Александр Бережной – Палач, гном и рабыня (страница 32)
– Мой наставник не принадлежит ни к одному из признавших Манящую Кланов.
– Наставник? А себя ты учеником называешь? И кто же твой «наставник»?
– Изначально я проводник и слуга. Но мне было сказано, что позорно не уметь хоть что-то. Большего я рассказать не могу.
Вожак снова рассмеялся и двинулся обратно к мотоциклу. Уже взобравшись в седло, он сказал:
– Человеческая наивность потрясает. Если плата не была назначена заранее, то тебе лучше приготовиться к тому, что ее размер ужасен. Ночь кончается… До встречи!
Мотоцикл взревел, окутался смрадным облаком дыма. А когда оно с помощью легкого утреннего ветерка развеялось, от демона и его транспорта осталось только пятно пожухлой и примятой травы. Впрочем, само ощущение присутствия исчезло несколько раньше. Только когда демон ушел, сидящие на дереве осознали, насколько одно соседство с ним давило на них. Сразу задышалось свободнее. Слезать никто не торопился. Шиду повернул голову к старшей жрице и сказал:
– У меня возникло еще несколько вопросов. Могу ли я задать их сейчас?
Та, расслабленно откинувшись, кивнула:
– Спрашивай.
– Кто такие аколиты?
– Люди, избравшие служение демонам. Так их называют сами хозяева.
– Я так понял, что итог переговоров не совсем соответствует ожиданиям. Две ночи охоты – это много или мало? Сколько он сможет убить за это время?
– Тебя интересует точное количество? – ворчливо поинтересовалась жрица. – Не знаю, одним Светилам ведомо. Цена за услуги демонов непомерна, как бы ты не пытался ее снизить. И ее всегда нужно обговаривать заранее, в этом Вожак прав. Прислушайся к его словам.
– Я их выслушал очень внимательно. Последний вопрос – что за имя он дал Кирвашь? Я так понял, это способ вызвать одного из подчиненных ему сильных демонов, чтобы он командовал остальными мелкими тварями. Но почему имя имело именно такую форму?
– На это довольно сложно ответить. Имя – это больше чем звук, чем слово… Многие верят, что имя выражает саму сущность предмета, но это уже преувеличение. От каждого живого и не живого, от всего тянуться нити, позволяющие дотянуться до них обладающему силой независимо от расстояния. Имя, – жрица ненадолго задумалась, – это как гудение это как натянутой струны, вибрация, колебание…
– Которое позволяет определить нужную, – быстро закончил Шиду. Желание задавать вопросы пропало. Первое общение с Камертоном едва не стоило ему разума – хорошо образованный по меркам этого мира человек был не готов к восприятию теории корпускулярно-волнового дуализма. Поэтому разговоры о вибрациях и колебаниях, частотах – жрица не произнесла последнего слова, как подозревал Шиду, только потому что его не было в варийском языке – все эти разговоры немного выбивали Шиду из колеи.
Одалия тщательно проверила крепость узлов, прежде чем позволить себе задремать. Свалиться с дерева из-за ненадежной привязи ей не хотелось. Бывшая раджа чувствовала себя полной дурой, когда лезла на дерево. В основном потому, что без помощи Эскары у нее бы ничего не получилось. Зеленокожая, убедившись, что рабыня демона не свалится, ускакала играть – спать она не собиралась. Одалии же такое веселье даром не сдалось. Ничем иным, кроме прихоти Вэйлины, капризной богини удачи, объяснить этот нелепый обычай женщина не могла. Пировать на деревьях в день Багрового Светила? Что за глупость! Хорошо хоть, ее дерево стояло немного в стороне от основного веселья, и соседей не было. Демоны бывшую раджу не заботили – одного оказалось более чем достаточно, чтобы разрушить ее жизнь. Слушая мелодичное перекликание флейт и струн, она сама не заметила, как заснула.
– Привет, подруга. Ты снова тут!
Одалия оглянулась и увидела знакомый костяной колодец, затянутый синей паутиной. Вот только ров стал пошире, и медленно колышущаяся в нем вода иногда переваливалась через край.
– Да, я тут, – печально согласилась Одалия. – Хотя предпочла бы просто поспать.
– Извини, сегодня не выйдет – уж больно ночь особенная.
– И что мне делать?
– Сидеть тут, пока все не кончится. Скоротаем время за беседой.
Одалия только вздохнула.
– Что вздыхаешь, неужто так все плохо?
– А что хорошего? – возмутилась раджа. – Я рабыня!
– Зато тебе повезло с хозяином!
– Ты говоришь «повезло?» Неужели есть что-то страшнее беловолосой твари?
– Вообще-то, у тебя другой хозяин. Который сам, бедняга, толком не знает, что с тобой делать.
Одалия промолчала. Ведь действительно, Омега сам сказал «вот твой хозяин»…
– Но кто помешает демону отобрать меня у ученика обратно?
– А зачем? Он уже и думать про тебя забыл – с глаз долой из сердца вон. Ты слишком зациклена на себе. Думаешь, тут есть до тебя кому-то какое-то дело? Эльфы тебя принимают, потому что ты сопровождаешь спасителя остроухой малявки. Сам спаситель нянчится с тобой, потому что тебя посадил ему на шею наставник – зачем это надо было наставнику даже думать не охота. Радуйся, что убивать бесплатно в корне противоречит его профессиональному кодексу, и что он не находит удовольствия в насилии. Еще и освободить тебя, дуру настырную, обещал.
– Да разве он сможет? – скривилась Одалия, не поддавшись на провокацию.
– А ты разве видела, чтобы он впустую словами бросался? Больно ему надо тебе врать, как будто дел важнее нет…
Раджа недовольно поджала губы.
– Злишься? Ничего, вот-вот рассвет придет!
– Вот-вот? Да ночь только началась!
– Милая, тут тебе не там. Здесь времени нет. Ну то есть так говорят, на самом деле время всегда есть, но течет оно не так, как снаружи.
– А как?
– А как пожелаешь; хотя управлять ты этим не можешь. А вот чем больше злишься, тем больше торопишь утро… Желания – сильная штука.
– И ты знала об этом, потому меня и злила? – удивленно выдохнула женщина. Помолчав, спросила: – А как же ты? Тебе ведь даже не с кем здесь поговорить?
– Надо же, есть первые признаки излечения эгоцентризма, – ехидно отозвался голос. – О чем с тобой говорить, если ты только себя жалеешь да пафосную чушь про «не посрамим кровь владык» несешь? Больно надо. Вообще беда с вами людьми – сначала мыслите примитивно, от догматов ни на шаг, а как добываете относительную свободу разума – все время циничными сволочами становитесь… Просыпайся давай!
Витаро Даорут Кибар пережил множество Ночей Искушений, или Багровых Светил, как эту дату называют на поверхности. Он слушал шепоты из теней в подгорных чертогах, сидел с людьми в храмах, под защитой Супруг Озаряющего. Загонял коня, скача во весь опор прочь от стаи воющих в багровых сумерках бестий. Рубил на куски одержимых теми демонами, которые не могли сами в своих телах проникнуть в защищаемый жрицами город. А один раз до утра просидел в болоте, дыша через тростинку, и всем телом чувствуя тяжелые шаги твари, для которой его клинки были не страшнее занозы. Почему-то именно последний случай сейчас вспоминался отчетливее всего – может, из-за сходного ощущения безнадежной тоски. Нынешнюю Ночь Искушений Витаро проводил путешествуя в Большом Черве обратно в столицу. Назвавший себя Серым Зеркалом не соврал – Мон Даорут действительно скончался. Но сейчас это казалась очень далеким и неважным. Проблема была в том, что Кибар одновременно покачивался в такт движениям Червя в своем сегменте, и одновременно проводил малую чайную церемонию в какой-то беседке, стоящей на сваях посреди небольшого озера. Причем и то, и другое было настоящим. При попытке задуматься о природе происходящего разум начинал переворачиваться вверх дном. С одной стороны, вся память и какая-то часть ощущений утверждают, что воин едет в большом черве. Но все остальные ощущения – что он сидит на коленях, и разливает чай с незнакомым, слегка пряным ароматом. А сидящий напротив человек с короткими белыми волосами и в бездонно черном одеянии вежливо принимает пиалу и благодарно кивает. При этом его серо-голубые глаза периодически пронизывают Кибара насквозь, словно клинки. Именно ощущение этого пронзительного взгляда давало Витаро уверенность в реальности происходящего – а вот отражающиеся в озерной глади зеленоватые облака казались наваждением.
Гном и незнакомец успели выпить по второй пиале, когда в стороне раздался шелест кустов, и к беседке стал приближаться размытый силуэт. Кибар присмотрелся – вода на краткие мгновения обращалась в лед там, где на нее ступали ноги идущего. Кривые, очень короткие. Свешивающийся из складок непонятного пестрого одеяния чешуйчатый хвост, в свою очередь, свободно плыл вслед за хозяином, гоня перед собой небольшую волну. Скоро стало возможно рассмотреть маленькие ручки, удерживающие раскрытую перед грудью книгу, и морду – большую часть лысой головы занимала оскаленная зубастая пасть. Ото лба несколько таких же зеленых, как и прочая кожа, шевелящихся отростков спускались вниз, к страницам книги.
Витаро протянул было руку к мечу, когда человек сделал жест, предлагающий присоединение к церемонии третьего. Данный жест входил не во все каноны, но гном его понял. Мысленно пожав плечами, Кибар рассудил, что хуже все равно не будет, и взял со специальной полочки третью пиалу.
Монстр вошел в беседку. Идущие ото лба отростки оторвались от книги и поднялись вверх. На конце каждого обнаружилось по одному глазу, каждый раз разного цвета. И эти глаза – все семь – неодобрительно прищурились.