно за этим товаром не стоило ехать тысячу километров.

– Да… – сказал Мартын – приехали, блин. Что ж купить то? В этот момент Крупный увидел, как недалеко стал разворачиваться микроавтобус, остановился, из кабины выпрыгнул молодой парень, и пошел открывать задние двери. Крупный пошел в сторону этого микроавтобуса, ничего не объясняя, просто по наитию. – Да, куда ты? – попробовал его остановить Мартын, но Игорь шел, и шел вперед, ничего не объясняя. Когда он дошел до микроавтобуса, оказалось, что там уже образовывается очередь, в которой они стояли третьими, понятия не имея, что там будут продавать.

Парень вытащил первую коробку, на которой латиницей было написано «Pepsodent mint». – Ё-мое – простонал Мартын – зубная паста, зачем ты встал сюда? – Да, погоди скулить – ответил Крупный – давай хоть цену узнаем. Он понятия не имел, сколько должна стоить зубная паста, но он помнил, что перед отъездом он купил пасту «Жемчуг» за 400 рублей (*рубль в 1993 году). Парень из микроавтобуса достал картонку, на которой было написано: зубная паста «Pepsodent», Финляндия, 150 р за тюбик, цена от коробки. За 1 тюбик цена 500 рублей.

– Ни хрена себе разница – сказал Крупный – можно прям тут встать и торговать по 400, пусть он по 500 продает за штуку. – Да, только нас грохнут тут минут через 10 – ответил Мартын. Ну что, валим отсюда?

– Ты дурак? – сказал Крупный – мы ее по 400 в Кениге сольем….

В результате на все деньги, они взяли, сколько получилось, коробок зубной пасты «Pepsodent», причем там была и паста от кариеса, и паста от камня, паста для детей, и даже паста в виде прозрачного геля, которую они никогда раньше не видели. Мартын, оглянувшись, спер тележку у какой-то зазевавшейся тетки, которая увлеченно мерила войлочные боты, непонятно зачем, ведь на улице был апрель, и они почти бегом двинулись на вокзал. Поезд стоял несколько часов, и стартовал в обратном направлении.

Они заранее выкупили все купе, чтобы не объяснять соседям содержимое их коробок, на последние деньги, прямо на вокзале Мартын купил две бутылки водки, какие-то консервы не разбирая, что там за рыба, буханку черного хлеба, и, чуть не уронив бутылки вспрыгнул на подножку стартовавшего поезда. Выслушав все, что ему высказала проводница, в отличии от дороги сюда, это была тетка на 30 лет старше предыдущей, и в 30 раз страшнее, Мартын ввалился в купе и закрыл дверь на замок. Сигареты это были, или зубная паста – это был товар, и его необходимо было стеречь.

Семь часов до границы, они болтали, возбужденно вспоминая свое приключение в Апраксином дворе, для них это было приключение, хотя ничего необычного не произошло: приехали, купили, уехали. Лишь в один момент, они сделали перерыв на болтовню, это когда поезд прибыл на станцию Псков. Мартын выскочил на перрон, пытаясь там увидеть рыжие волосы Полины, но, увы, ее там не было, и он, вернувшись, откупорил бутылку водки.

В Пыталово, на границу, они прибыли в темноте. Русские пограничники протопали по вагонам не задавая вопросов, на латышской границе, дверь в купе открылась, и в проеме показался утренний таможенник.

– Латышская таможня – начал он, и прервался. – Это снова вы? – Мы – ответил Крупный. – И снова без вещей? – Ну, нет – ответил Мартын – везем зубную пасту. Детские сады Калининграда страдают, детям нечем чистить зубы. Стоматологи задыхаются от работы! – Счастливого пути -пожелал латышский таможенник, и закрыл дверь в купе. Приятели допили водку, впереди была литовская и русская таможни, но в 1993 году, это была лишь формальность.

Поезд загудел, вползая в вокзал, много лет спустя, Крупный, с изумлением увидел, что в Берлине, Hauptbahnhof*, (нем. Главный вокзал) выглядит как точная копия вокзала в его родном Кениге. На перроне, ожидаемо, их никто не встречал.

– Ну, верно, сказал Мартын, на хрен нас встречать? Нас же наверняка порезали в Апрашке. Они договорились, по очереди таскать коробки в машину, Крупный бросил ее на площади перед вокзалом. Машина была только у Игоря, в этом он тоже отличался от своих коллег. Машину ему прикатил из Германии офицер, который служил в Восточном Берлине, прямо перед падением стены. Была это жигули копейка пятнадцатилетней выдержки, и обошлась Крупному в 200 западных марок. Почему-то офицеру, служившему в восточной части, восточные деньги не подходили. К тому же, он перегонял ее в январе, в дикий снегопад, и, ожидаемо, долбанул ее задом об дерево. Так что, Игорю пришлось машину сначала починить, потом эксплуатировать в хвост и в гриву. Иногда он думал, что, если бы не машина, и эти случайные заработки от наркош, его семье пришлось бы очень туго.