Александр Бережной – Раймундо де Альба-Викто. Идальго и гобба-умница (страница 11)
На левой руке повязка.
Её раньше не было.
Видимо, поранилась по пути.
- Не смотрите на меня так, дон Раймундо, гоблины просто отвратительны на вкус, и коню своему скажите, чтобы перестал на мою Руфо поглядывать – вздумает её за бок цапнуть или ещё что – ему не поздоровится.
Снимаю кошель.
Бросаю полукровке.
Какие ни есть монеты – все её.
- Пусть ты и лжёшь, но твои слова меня радуют.
Кошель она поймала. Не глядя.
Не только наглая, но и ловкая.
- А как же «я не разговариваю со лжецами», дон Раймундо?
- Притворишься, что не услышала, это нам, идальго, помогает не отправить всех знакомых в могилу.
Наглая полукровка улыбнулась мне в ответ и промолчала.
Когда похлёбка была готова, полукровка предложила меня её отведать, и даже показала, что для меня была припасена ложка. Обычная деревянная ложка. Для меня. Это даже было забавно.
Отказался.
После ужина вместо того чтобы продолжить путь, полукровка расстелила плащ. Спать собралась.
- Мне нужно увидеть фамильную усыпальницу.
- А мне нужно поспать – я который день в седле. Я устала. Я хочу спать. И Руфо тоже должна отдохнуть. – сказала даже на секунду не задумавшись.
- Тогда нам вновь придётся расстаться. – сообщил я и, повернувшись, направился к Краху.
Трава под копытами моего коня пожухла.
Невдалеке паслась Руфо, с опаской поглядывающая Краха.
Судя по взгляду коня, опасения были обоснованы.
- Дон Раймундо, неужели вы можете оставить беззащитную девушку одну в лесу? А вдруг тут водятся волки? А вдруг бандиты? Я даже боюсь представить, что они могут со мной сделать. – она произнесла это с театральным ужасом, явно переигрывая.
Но я остановился.
Идальго не может оставить в лесу беззащитную девушку, даже если это не совсем девушка, а полукровка.
Крах недовольно замотал головой. Он хотел есть и что-то кроме этого его не волновало.
- Так я могу рассчитывать на вашу защиту, дон Раймундо? – по тону было понятно, что эта полукровка прекрасно понимала, что её слова достигли цели.
- Можешь… но завтра мы продолжим путь. Я не намерен терять ещё больше времени.
- Дон Раймундо, вы проспали триста лет – день другой уже ничего не изменят.
- Не тебе, полукровка, мне указывать.
- Это да, это да…
Полукровка уснула почти сразу – немного поворочалась и вот уже сопит.
Истинный, до чего же наглое создание.
Но стоит признать – напоминает тех пройдох-оруженосцев, что часто сопровождают благородных идальго в их странствиях, описанных на страницах книг. Тех самых, о которых метко сказано «дабы мелочностью своей и глупостью оттенять благодетели и достоинства идальго».
Только это всё же женщина.
Полукровка.
И нет бы эльф там был примешан… так нет же – гоблин… уши эти огромные, кожа зелёная…
Прошёлся по округе.
Всё тихо. Только ветер в ветвях и светляки в траве. Ни волков, ни людей.
Откуда тут волкам взяться – кругом поля-селения?
Людей тоже не видать – кто будет по ночам куда-то скакать, рискуя в темноте пропустить колдобину или ветку, заплатив за то может жизнью лошади, а может и своей?
Вернулся к полукровке.
Костерок уже догорал.
И пусть – замёрзнет её проблемы. Если рассчитывала, что я его буду поддерживать, - нужно было попросить меня и подготовить хворост.
Подошёл к Краху.
Конь был недоволен.
Клацал зубами.
Таким зубам позавидовал бы иной волк.
Посмотрел на могилу, в которой лежал днём.
Снял камзол. Раз выдалось время – нужно его почистить как следует.
С дырой решительно непонятно было, что делать. Хулито эту бы неприятность решил уже к утру.
Нет Хулито. Нет и старого Чезаре. Он бы мне устроил – который день без тренировок.
Прикоснулся к фамильному гербу, что был под дырой.
За его ношение полагалось наказание. Я видел бумаги.
Неужели, во всём этом виноват я?
Неужели смерти такого как я было достаточно, чтобы моя маменька сделала то, что погубило весь род, но спасло меня?
Крах заржал.
Он хотел плоти и крови. Ему были чужды какие-то терзания.
Я посмотрел на полукровку. Спит. Рот открыт. Уши эти дурацкие.
В плащ сильнее укуталась.
Костёр почти прогорел.
Пошёл за хворостом: спутник с насморком или который постоянно ищет кусты, то ещё наказание.
Всадников я почуял сильно издалека.
Похоже, не только зрение моё стало острее, но и слух стал чутче.
Крах скорее зарычал, чем заржал. Низко, утробно.