Александр Бережной – Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия (страница 10)

Потом ещё немного всыпал.

И только после скомандовал:

– Descanso.

Занятие окончено.

Можно теперь пойти смыть пот, переодеться, а потом и заняться подготовкой к завтрашнему походу потому как кошель с золотом от бати это, конечно, хорошо, но надо самому на жизнь зарабатывать.

– No hay cosa más alta para el hombre que ser diestro. – назидательно добавил дед.

«Нет для человека ничего выше, чем быть искусным». – любит дед умные словечки и фразы, хорошо, что хоть вне тренировок не применяет, а то без словаря с ним трудно было бы общаться.

Ви, вдоволь налюбовавшись на мои унижения, бросила что-то неразборчивое, но ясно унижавшее моё достоинство честного орка, и пошла. Ей тоже надо было искупаться и переодеться.

Я же вернул шпагу на стойку и замер, прикидывая – стоит ли подмести двор после занятия.

Вроде как подмести полагалось, а вроде как и смысла особо в этом не было.

– Да иди ты уже. – верно истолковав моё замешательство, дед махнул рукой. – Только Trapisonda не забудь прихватить.

– Смутьянку? – переспросил я, не поняв о чём это он.

– Проказницу. – поправил меня дед и указал на демонюку.

Проказница… славное имя.

Пусть будет Проказница.

Дед знает толк в именах.

Помылся, надел новый комплект одежды. Самые простые штаны и рубаху – в таких ходят все работники на вилле.

И прибывая в хорошем расположении духа, пошёл в амбар, где у меня был оборудовано нечто вроде личного склада, – завтрашняя охота обещала затянуться на дней семь, а может и на всю декаду.

Шёл я, значит, в хорошем расположении духа, только для того чтобы это самое расположение духа мне испортила одна донельзя рыжая особа, которой, в отличии от меня, и мыть-то особо было нечего, оттого она успела заглянуть на кухню и теперь с лицом, на котором было написано превосходство, уплетала бутер столь исполинских размеров, что приличной девушке к нему и приближаться не стоило, а то от одного взгляда она могла потолстеть сразу на килограмм.

Сидит на столе, подогнув одну ногу под себя, а другую вытянув – чтобы было видно всю её длину. Как и я решила переодеться в домашнее. На Ви теперь такая же и на мне льняная рубашка, только, в отличии от моей, у той, что на Ви концы завязаны узлом на уровне талии, обнажая плоский живот и линию талии. Ну был бы у меня такой же живот – я б тоже хвастался на каждом углу. Рукава рубашки закатаны до локтей, открывая стройные, жилистые предплечья.

Такие же как и у меня непритязательные штаны подвёрнуты до колен, обнажая икры.

И никакой обуви.

Как, впрочем, и у меня.

Сидит, лыбится и жрёт, значит, что спёрла на кухне и моих между прочим дедов. И бутыль вина у задницы стоит.

Вот даже смотреть не надо, отсюда носом всё чую: кусок чиабатты, намазанный раздавленным чесноком с оливковым маслом, много чеснока и много масла, если всё же не только нюхать, а ещё и смотреть – капелька стекает по руке, пачкая только что вымытую кожу. Сверху – ломти прошутто крудо и листики рукколы для остроты.

– Орк, ты точно помылся? – демонстративно понюхав воздух и скривившись после этого спросила у меня Ви.

– Это ещё что – представь, что будет на охоте, когда я с неделю мыться не буду.

– Грязный орк, как ты можешь говорить столь отвратительные вещи девушке, да при том что она ест?

– А чего эта самая девушка ест сама и не делится со мной? Я ж вроде как из нас двоих тараном работаю. Мне кушать надо много. Опять же повозку тащить мне. И кормить меня надо сытно, если одна рыжая особа не хочет на своём горбу вещи тащить

– Ладно, ладно, выпросил, жри уж. – протягивает она мне свой бутерброд.

Прежде чем принять дар аккуратно опускаю на стол Проказницу и замечаю, за задницей этой рыжей лисицы тарелку со вторым бутером, нормального, человеческого размера.

– Рыжая, характер у тебя…

– Молчи уже, жуй. – заткнула она мне рот монструозным бутером.

Чесночка в достатке. Как я люблю.

Свой бутер, тот что прятала, с песто сделала, как сама любит.

Посидим, пожуём, а там готовиться к охоте начнём.

Серьёзное дело – стая волков завелась у деревеньки Трес-Коллинас, что в трёх днях пути от Новой Вероны. Собранный местными отряд охотников сгинул в лесах. За сотню монет никто под это дело не подвязался – кто за такие деньги полезет в лес, где возможно волколак со стаей завёлся, что уже успел отрядом охотников закусить?

Пришли люди к деду – к Святому Баско Избавителю – просили о помощи, а там слово за слово и рыжая тут как тут.

Тридцать монет ей.

Семьдесят – мне.

На двоих хорошо так выйдет. Двое ж это не отряд наёмников.

В общем, поручился за нас дед, мол, управимся с делом.

Вот завтра и двинем.

После того как я к родителям загляну.

С подготовкой, считай, до ужина и провозились.

О том, что пора уже собираться за столом известила рында, в которую звонила Антония – повариха, ключница, уборщица и любая иная профессия, которую она могла себе придумать – женщина властная и хозяйственная. Антония, как и Виолетта была из имперских.

Имперских у нас, памятуя о блокаде и прошлом, не очень любили.

Но дедов такие мелочи, как чужое мнение мало беспокоили.

Вроде и не задерживались не где, только ещё раз проверили, что ничего не забыли, а к столу мы с Ви пришли последними.

Во главе стола дед Иохим, по правую руку от него – дед Васко.

Место слева, что к сердцу ближе, от деда Иохима пустует.

Пабло – конюх и единственный человек, помимо Антонии, что постоянно живёт на вилле, сидит рядом с дедом Васко.

Старик Микеле – как и Пабло он работал ещё на прошлого владетеля виллы Арчибальда Калони, приёмного отца деда Васко – волшебник в делах, касающихся винограда и оливы сидит напротив Пабло, рядом с Антонией.

Двое дневных рабочих из ближайшей деревушки – Лука и Марко – тоже тут.

А вот Летти и тосийца, что я видел утром, нет.

Спасибо Антонии – одна она ждала, пока мы с Ви подойдём.

Поставила передо мной глубокую глиняную миску чечевичного супа с копчёностями. Самое то перед кроликом, тушёном в красном вине, что был на второе.

Ви сама себе накладывала.

И судя по той капле супа и клочку крольчатинки – воробей с такого ужина остался бы голодным, а она ещё вид делала, что ест.

Ну у девиц свои причуды.

Как с вином, что Ви к бутерам прихватила, – я ж его в сам и выдул.

После – сыр и овощи и граппа.

Сыр, овощи и граппа были уже на веранде.

Рассказал всё, что со мной приключилось, как я это вижу.

Выслушал дюжину историй и советов по каждому моменту своего рассказа. Большинство почему-то услышал в первый раз.