Александр Бережной – Палач, гном и рабыня (страница 30)
– Нельзя говорить с демонами. Добром это не кончится!
– Не тебе говорить! У твоей стали тот же запах, что и у них, – похожая на волчью голова наклонилась, указывая на тела одержимых. Неизвестный покачал головой, из-за чего заплетенная в косичку борода закачалась туда-сюда, поблескивая небольшим изумрудом на ее конце:
– Именно поэтому мой долг – предостеречь тебя от той же ошибки.
– Мон Таорин?! – Ишико наконец-то нашла в себе силы подняться на ноги и заговорить. – Что здесь происходит?
– К сожалению, госпожа Гексайо Боаган, я и сам точно не знаю, – глава клана Таорин кивнул на оборотня, снова занявшую позицию перед Ишико. – Знала она, но демон сказал, что заклинание поглотило ее память. Что ты помнишь, загадочное животное?
– Я не животное! Я… не помню. Нет… немного… – оборотень качнула головой в сторону девушки. – Она друг. Защищать. Хозяина, – лапа снова царапнула ошейник, – этого… найти. Укусить. Больно. Потом изодрать когтями. Потом снова укусить… А потом опять…
Вежливо кивая, Мон Таорим принялся теребить кончик своей заплетенной бороды, о чем-то размышляя.
– А снова маленькой ты стать можешь? – неожиданно спросил он.
Странное существо, перешедшее уже к обгрызанию ушей у хозяина ошейника запнулось. Потом неуверенно опустило голову вниз, кивая:
– Могу.
– Хорошо. Госпожа Ишико, – девушка вздрогнула от столь неожиданного перехода на личную речь. – Давайте на мгновение забудем о том, что наши кланы враждуют… Тем более, что я не воюю с женщинами. Вы ведь знаете, кто был хозяином вашей… подруги?
– Знаю, – превратившееся в холодную маску лицо само по себе было ответом.
– Прекрасно. Тогда вы знаете, что скоро он вернется в столицу. Я помогу устроить вашей подруге встречу. Взамен прошу сохранить все, что вы здесь видели, в тайне – ни вам, ни мне не нужны лишние хлопоты. А они непременно появятся, если станет известно о нынешнем виде вашей спутницы.
– Хорошо, – неуверенно кивнула Ишико, предварительно переглянувшись со своей «подругой».
Мон Таорин кивнул:
– Благодарю, госпожа. Ночь Искушений кончается – вам надо торопиться в поместье. Все чертоги стоят вверх ногами, и лучше провести эту суматоху дома. Простите, что не провожаю вас, но мне нужно позаботиться обо всем этом, – рыжебородый гном развел руками, показывая заваленный тоннель.
– Но что это за вещи? – несмело спросила Ишико.
– Думаю, это содержание магического тайника, встроенного в ошейник вашей подруги. Придется взять эти вещи на сохранение, чтобы потом вернуть владельцу.
Глава пятнадцатая
Шиду снова думал ту же мысль, что и во время совета Домов Ночи. Если бы Омега это увидел, он бы смеялся до колик. И хотя ученик палача в компании Кирвашь, старшей и нескольких других жриц Манящей сидел не на дубе совета, а в ветвях раскидистого вяза на краю эльфийской территории, менее глупо ситуация от этого не выглядела. Создавалось впечатление, что демон, которого они собираются призвать, будет исходить пеной внизу и подпрыгивать, пытаясь откусить отважным демонологам пятки. Хотя нет, внизу, на специально принесенном плоском камне лежали огромная золотая чаща в форме черепа, освежеванная туша оленя и большой мех с хмельным. Шиду не был уверен точно, но для крови в жидкости было слишком мало энергии, а вода или сок слабо соответствовали ситуации. Видимо, предполагалось, что демон отвлечется от своей ежегодной охоты, чтобы выпить и закусить в хорошем обществе. Кирвашь, впервые присутствующая при ритуале, никак не могла успокоиться и ерзала. А поскольку сидела она прямо над учеником палача, разве что чуть правее, мелкий сор, сыплющийся от ее движений, падал молодому человеку прямо на голову. Поняв, что ближайшее время девушка успокаиваться не собирается, Шиду осторожно изменил свое положение в пространстве. Теперь мелкие чешуйки коры падали на штаны, но это уже были сущие мелочи. Ученик палача с любопытством смотрел на небо. Раньше Багровые Светила он встречал либо в храмах Озаряющего, либо в жилище первого учителя. Старика Васару ежегодные охоты демонов не трогали совершенно, и учитель спокойно заваливался спать, никак не выделяя этот день. В отличие от жителей ближайших деревень. Так что Шиду ни разу не видел, как собственно выглядит пресловутое багровое светило.
А на это стоило посмотреть, тем более что с возвышавшегося посреди большой прогалины в лесу дерева открывался отличный обзор на небосклон. Восходящая Манящая и садящийся Озаряющий встретились у самого горизонта. Красноватый свет заката становился все более насыщенным, пока Око Ночи заслоняло собой Господина Полудня, меняя цвет с золотого на черный. Лучи, обрамляющие ставшую слепым пятном Манящую налились насыщенным багрянцам, придавая этот оттенок сгустившимся сумеркам. Все звуки леса смолкли. Даже Кирвашь прекратила ерзать – правда, только после того, как на нее шикнула старшая жрица. Казалось, весь мир застыл в ожидании. И в этой тишине Багровое Светило стало медленно подниматься вверх, двигаясь в противоположную привычной сторону. Старшая жрица, устроившаяся у самого ствола на нижней ветке, спокойно сказала:
– Напоминаю вам, прежде чем мы начнем – упавший вниз становится законной добычей демона. Говорить с ним буду только я. Есть ли у кого какие либо вопросы? – судя по направленному на Шиду взгляду, обращалась эльфийка в основном к нему.
– У меня много вопросов. Хватит ли на все времени?
– Спрашивай. Что успею – отвечу.
– Кого мы призываем?
– Сильнейшего из правящей касты клана Зверя. Я называю его Вожаком.
– Почему его?
– Он сильнейший из всех, кого я могу позвать. А нам нужен сильный демон, у которого можно выторговать подчинение множества мелких.
– Что делать, если что-то пойдет не так?
– Да что хочешь.
Ясно. Что ж, основные вопросы были заданы, осталось только утолить мелкое любопытство:
– Почему мы совершаем ритуал призыва сидя на дереве? Неужели не нужно чертить круг?
– Обычный ритуал призыва – это открытие прохода на темную сторону мира, чтобы дать демону возможность появиться на нашем плане бытия. Но сегодня, – жрица кивнула на медленно ползущее по небу Багровое Светило, – демоны приходят сами. По старым договорам они не охотятся в наших лесах, но прийти вполне могут. Нужно лишь только позвать нужного. В эту ночь наш народ традиционно пирует и веселится на деревьях, дающих нам защиту уже не одно тысячелетие. Если попросить дерево, то оно не подпустит демона к твоей душе.
– Из того, что ты говоришь, получается, что силы заклинателя не так уж и важны. Позвать можно любого. Вожак что, самый сильный демон?
– Нет, но с ним я лучше всего знакома. Сегодня демона нельзя призвать против его воли – он позовет других, которые сами явятся к месту проведения ритуала, и разорвут наглого заклинателя на клочки. Можно только позвать. Но тут еще не известно, станет ли демон отвлекаться от выпадающей раз в году охоты и отвечать на чей-то там зов. Я надеюсь, что Вожак придет – мы давно знаем друг друга.
– А если не придет?
– Тогда вызову его через три дня, правда, сил на это потребуется гораздо больше.
– Больше пока вопросов нет. Если появятся, могу их задать после ритуала?
– Конечно. Учтите все, Вожак груб и вспыльчив, так что храните молчание. Что ж, пора начинать, и да поможет нам Госпожа Ночи. Сестры!
Младшие жрицы, к удивлению Шиду, не стали плести заклинаний, хотя ученик палача смотрел во все глаза. Вместо этого они достали из складок одежд инструменты – поперечную флейту, две дудочки, маленький барабан и, к удивлению Шиду парные погремушки.
Сначала зазвучали дудочки, тягуче разливая вокруг тоскливое гудение, медленно переливающееся с ноты на ноту. Следом в воздухе словно заискрились звонкие, чистые звуки флейты, а мгновением позже включился редкий рокот барабана. Дважды прошуршали погремушки и снова надолго замерли. Мерный речитатив старшей жрицы не вплелся в эту мелодию, он словно шел параллельно ей, будто голос и музыка существовали в двух разных пространствах, одновременно доступных для восприятия. Шиду смотрел во все глаза. Ауры жриц и вяза почти слились в одно целое. Дерево, до этого больше всего похожее на погруженного в сон исполина, начало окутываться различимым даже простым взглядом свечением и оно словно отслаивало от себя плетение. Ученик демона не столько видел, сколько ощущал, что появляющаяся вокруг потерявших листву ветвей вязь тонких энергетических нитей – своеобразный отклик на вибрации воздуха.
Музыка, несмотря на свою тягучесть, словно сплеталась вокруг барабана упругими толчками, невольно заставляя дышать глубже. Речитатив жрицы набирал скорость и громкость, в нем появилась нехарактерная для эльфийского языка отрывистость. Мерцающее кружево медленно стекло по стволу, к самым корням дерева, и словно испугавшись последнего резкого крика жрицы, бросилось во все стороны, на долю мгновения расстелившись по припорошенной снегом поляне зеленоватой паутиной. Жрицы медленно разомкнули свою связь с вязом, но дерево продолжало слабо светиться, и в воздухе вокруг него танцевали золотистые искорки. Старшая облегченно выдохнула:
– Все, теперь осталось только ждать.
Мелодия потеряла силу, и теперь лилась медленно и не спеша – скорее всего, в музыке не было необходимости, просто жрицам не хотелось коротать время в тишине.