Александр Бережной – Раймундо де Альба-Викто. Идальго и гобба-умница (страница 13)
Мы выехали задолго до рассвета.
Это было хорошо.
Ночью теперь мне передвигаться было проще.
- Это просто наёмники, дон Раймундо… просто наёмники…
После восхода солнца я остался без Краха.
Пешком шёл по дороге.
Полукровка ехала рядом.
Молчала.
В общем-то она ни в чём и не была виновата.
Так бывает.
Один скажет что-то, даже не думая никого обидеть. Но кто-то обидится. Дуэль. Труп. Может два. А может и больше – у всех есть друзья семьи, которых не устроит то, что убийца остался жив.
Солнце.
С каждым днём оно становилось всё злее, всё беспощаднее.
Сегодня оно силилось содрать с меня кожу.
Глаза давно ничего не видели. Только белый свет.
Я шёл, придерживаясь на круп Руфо.
Лошадь, наверное, уже не шла, а едва плелась, но благодаря этому я всё ещё шёл.
Я шёл.
Шёл…
Сплю.
В могиле.
Похоже, опять благодаря полукровке.
Как бы это не вошло в дурную привычку.
Вырываюсь из могилы.
Оглядываю себя.
Только зря вчера время на чистку камзола потратил.
- Дон Раймундо, мне не очень нравится копать вам могилы, поэтому может быть не будем передвигаться днём?
- А не благодаря ли тому, что ты хотела спать, я передвигался днём?
- Дон Раймундо, как можно? – ужас её наигран и притворен. – Вы говорите, что какая-то полукровка манипулировала вами? Я правильно вас поняла?
Молчу.
А она улыбается.
Оскорбила и улыбается.
Эта loca играет с огнём.
- Клянусь, если бы вместо слов, ты разила шпагой: во мне уже была пара лишних дыр.
- Не нужно комплиментов, дон Раймундо, а то моё маленькое сердечко растает… благородный идальго и жалкая полукровка…. – с театральностью, как обычно, был перебор.
- Ехать будем ночью. Днём – отдыхать.
- Как вам будет угодно, дон Раймундо.
И улыбается, ведь понимает: иного я и не мог сказать.
Ехали не спеша: горячка первых дней отступала, приходило похмелье, то самое, когда в голове всплывали поступки, сотворённые в хмельном угаре.
Мой род погиб из-за меня, и под тонкой оболочкой человека теперь сокрыто нечто, чему нет места под солнцем. Но всё равно я еду в усыпальницу, еду с упорством, с которым в третий раз просил когда-то повторить то, что я вчера по пьяни сотворил, надеясь, что в этот, третий раз, сказанное будет не столь ужасно и отвратительно.
Грубость священнику в церкви, угрозы аббату… Истинный, я себе позволил больше чем должно и признаю вину свою. Всё то – плод моей гордыни.
В желании скорее увидеть бумаги суда, я оставил полукровку. Оставил девушку в опасности. Безумную.
- Дон Раймундо, ваша зверюга к моим словам проявляет больше внимания, чем вы, так что я начинаю подумывать: возможно, я ошиблась, и в пророчестве говорилось совсем не о вас, а о вашем коне.
Крах в ответ фыркнул. Из ноздрей вырвалось пламя.
Руфо, хоть и шла чуть поодаль, но всё равно шарахнулась в сторону, и полукровке пришлось потратить время, чтобы успокоить животное.
- А я начинаю подумывать, что ты получаешь наслаждение от выпадов в мою сторону.
Полукровка фыркнула в ответ. Было это без огня, поэтому не имело того же эффекта, что после моего Краха.
- Должна же я как-то компенсировать, что мне приходится спасать страну в компании ископаемого.
- Если моя компания так противна – я могу тебя покинуть. – предложил я, рассчитывая хоть немного осадить эту безумную.
В этот раз ответом был смех.
Звонкий.
Долгий.
- Пустые угрозы – вы, дон Раймундо, настолько крепко скованны понятиями о чести, благородстве, ответственности, долге, что это делает вас до невозможности предсказуемым: вы ни за что не оставите меня, только не после того, как узнали, что мне грозит реальная опасность. Вы же идальго – идальго не бросают девушек в опасности.
Loca!
Такие слова.
Да ещё сказанные таким тоном.
Что-то в этой полукровке есть от куртизанок, не тех молодых, одного взгляда в глаза, которых достаточно, чтобы увидеть сколько монет будете тебе стоить их благосклонность, а опытных, которым уже не важен презренный метал, не важен результат, лишь игра имеет значения, лишь она, игра, в которой не ты, а она принимает решение – продлится ли игра ещё немного или будет окончена.
- Просто сейчас у меня нет более достойного занятия. – нашёл я ответ, который помог бы мне сохранить лицо.
- А как же спасение страны? Или вы, дон Раймундо, таким завуалированным образом хотите сказать, что жизнь полукровки вам важнее целой страны? В таком случае, чтобы не разрушать тайну и не бросать тех запретных отношений на вашу честь, я притворюсь, что не знаю о ваших ко мне чувствах.
Смотри на меня и улыбается ведь. Нагло так.
Улыбается, а сама ж – трепло похлеще Фера.
Сообразительный Крах легонько клацнул зубами, и полукровке вновь пришлось успокаивать свою Руфо.
- Похоже, я тоже начинаю находить способы, как получать удовольствие от нашего путешествия. – улыбнулся я, обнажая клыки, которые недавно обнаружились у меня во рту.
Крах тоже улыбнулся. Как умел.
Перед рассветом остановились.