Александр Бережной – Джованни Огрызок. Гоблин и русалка, которая не умела плавать (страница 1)

Александр Бережной

Джованни Огрызок. Гоблин и русалка, которая не умела плавать

Всё этот орк.

Этот Створовски-младший, чтоб ему пусто было.

Чтоб чирьи у него на седалище выскочили.

Вот чего он полез к Дел Монте? Чего спрашивается?

Чего этому остолопу в жизни-то не хватало?

Мать – первая красавица Новой Вероны. И это каждый знает – кого не спроси: «Кто такая Вега Створовски?», так тебе сразу ответит «Первая красавица Новой Вероны» и, возможно, в морду получит, потому как забыл добавить «а значит и всего мира». Надо понятие иметь о ком говоришь своим грязным ртом.

Батя у этого недоразумения – во главе самих Мародёров стоит, а те пасть разевают всё шире: того и гляди скоро весь город под себя подомнут.

А что ты им скажешь?

Они ж орки. Причём прям больные на голову. Не как все орки, эти прям сильно больные. Нет чтобы как положено оркам Тёмным там поклоняться, так эти в каких-то Близнецов верят.

С Тёмными-то всё понятно: если хочешь, чтобы башка варила – это тебе к Голосу Пустоты, если силы хочешь – это к Разбивателю Черепов, если с головой непорядок– это к Дыханию Тлена. А с этими Близнецами – мрак полный. Каждый что-то своё рассказывает – и видно же врёт, ничего он не знает, а всё ж рассказывает. Иные до такого договариваются, что вроде как наш Истинный – этих из тех Близнецов.

Спаси Истинный от ереси этой.

Про дедов Створовски-младшего так вообще страшно вспоминать – один святой, а второй – маэстро Иохим Санчес де Карркандза.

И чего ему не имётся?

Вон я слышал, что с дури он себе даже дракона в питомцы завёл.

Дракона.

И золотом эта тварину кормит.

Золотом.

Это ж голове не укладывается.

Я вон когда золотой вижу – это ж за праздник, а он тварине своей чушейчатой – золото.

И ладно б сам там дурил – они, кто богатые, всё и придурью, так нет же к людям лезет.

Добро причиняет.

Через то добро и суету, что после Дел Монте началась Тонино Фило сгинул, и дело мне перепало.

Хрясь!

Ощутимый такой подзатыльник.

Но ничего, к подзатыльникам я уже привык. Зубы-то не сильно-то и клацнили.

- Долго ещё в молчанку играть будем? Тебя, scassinatore, уважаемый Алая Ильменсен спрашивает…

- Это было лишним.

Хоть он, этот Алая Ильменсен, и гоблин, как и я, а сразу видно: разного мы с ним поля ягоды, ой какого разного.

Одет по последнему писку моды.

Костюмчик притален.

Рубашечка накрахмалена так, что даже слышно, как она похрустывает.

Шитьё – исключительно золото.

И самоцветы – да на нём камней столько, что весь квартал, что Альфонсо Кривой держит, выкупить можно. Ну не весь, но половину можно, ту, в которой у меня каморка, - так точно.

Не сразу и обратишь внимание на морду его страшную. А морда у него даже для гоблина – без слёз не взглянуть.

Одёжка дорогая чудеса творит.

Ух… panno grosso!..

- Джованни Стакко? Я верно расслышал?

Футы-нуты… на «вы» ко мне?.. и голос вежливый…

Хрясь!

- Отвечай, когда…

- Подождите за дверью.

- Но… - попытался возразить охранник.

- За дверью. – спокойно повторил гоблин.

Охранник вышел.

Любой бы на его месте вышел: дураков нет перечить второму, после Мирослава Створовски, в Мародёрах.

- Джованни Стакко. Стакко – это от Stacco?

Зубы заговаривает.

Стакко – это от Стакко. Стакко-Огрызок, чаще просто Огрызок – так меня все кличут. Чего его на разный манер произносить?

И вообще: где это видано, чтоб figlio della notte разговорил с сane?

Или он чё думает: раз гоблин, так я ему так всё взял и выложил?

Ага, карман шире держи.

Сейчас рот открою, а меня потом на нож посадят.

За меня-то, в отличии от этого panno grosso, никто не заступится.

Раз!

И всё – найдут поутру меня в канаве с перерезанным горлом. Или не найдут. Потому как скинут с камнем к ногам примотанным где в порту. Порт у нас глубокий, места кому хочешь хватит, а уж гоблину, вроде меня, без роду-племени, так точно местечко найдётся. Много ли мне того места надо?

А всё это через Тонино. Эльф ещё называется. Пальчиками своими тонкими гордился. Ловкостью. Что не спасли тебя, Тонино, ни твои пальчики, ни твоя ловкость?

Эльф сгинул, а его дело как-то вдруг на меня свалилось.

Только куда мне дело из-под лучшего взломщика Новой Вероны?

Всё эта Лир, чтоб ей клиент глаз подбил.

Подсунула мне работёнку, а я, дурень, взял и согласился.

Ага, бумаги выкрасться.

Ага, у Алаи Ильменсена.

Сижу я тут теперь. Допрашивают меня.