Александр Беляев – Плащаница. Мистические поэмы (страница 6)
Что голубело в вышине.
А вслед как будто дуновенье,
Летели вещие слова:
– Сюда сойдут жрецы безверья.
Покинь посмертья острова.
Зов
Предчувствие
Как тяжело слова ложились,
Но в каждом звуке пела плоть,
И каждый штрих предметно-жилист,
Как сквозь контрастное стекло
Был виден. Разве в том лишь дело,
О чем? Не мне, не мне судить,
Ведь что-то главное звенело
И пела бездна позади.
Хватало ль силы разобраться
И углубиться – стыла кровь,
Когда в неведомое братство
Невыносимо тихий зов
Намеком таинства являлся
В неуловимость свечи.
В почти неслышном ритме вальса,
Котором тишина звучит,
Который… кажется не знаешь —
Им жив ли, он ли жив тобой,
Которым трепетна звезда лишь,
А утром – небо голубо,
И в странных бликах плавит солнце
Прозрачной птицы мыслевзмыв,
И все в природе остается,
И создается новый миф…
…………………………………………….
А иногда он сна глубины
Значеньем сути осенял,
Кривлялся в танце Арлекина,
В устах бубенчика звеня
О том, что даже дичь больная
Лишь мудрым зрится до конца,
Как бы нечаянно вживляя
Рубины в исповедь глупца.
И смутный абрис цвел сквозь накипь
И облекаясь я ясный звук,
Лепил невиданные знаки
Прикосновеньем светорук.
Казалось: только шаг, усилье,
Все прояснится, оживет —
И то, что на плечах носили
И то, что прячет темный грот.
…………………………………………………
Нет, не покой, я полон звуком
Затрепетавшей тишины,
То нарастающим и гулким,
То дуновением весны.
Как будто долгое молчанье
Глухие стены пустоты
Крушило с яростью отчаянья,
Страшась в безмерности остыть.
И, насладившись первым тоном
Дремавшим в таинстве глубин,
Тем, что вначале было – Словом,
Оно запело от любви.
Сперва струной, затем аккордом,
Затем хоралом мыслесфер,
Стремясь излить размывы в форму,
Придать бескрайнему размер. 
