Александр Бестужев – Зябликова Зина и методы нерационального мышления (страница 11)

— Слушай, Всевидящий жнец, — съязвил он, — ну, и в чём проблемы? Мы обещали тела бальзамировщику — так они есть. Нужны живые люди — отправь жандармов в город, пусть наловят первых встречных. Какая нам разница чем откупаться...

— Ты не понимаешь, младший! Если хоть кто-то из хозяев узнает, что мы держали в клетке ученицу самой..., — он показал пальцем вверх и так выразительно посмотрел в потолок, словно оттуда за ним наблюдала сама владычица тьмы, — нас всех ждёт такая смерть, что лучше пойти и самим удавиться.

— Меня смущает, почему в этот раз бальзамировщик решил прибыть так рано? — подал голос Острожиц. — Для них это не свойственно.

— Сдал кто-то! — однозначно какая-то крыса из жандармов донесла, — гневно добавил младший дознаватель.

— Ну, крыса не крыса, а всех причастных я уже отправил на отлов населения. Как только они вернутся — ты, — корявый палец Пацюка ткнулся в живот импозантного мужчины с усиками, — возьмёшь девчонку и вместе с этими неудачниками отправишься в район мёртвых! Избавься от неё!

— Но как же? А что если её будут искать?

— Будут! Конечно будут, тупая твоя башка! — вспылил карлик.

— Скажи мне где лучше спрятать мокрые камни? Да на морском дне! Это же последнему чхалу* понятно!

Острожиц опять нервно погладил усы. Он отлично понимал, что лично он мало чем рискует, всё же он только исполнял приказ, да ещё и вылечил девушку, потратив все силы, но идти против мерзкого карлика ему тоже не хотелось.

— Госпоже Септиене не составит труда разговорить даже труп двухнедельной давности. Может быть стоит просто вернуть девушку ей с принесёнными извинениями? — забросил он последний камень, надеясь на понимание того существа, что смотрело на него горящими от ярости глазами.

— Засунь себе эти извинения знаешь куда? Иди лучше проверь как девчонка. С утра она в себя так и не пришла.

После того, как за спиной местного мага закрылась дверь, Пацюк выждал некую паузу, и только после этого уставился немигающим взглядом в мутные глаза младшего дознавателя.

— Брат, я надеюсь ты понимаешь в какую глубокую зелёную дыру мы с тобой попали? Эти люди... Им нельзя доверять. Возьми проверенных гхыров** и проследи за магом. Как только он выполнит свою работу — всех в расход. Только так мы сможем скрыть смерть девчонки от хозяйки. Иначе завтрашний рассвет для нас уже не наступит.

— Брат, а ты не боишься, что излишний фон смерти наоборот привлечёт их внимание?

— Ничуть! Хозяевам давно наплевать на людей. Они только корм, только инструмент для них. Одним десятком больше, одним меньше — им будет всё равно. В крайнем случае мы всегда можем это списать на культистов. Побегаем пару дней, создадим видимость расследования, а потом всё заглохнет и все обо всём забудут.

Зина Зябликова

Пробуждение моё было необычным. Сначала мне снилось, что я плыву по розовому морю, качаясь на волнах, а рядом со мной плавают розовые единорожики. Такие забавные, что я подплыла к одному из них, уцепилась за рог и стала гладить длинную белую шерсть. Единорожек почему-то не оценил мою нежность и завопил грубым мужским голосом.

И вот тут, я проснулась.

Первое, что бросилось в глаза, когда я их открыла — это было возмущённое, красное от гнева, лицо господина Острожица. Его усы топорщились вверх, а он, ухватив мою руку, всеми силами пытался оторвать её от своих штанов.

В ту самую минуту, пришло осознание всей нелепости ситуации: «Я, довольно миловидная молодая девушка, лежу обнажённая на столе, перед мужчиной, в то время как он, орёт от боли, гнева и возмущения».

А ещё через несколько секунд, в комнате стало не продохнуть от вломившейся в неё стражи.

И вот тут, закричала уже я. Причём кричала я так, что от моего крика в коридор вынесло не только стражу, но и самого мага, больно наподдав ему дверью напоследок, для ускорения.

И только найдя небрежно брошенную на стоящий рядом со столом стул, одежду, и одевшись, я наконец выдохнула.

Зеркала здесь не было и посмотреть, как я выгляжу со стороны, не представлялось возможным. Всё что смогла — это провести руками по волосам, проверив — не торчат ли они в разные стороны. В остальном, моё тело было, как ни странно, свежим и чистым.

Исподнего мне не дали, так что пришлось довольствоваться лишь длинным сарафаном, коротенькой рубашкой, да старыми поношенными перчатками, достающими до самых локтей.

Наличие последнего аксессуара мне показалось странным, но я всё же натянула перчатки, в расчёте, что это какая-то дань здешней моде.

— Госпожа, можно войти? — раздалось из-за двери.

«Смотри Зинка — ты теперь госпожа! Перчаточки подогнали, а плёточку забыли!» — раздался мой внутренний голос, и я прыснула от смеха.

— Я уже оделась, вы можете зайти! — меня так и подмывало подколоть на эту тему стражника, но я всё-таки сдержалась.

Вошедший бросил на меня какой-то жадный похотливый взгляд, а затем попросил следовать за ним на улицу, где меня должен ждать местный маг.

Нога уже не болела, опухоль спала и от вчерашнего ужаса остался только один большой синяк, поэтому я — довольная и счастливая — поскакала за невозмутимо бредущим стражником.

Собравшиеся на улице вчерашние жандармы почему-то не разделяли моего хорошего настроения. При виде меня они сначала покраснели, потом побледнели и замерли, подобно восковым фигурам мадам Тюссо.

Вывалившийся из повозки Острожиц смотрел на меня с такой жалостью, словно провожал в последний путь горячо любимого родственника, безмерно богатого, но так и не вернувшего ему при жизни долг.

Маг подал руку, и я, подхватив полу сарафана, второй рукой, поднялась в повозку и села на узкое кожаное сиденье.

Скрипя зубами, Острожиц сел рядом и транспортное средство медленно отчалило в неизвестном направлении.

Только сейчас, оказавшись в окружении жандармов, марширующих вокруг медленно едущей в неизвестном направлении повозки, я подумала о том, что меня никто так и не удосужился покормить.

Я выразительно посмотрела на мага, но тот упрямо пытался меня игнорировать.

— А ведь вы поступаете некрасиво, господин маг.

Острожиц вздрогнул, но не рискнул повернуть голову в мою стороны, лишь его усы топорщились, выдавая истинное положение дел. В эту минуту он показался мне похожим на огромного лощёного кота, такого же наглого, самовлюбленного и плюющего на всех с высокой колокольни.

— Мало того что вы не представились, вы ещё и игнорируете меня.

Лицо мага, после подобных слов, внезапно побелело, и он буквально выдавил из себя: «Меня зовут Пиш Острожиц, и я являюсь магом-дознавателем жандармерии, моя госпожа»

— Если я твоя госпожа, то почему меня до сих пор никто не накормил?

После этих слов к бледности мага добавился ещё и тик левого глаза.

Не прошло и двух минут, а мне в повозку принесли небольшой свёрток немыслимо вкусных жареных пирожков с какой-то ароматной начинкой, по вкусу очень похожей на смесь айвы и яблока.

Повидло просто сочилось сквозь пальцы, капая на повозку, на одежду, а я ела и не могла оторваться, закатывая от удовольствия глаза — на столько эти пирожки были безумно вкусными.

Сидящий рядом Пиш опять отвернулся, но теперь уже судорожно сглатывая слюну.