Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 74)
Свадьбу назначили на 26 октября. Но затем, по нездоровью Императрицы, отодвинули на 28-е. Времени оставалось мало, и Александр целыми днями был занят встречами, обсуждениями, заседаниями в Государственном Совете, хлопотами по устройству Аничкова Дворца. Эта круговерть изматывала и раздражала. Бесконечные визитеры с поздравлениями, депеши из всех концов света, суета, суета.
Радости только и было, когда видел Минни. Они теперь вместе говели перед свадьбой, вместе молились. Невеста впервые исповедовалась в России. Но еще накануне церковной исповеди сообщила своему жениху, что в ее жизни была и еще одна любовь. В юности она увлеклась молодым аристократом, сыном датского премьер-министра графа Мольтке. Александра эта откровенность ничуть не обескуражила. Все это было когда-то давно, в старые времена, а теперь все забыто и прощено. У них начинается совсем другая жизнь.
Стали съезжаться гости на свадьбу. Брат Дагмар Фредерик прибыл 20 октября, и сестра так радовалась снова видеть брата. Ей было в эти дни очень непросто, требовалась поддержка, а никого из близких часто не бывало рядом. Родители далеко, Царица больна, Царь все время занят, а Александр, ее дорогой жених, мог бывать с ней лишь урывками.
Затем приехали Прусский кронпринц Фридрих-Вильгельм, принц Герман Веймарский, а 25 октября, в сопровождении блестящей свиты, прибыл Наследник Английского Престола герцог Уэльский Альберт-Эдуард, муж сестры Александры.
Цесаревич встречал всех высокородных гостей, а с Принцем Уэльским быстро установились самые дружеские отношения. Сын Королевы Виктории попросил Русского Престолонаследника называть его просто «Берти» и быть с ним на «ты»…
Каждый день череда приемов, проходов, балов, официальных обедов, вечеров. Александр Александрович был вконец заторможен и за два дня до свадьбы записал в дневнике:
«Я теперь нахожусь в самом дурном настроении духа в предвидении всех несносных празднеств и балов, которые будут на днях. Право, не знаю, как выдержит моя милая бедная душка Минни все эти мучения. Даже в такие минуты жизни не оставляют в покое и мучат целых две недели. Это просто безбожно! И потом будут удивляться, что я не в духе, что я нарочно не хочу казаться веселым. Господи, как я буду рад, когда все кончится и, наконец, можно будет вздохнуть спокойно и сказать себе: теперь, можно пожить тихо и как хочешь. Но будет ли это когда-нибудь или нет? Вот это называется веселье брачное. Где же оно и существует ли оно для нашей братии? Пока я еще не отчаиваюсь и уповаю на Бога, хотя и тошно приходится иногда.
Что меня больше всего огорчает, так это то, что прихожу иногда к моей бедной душке в таком расположении духа и не могу удержаться, чтобы скрыть это. Каково же ей выдерживать все это и слышать от меня вечное ворчание и неудовольствие. А она, душка, для меня пожертвовала всем и даже оставила своих родителей, мать и отца, родину свою покинула, а теперь я в таком настроении духа прихожу к ней и постоянно почти такая история. Да укрепит нас Господь Бог в эти важные минуты нашей жизни. Все упование мое на Него!»
Наконец-то настало это долгожданное число – 28 октября, день, который навсегда останется в их жизни самым радостным и счастливым. Не только они его будут отмечать; на несколько десятилетий он станет праздником Императорской Фамилии.
Встали около половины девятого. Чашка кофе, приход друзей и родственников. Затем – обедня в Малой церкви, где присутствовали только четверо: Царь, Царица, Минни и Александр. По окончании разошлись по своим комнатам и стали одеваться к свадьбе. Цесаревич быстро надел щеголеватый мундир казачьего Атаманского полка, шефом которого был. Но потом долго пришлось ждать, пока облачат в свадебный наряд невесту.
Когда двери отворились, то Александр замер в восхищении: на его Минни был сарафан из серебреной парчи, малиновая бархатная мантия, обшитая горностаем, на голове – малая бриллиантовая корона. Невеста была великолепна.
Процессия тронулась в церковь. В начале 2-го часа состоялось бракосочетание по обычному чину. Император Александр II взял их за руки и подвел к алтарю. Венцы над головами держали: у него – братья Владимир и Алексей, у нее – Датский Кронпринц Фредерик и кузен жениха Николай Лейхтенбергский. Вся церемония не заняла много времени, но стоила многих переживаний и жениху и невесте, теперь соединивших свои жизни перед алтарем.
Последующее было утомительным и малоинтересным для новобрачных. Парадный обед в Николаевской зале с музыкой и пением. Поздравления, тосты за счастье молодых. Вечером в концертном зале молодые принимали поздравления дипломатического корпуса, а по окончании в Георгиевском зале – полонезный бал. Народу «была пропасть», и стояла страшная духота. Затем, пройдя торжественным шествием по всем парадным залам, молодые в золотой карете отбыли в Аничков, где был накрыт ужин для членов фамилии.
Цесаревна первый раз оказалась в своем доме. Теперь здесь она полноправная хозяйка, но находилась в таком подавленном состоянии, что мало что видела и никак не могла освоиться. Ужин был утомительным, было видно, что новобрачные устали. Скоро все разъехались, остались лишь Александр II и Мария Александровна. Царица удалилась в комнаты Минни, а Император остался с сыном. Родители готовили детей к брачному ложу.
Согласно старой традиции в первый раз жених должен войти к невесте в тяжелом и громоздком халате из серебреной нити. Но Александр не чувствовал ноши. Он был как в лихорадке, плохо соображал, мысли путались. Без четверти час ночи Императрица вошла к мужчинам и со слезами на глазах сказала, что «пора, Минни ждет». Александр встал, попросил родительное благословение и на подгибающихся ногах вошел в спальню, запер за собой дверь.
Огни были потушены, горела лишь одна свеча на маленьком столике. В полумраке на постели он увидел испуганное лицо Минни. Он подошел, обнял ее… И провалились куда-то, и закружились и полетели вдвоем. И перестал существовать весь остальной мир, а лишь он и она, вместе, в едином порыве, в радостном вздохе, навсегда. Они стали мужем и женой.
Глава 18. Золотой мальчик
Последний Царь Николай II – одна из самых загадочных фигур русской истории. О нем столь написано поверхностного и лживого, как, наверное, ни о ком ином из известных персонажей истории. Даже после того, как Он – последний христианский Царь в истории человечества – был причислен к лику Православных Святых, поток злобных измышлений не иссякает. Причины и импульсы подобных злонамеренных фабрикаций не являются предметом рассмотрения в настоящей книге.
Здесь важно подчеркнуть только главное: Царь Николай II и в историческом, и в духовном смысле – знаковая фигура переломного времени России. А потому в его опубликованных биографиях сплошь и рядом подлинное и настоящее переплетено, а часто и затемнено, мнимым и фальшивым.
Даже дата Его рождения вызывает споры. По принятому в прошлом веке в России Юлианскому календарю («старый стиль») Император Николай II Александрович родился 6 мая 1868 года в день Иова Многострадального. В XX веке дату Его рождения чаще всего почему-то отмечают 19 мая по утвержденному в 1918 году Григорианскому календарь («новый стиль»), хотя разница между двумя летоисчислениями для XIX века составляла 12 дней…
Он появился на свет солнечным майским днем в Александровском Дворце Царского Села близ Петербурга, в этом «русском Версале», где традиционно проводили летние месяцы члены Императорской Фамилии. Знаком царскородного происхождения отмечен с рождения: Он первый и любимый внук Императора Александра II. Его отец, тогда Цесаревич, Александр Александрович; мать – Цесаревна Мария Федоровна, урожденная Датская Принцесса Дагмар. Николай Александрович приходился внуком и Императору Александру II, и королю Дании Христиану IX…
Первые месяцы 1868 года доставили Цесаревичу и Цесаревне немало переживаний. Александр уже с конца предыдущего года знал, что жена в «интересном положении». Очень переживал. Минни переносила свое положение непросто: приступы слабости одолевали, боли мучили, да порой так, что свет был не мил. Хотя она держалась мужественно, редко жаловалась, но супруг и без слов все видел.
Первое время, как стало известно, что ожидается прибавление, муж с женой редко о том вслух говорили, боялись «спугнуть счастье». Один раз они уже ошиблись. Летом 1867 года, находясь в Дании, они решили, что Минни беременна. Все признаки вроде бы были налицо; о том вполне определенно сказал доктор Юлиус Плум (1829–1915) – личный врач Датской Королевской Семьи.
Оповестили близких, а Царь Александр II и Царица Мария Александровна даже уже молились за благополучный исход. А потом пришлось оправдываться. Цесаревичу довелось иметь неприятный разговор с Папа́, который устроил сыну выговор за то, что не проверили все основательно, прежде чем разглашать. Это ведь дело государственной важности и никакое легкомыслие недопустимо!
С начала 1868 года сомнений никаких не оставалось, а грядущие роды занимали все помыслы. В середине апреля Цесаревич с Цесаревной переехали из Петербурга в Александровский Дворец Царского Села. Рядом, в Большом Дворце, обосновались Царь с Царицей. Важного события можно было ждать в любую минуту. Акушерка бессменно дежурила во Дворце.