Александр Бережной – Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия (страница 8)
Только говорить так и не научилась.
Учитель Орландо говорит и не научится – не всем драконам дано разум обрести, и похоже Искорка из этих несчастцев.
Но ничего, и без того хорошо ей будет.
Вон золотишко, учуяла, что батя дал.
Не стал сразу всё отдавать. Пару монет дал и всё, а то знаю я её – сколько золота б не было – всё стрескает под чистую. Сплошной убыток, а не дракон.
– Ви, ты извини, можешь за Леттой сходить – мне б с Виолеттой поговорить. Я демона привёз. Надо б глянуть, она ж в это разбирается. – попросил я девушку, продолжая чесать Искорку.
– Вас мужиков не поймёшь – вон дедам молодых подавай, а ты всё больше по старухе этой. – вроде как оскорбилась Ви в ответ.
– Не по старушке, и ты не нравишься, и сестра твоя. Мне все нравятся. Ты ж знаешь.
В ответ Ви фыркнула, всем свои видом показывая – «нет никакой веры вашему мужскому племени».
Фыркнула, но всё же за Леттой пошла.
Бедрами так покачивая.
Было б чем покачивать.
Виолетта как всегда выглядела так, что хотелось плюнуть на всё и сделать ей предложение.
Что я принципе уже пару раз и делал.
Оба раза это было фиаско.
Но не смотря на это, я не то чтобы на данный совсем отказался от этой идеи.
Глупо отказываться от столь роскошной женщины просто потому что она не воспринимает тебя всерьёз.
И что бы там Ви не говорила по поводу того, что и она, и Летта через пару десятилетий станут такими же – звучало это не очень убедительно. Пару десятилетий это ж когда ещё будет? А Виолетта вот она – лёгкая снисходительность в цепких, оценивающих глазах. Уголки рта приподняты в полуулыбке, будто она знает о собеседнике что-то, чего он сам о себе не догадывается.
Морщинки у глаз – прекрасны.
Сегодня на Виолетте был плотный кожаный корсет поверх просторной рубашки. Штаны из прочной ткани, заправленные в высокие сапоги, подчёркивали неимоверно длинные ножки.
Ох, эти ножки… моё почтение – если б было можно любоваться на них до заката, я б не отказался.
Высокая, поэтому почти всегда смотрит на меня сверху вниз, но мне это даже нравится.
Через плечо перекинута сумка – арсенал полевого хирурга: скальпели, иглы, пузырьки и склянки, перевязочный материал.
И никаких украшений.
Не любит она их.
Уж я-то знаю – сколько всего притаскивал.
– «Девичьи слёзы», значит, в дело пустил, изувечил, клеймил, а потом ещё для верности, чтоб точно шансов твою демонюку откачать было ещё меньше, занялся чем угодно, кроме того, что сразу позвать меня.
Это она так меня поприветствовала.
Есть всё-таки у неё в сердечке место для меня – вон сколько слов.
Обычно из неё слова лишнего не вытянешь – сразу рассыпается на Ви и Летту. А вот те – болтушки. Трещат без умолку, что голова разболеться может, – прям не верится, что каждая из них может в Виолетту вырасти.
– Орландо сказал, что должна выжить, но надо тебе показать, когда время будет.
– О-о-о-о, ну если сам маэстро Орландо Дорийский сказал, то, конечно… он же у нас светило, боевой маг высшей квалификации, а я что… мне можно и всю возню, всю грязь оставить… мне ж не привыкать, в имперской гвардии даром что ли служила в медсанбате?.. Истинный, дай мне сил…
Слушая ворчание Виолетты и довольное порыкивание Искорки, я сам не заметил, как скормил дракошке ещё пару золотых.
Хитрая животинка – умеет выманивать вкусняшки. Или может это я слишком увлёкся любованием вида Виолетты со спины, пока та возилась с демонюкой? Может, очень даже может быть…
Видно ведь не зря там склонилась на демонюкой – даёт мне полюбоваться ножками.
А я и доволен.
У меня тяжёлая ночь была – отчего же ножками не полюбоваться, тем более такими?
Я б даже сказал – грех такими ножками не любоваться, если есть такая возможность.
А так как и без того грехов за мной водится достаточно – не стоит обзаводиться ещё одним.
Вот и любуюсь, чтоб не было греха, значит.
– Оболтус, хватит слюни пускать, я тебя спрашиваю, – чем кормить демона знаешь, как ухаживать? Этот умник Орландо Дорийский тебе хоть что-то объяснял или врать возьмёшься, что и так сам всё знаешь? – Виолетта, для верности, легонько пнула мою ногу.
Учитель Орландо на эту тему ничего не сказал, а мои скромные познания в демонах говорили, что едят они людей, точнее память людскую, их знания, оттого чем больше демон проводит времени в нашей реальности тем, могущественнее и опаснее становится.
– Первое время таскай с собой везде. Ей хватит и обычных разговоров, а там придётся тебе вслух книжки читать, истории рассказывать… ну или людей скармливать, но не думаю, что тех пьянчуг, с которыми ты обычно задираешься, ей будет на долго хватать…
Вот оно чего учитель Орландо не протестовал против клеймления. Решил, значит, таким образом, что я подтяну теорию, книжки демонюке этой читая. Уверен, гаденько так лыбился под своей маской, представляя, что будет, когда я узнаю про это.
Ой, да не беда – у дедов историй на век припасено, и без книжек сытная жизнь демонюке гарантирована.
– Оболтус, ты хоть кивни, что меня услышал.
Кивнул.
А как не кивнуть, когда тебя такая женщина просит?
И всё ж отсюда, с земли, вид на Виолетту открывается просто изумительный.
Мне даже немного грустно стало, когда в лёгкой дымке она вновь распалась на Ви и Летту.
Учитель Орландо как-то пытался затащить Виолетту в свою лабораторию, для исследований, ну тогда я ещё мелкий был. Оно хорошо, что мелкий был – не хотелось бы на глазах у Виолетты меня разделал под орех. Хотя с другой стороны, – вполне возможно, что она, проникнувшись благодарность к изувеченному спасителю, ухаживала б за мной.
Эх, мечты, мечты… если б мне серьёзно досталось, чёрта с два мама бы ко мне кого подпустила, тем более ту из-за которой мне и досталось…
Летта, конечно, сразу смоталась – с дедами у неё дела, она им взамен ног и глаз. Пройдоха как-то обмолвился, если так дело и дальше пойдет, придётся её в Мародёры принимать.
Ви, пройдясь туда-сюда, резко присела на корточки рядом.
Её внезапность заставила Искорку вздрогнуть.
– Слюни подотри. – мазнула она платком у меня по губам, и также внезапно, как оказалась на корточках, вновь оказалась на ногах.
Наглые зелёные глаза светились самодовольством.
И никаких морщин в краешках тех глаз.
– И научись уже ценить прекрасное. – тут же добавила она, демонстративно выставив ножку.
Ножки у Ви тоже был умопомрачительно длинны.
И ножки эти были обтянуты узкими, поношенными кожаными бриджами не тёмного, а выгоревшего до пепельного оттенка цвета. Бриджи не утягивали фигуру намеренно, а просто честно обрисовывали каждую линию длинных, сильных мышц, лишённых и намёка на мягкость. Они были заправлены не в высокие сапоги, а в грубые, но лёгкие сапоги-чулки из тонкой кожи, которые облегали икры почти как вторая кожа.
Вместо корсета – короткая, облегающая без намёка на утяжку кожанка-безрукавка поверх простой льняной рубахи с закатанными по локти рукавами. Кожанка чётко обозначала узкую, почти юношескую талию и резкий переход к бёдрам – не пышным, а узким, костистым. Никаких намёков на роскошные формы Виолетты – только энергия, собранная в тугую, стремительную пружину.
– А ценю. И ценил бы больше, если б дали потрогать, а не только поглядеть. – не слишком стараясь попытался я ухватить девушку за лодыжку.
Промазал, чем вызвал взрыв схема.
– Наглый орк, слишком много себе позволяешь.