Александр Бережной – Джованни Огрызок. Гоблин и русалка, которая не умела плавать (страница 4)
- Да кто тебе поверит? Тебя видели с Пройдохой. Он тебе что-то говорил. Может дал какую микстуру, чтобы ты Краба смог завалил. Что бы там не лепетал, а поверят мне: я местная. Я – не ты. Ты – villano, деревенщина.
- Нет, нет, это всё…
- Огрызок, прекращай. Если босс сказал, что тебя надо спасти, значит, это надо сделать. Не усложняй мне работу.
Босс?
Это Пройдоха?
Гребёнка работает на Пройдоху?
Кума работает на cane?
Гребёнка – стукач?
- О, наконец-то начал что-то понимать. Вот это понимание в глазах… ох, как оно меня заводит… ты, Огрызок, даже не представляешь, какое это наслаждение убивать людей с таким выражением в глазах. Убивать людей, которые начали понимать, кто перед ними.
Гребёнка – стукач.
Она только что убила Краба потому, что Пройдоха сказал ей защитить меня.
«Пройдоха огорчён» - это было послание.
Оно меня спасло.
- Да, Пройдоха строит такие планы, что сам Голос Пустоты обзавидуется. – улыбка Гребёнки, она меня пугала. – Но да вернёмся к нашим баранам… сейчас ты приведёшь себя в порядок, а потом…
Это самое «потом» привело меня к тому, что уже вечером я оказался вне городских стен.
Повозка везла меня в «надёжное место».
Возничий – орк, из Мародёров, что-то пояснять не горел, поэтому я решил заняться единственным доступным мне делом.
А именно – есть.
Еды ведь нам в дорогу отсыпали прям не скупясь.
Может и съем чего лишнего – то мои проблемы.
Не обеднеют.
Ну а чё мне ещё оставалось?
Мозги себе сушить? Пытаться врубиться, чего эти богатеи удумали?
Не, это не ко мне.
Я – поем.
Хлеб двойной выпечки? Не, хлеб я и так поесть могу. Это без меня.
Сыр. Выдержанный. Вот его отложим. Сыр я люблю.
Хамон – твёрдый, как доска, с желтизной от выдержки. Его к сыру.
Яйца в эскабече – варёные яйца, залитые уксусом с шафраном, перцем, чесноком и розмарином. О, это в первую очередь.
Пиво. Конечно, это ж орки. Ну пиво пусть он сам хлещет.
А вино? Где вино?
Херес. Ладно, пусть будет херес всё лучше этого пива.
Так, мешочек. Инжир, финики, изюм, грецкие орехи. Это прям хорошо.
Марципан? Во, богатеи ведь. Прям марципан. Это вообще отлично.
Вспомнился сосед, из дома, а не из города. Он перед тем, как перерезать барану горло, давал ему яблоко. Чтобы мясо было слаще.
Отогнал дурную мысль.
Всё, может и не съем, но буду стремиться к этому.
Сытый желудок, да после всего произошедшего…
Уснул я в общем.
Уснул.
Проснулся я ночью.
Орк у повозки храпит. Прямо на земле. Во здоровье-то.
Бурдюк с пивом рядом. Что характерно – пустой. И что он завтра пить будет? Надо ж хоть немного своей головой думать.
Я вот… ага, он и херес мой выдул.
Орк. Сложно было от него чего-то иного ждать.
Они ж вообще о завтрашнем дне не думают.
Надо хоть воды попробовать где-то набрать.
Прихватил бурдюк из-под хереса и пошагал туда, где как мне показалось, поляна куда-то вниз уходит. В низинах завсегда ручеёк-родничок есть. Там водички и наберу.
Пришлось чуть поплутать, но к ручейку я всё ж вышел.
Водица чистая. Каждый камешек на дне виден, каждая песчинка.
Лягушек не слышно. Комарья нет.
Весело бежит водица.
Попробовал. Холодная.
Промыл бурдюк.
Набрал воды.
Вернулся к месту стоянки.
Спать особо было не охота, днём поспал, да и так-то раньше всё больше ночью на дело ходил.
Поглядел на лошадь.
Вот сдаётся мне этот орк не подумал о том, чтобы напоить животину.
Слил воду из бурдюка в ведро.
Лошадь попила. Без особой охоты. Наверное, по дороге, пока я спал, орк её из реки всё же напоил.
Ну ничего. Тогда хоть почищу животинку.
Чистить орк её точно бы не стал – боятся лошади орков.
Эта видно – тренированная, раз везёт нас, но чистить себя всё ж вряд ли б дала. Так-то некоторые с непривычки могут шарахнуться. Я пару раз такое видел, когда в город приезжали из других мест, где орков не особо много водится.
Закончив, взял бурдюк и пошёл к ручейку.