Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 88)
Вскоре Александр II погиб, на престоле оказался Александр III, перед которым вся эта скандальная история и всплыла. Тетя Саша прислала новому Царю из Европы письмо:
«Прости великодушно, что я дерзаю беспокоить Тебя настоящим письмом. Милости ко мне Незабвеннейшего моего благодетеля велики, и Ты по своему благосердию повелеваешь продолжить таковые милости. К сожалению, здоровье не поправляется, ожидаемых благоприятных результатов нет. Мне хуже, чем было при отъезде. Пережито много весьма тяжелого. Ужасающая катастрофа 1-го марта. Это останется вечной раной сердца. Перед этим в январе, в Неаполе, во время посещения дяди Низи пережито то, что не желаю злейшему врагу и все это, и упадок сил все возрастающий, получаемый после нашего перехода, и притом сильнейшая тоска по родине, убивает последние силы.
Тянет и влечет на благодатную родину. Высказав все это, умоляю Тебя позволить мне возвратиться в Русь Святую и потихоньку, с помощью Божией, через Николаев и Одессу достигнуть Киева. Ты хорошо знаешь, что я сама по себе нищая, живу Царскими благодеяниями, стало быть, поселиться на осень и зиму в Киеве всецело зависит от Твоей воли и Твоих щедрот.
Жить в Петербурге при моем тяжелом недуге и при нестроении в нашем Доме, при моей слабости – гибельно, и доктор все еще не унывает, надеясь на восстановление параличного состояния обеих ног и правой руки. Да и левая очень слабеет.
Единственная надежда на исцеление – это покойная жизнь. Пожить в Святом Киеве для меня было бы душевною отрадою. Я слышала, что там есть незанятый дворец. Может быть, Ты благосердно примешь мою просьбу. Надеюсь, что хватит жизненных сил добраться до Киева, поклониться святыне. Все зависит от Тебя! Силы уходят, и мне более, чем кому-либо, надо помнить о смерти, и потому прошу Тебя любвеобильно выслушать вопль моего сердца…
Я взываю к Твоему благосердию. Пишу Тебе мое предсмертное письмо. Великое Тебе и Минни спасибо за Вашу ко мне дружбу. Да хранит Вас и деточек Небесная Владычица от всякого зла. Нежно обнимаю Вас, пишу насилу. Всем сердцем преданная Тебе Тетя Саша».
Царь позволил перебраться Александре Петровне в Киев. Там она основала Покровский монастырь, в котором в 1900 году и скончалась…
Николай Николаевич, как только «разделался» с ненавистной «коровой», только и заботился, как бы вернуть из изгнания свою Катеньку. Смерть Александра II развязала руки. Александр III внял просьбе дяди, и Числова снова обосновалась в Петербурге. Она стала полноправной хозяйкой и в Николаевском Дворце в Петербурге, и в усадьбе Знаменка под Петергофом.
Но оставлять все как есть было нельзя, надо было как-то решать эти «несносные» матримониальные вопросы. Оба дяди – Константин и Николай – так просили узаконить положение «плодов любви преступной». (Рожденные вне церковного брака дети не имели никаких прав.)
В конце концов Александр III принял решение, порадовавшее «дядю Коко» и «дядю Низи». В 1883 году их гражданским женам и детям были пожалованы дворянские права и фамилии: Князевы (семье Константина Николаевича) и Николаевы (семье Николая Николаевича).
К тому времени старая привязанность Николаю Николаевичу явно наскучила; у него на примете появились новые «милашки» из кордебалета. Один раз на спектакле ему показалось, что вся стайка этуалей готова ему отдаться, и пятидесятипятилетний мужчина пережил страшное волнение. Но «ароматом закулисья» спокойно наслаждаться ему уже не пришлось. Его «несравненная» была начеку.
Числова не принадлежала к числу тех, кто безропотно принимает неблагоприятные обстоятельства. Она была не из светских (ее мать – кухарка), правила хорошего тона для нее не составляли преграды. «Катенька» устраивала Великому князю скандалы, гремевшие на весь Петербург.
Она зорко следила за тем, чтобы ее высокородный покровитель ни на шаг не приближался к театральному «розарию». Там полно кокоток, о том она точно знала, и какая-нибудь вполне сумеет закабалить «ее дурака». Пару раз она перехватывала игривые записки, и эти «улики» вызывали такие бури, которые Николай Николаевич с трудом пережил. Не стесняясь прислуги, Числова хлестала высоченного и беспомощного мужчину по щекам. Но этим «меры физического воздействия» не ограничивались. Еще она любила колошматить его своими туфлями и швырять в него фарфоровые предметы, некоторые из которых попадали в «бесстыжего».
Генерал-фельдмаршал не раз появлялся на публике с синяками на лице, происхождение которых не объяснял. Но в свете подноготную истории хорошо знали. Генеральша Александра Богданович в октябре 1888 года занесла в свой дневник «последние новости», занимавшие столичный бомонд:
«Этой осенью – Николай Николаевич тогда выехал из Знаменки, распростился со всеми и переехал на ночь в Петербург – вдруг в ту же ночь прислугу Знаменки будят и говорят, что Великий князь вновь приехал с Числовой. Она направилась в его комнаты и в присутствии его камердинера Зернушкина стала вытаскивать все из столов, из комодов, бросать все на пол и кричать, что она найдет все, что ей нужно; что она должна удостовериться, есть ли у него любовные интриги. Зернушкин затем говорил, что жаль было смотреть на Великого князя, – он был сильно расстроен, все просил его собирать вещи, чтобы другие не видели этого беспорядка.
Теперь он запретил себе подавать письма, всю его корреспонденцию несут к ней, она за ним устроила целый строгий надзор. Великий князь рано встает, Числова – в 3 часа, и она ему не позволяет идти спать ранее 2 часов и долее, а если он уснет в кресле, она так сердиться, что заставляет его ложиться еще часом позже. Вот деспот! Как он все это терпит!»
«Несравненная любовь» продолжались еще целый год. Лишь в конце следующего, 1889 года пришло избавление. В тяжелейших муках 3 декабря умерла от рака пищевода Числова. Князь тяжело переживал потерю, плакал, заказывал заупокойные службы. Публику же особенно потрясло, что покойная бывшая балерина оставила огромное состояние: более миллиона рублей получили ее четверо детей.
Самому же Великому князю «насладиться свободой» не довелось. В том же году у него обнаружилась злокачественная опухоль десны («костоед»). Болезнь прогрессировала, перекинулась на мозг.
Безнадежного дядю Низю в 1890 году Александр III отправил в Крым, где тот, превратившись в полную развалину, и прозябал. Почти год длилась агония. 13 апреля 1891 года Великий князь преставился. Вскрытие установило, что у него было «разжижение мозга».
Глава 23. Чистая и сильная, как смерть!
Она родилась 25 мая (6 июня) 1872 года на западе Германии, в живописном прирейнском городке Дармштадте, столице Гессенского герцогства. При крещении по лютеранскому обряду ее назвали Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса.
Она стала шестым ребенком в семье герцога Гессенского и Рейнского Людвига IV (1837–1892) и его жены, урожденной Английской Принцессы Алисы (1843–1878), второй дочери Английской Королевы Виктории. Ее имя на немецкий манер звучало как «Аликс», по-английски же – «Алиис».
Золотокудрую принцессу близкие звали «Санни» («Солнышко»). Мать писала про нее Королеве Виктории, что это «милая, веселая маленькая девочка, всегда смеющаяся, с ямочкой на щеке». «Санни, вся в розовом, прелестна, ее все обожают».
Английская Принцесса Алиса и Людвиг (Луи) Гессенский были счастливы в браке. Жена боготворила супруга, считая его образцом порядочности и искренности. Своей матери Английской Королеве с полной откровенностью писала: «Когда я говорю, что люблю своего мужа, то этого едва ли достаточно: здесь и любовь и уважение, увеличивающиеся с каждым днем и часом, и какие и он, со своей стороны, выражает мне так нежно и любовно.
Чем была моя жизнь раньше в сравнении с настоящей! Это – такое святое ощущение быть его другом, чувствовать такую уверенность, и когда мы вдвоем, то имеем тот мир, какого никто не может ни отнять от нас, ни нарушить. Моя судьба действительно благословенна, но все же, что я сделала, чтобы заслужить такую горячую и усердную любовь, какую дает мне мой дорогой Людвиг! Я восхищаюсь его добрым и благородным сердцем больше, чем могу сказать. Как он меня любит – ты знаешь, и он будет тебе хорошим сыном».
Обвенчавшиеся в 1862 году, Алиса и Людвиг более десяти лет наслаждались семейной идиллией. Несчастье пришло в 1873 году. Тогда умер шестой ребенок Фридрих, их трехлетний «Фритти», умер от страшной болезни – гемофилии. Это был первый знак беды, поразившей потомков Английской Королевы Виктории.
Через пять лет, осенью 1878 года, страшное событие обрушилось на Дармштадт, на семьею герцога Людвига – эпидемия дифтерии. Заболели все дети, кроме Елизаветы. Мать самоотверженно боролась с недугом, сама ухаживала за больными, ночи напролет просиживала у их кроваток. Несмотря на заботы, младшая дочь Алисы и Луи четырехлетняя Мария (Мэй) умерла в ноябре. Через несколько дней заболела и сама мать. Прошла неделя, и Герцогини не стало.
Принцесса Алиса умерла в 35 лет, оставив пятерых детей. К тому времени дочери Виктории было пятнадцать лет, Елизавете – четырнадцать, Ирэне – двенадцать, Эрнсту-Людвигу – десять, а Алисе – шесть.
Хотя Алиса и была еще совсем в юном возрасте, но помнила то событие в подробностях. Для золотокудрой девочки с «ямочками на щеках» смерть матери осталась неизлечимой сердечной раной. Той поздней осенью навсегда для Нее изменились цвета окружающего мира. «Это было безоблачное счастливое детство, постоянно солнечный свет, а потом – огромная туча».