Александр Баженов – Бажаник. Семь сфер. Книга IX Интерес к жизни (страница 2)

— «Тело следует за мыслью», — процитировала Алиса. — Это сказал Уильям Джеймс, американский психолог. Если вы думаете, что вам больно, боль усиливается. Если вы думаете, что вам тепло и спокойно, боль уходит.

— Вот так и живём, — усмехнулся Егор. — Век живи — век учись.

— Именно, — подтвердил я. — В этом и есть секрет долголетия. Продолжать учиться. Продолжать двигаться. Продолжать дышать. Продолжать жить.

— Егор, что вы обычно едите? — спросил я.

— Да что есть. Хлеб, сало, картошка. Летом — огурцы, помидоры. Мёд, конечно. Много мёда. Я же пчеловод.

— Мёд — это хорошо. А овощи? Фрукты? Рыба?

— Рыбы нет. Где её взять? До райцентра сорок километров.

— А зелень? Укроп, петрушка, лук?

— Лук есть. На грядке.

— Отлично. Давайте составим вам памятку по питанию. Не диету — диеты в вашем возрасте вредны. Просто принципы разумного питания.

Я достал лист бумаги и начал писать, а Алиса — рисовать: тарелку, разделённую на сектора.

— Первое: ешьте чаще, но меньше. Не два раза в день до отвала, а пять-шесть раз понемногу. Это снижает нагрузку на желудок и поджелудочную.

— Второе: пейте воду. Не чай, не компот — воду. Полтора литра в день. Вода разжижает кровь, снижает риск тромбов.

— Третье: больше клетчатки. Овощи, фрукты, каши. Клетчатка — это метла для кишечника. Она выводит токсины.

— Четвёртое: меньше соли. Соль задерживает воду, повышает давление.

— Пятое: белок. Творог, яйца, бобы. Мышцы без белка слабеют.

— Шестое: жиры. Не все жиры вредны. Рыбий жир, оливковое масло, орехи — полезны. Сало, жареное — вредно.

— Седьмое: сладкое. Мёд можно. Сахар — ограничить. Сладкое вызывает воспаление, а воспаление — это боль.

— «Пусть пища будет твоим лекарством, а лекарство — пищей», — процитировала Алиса.

— Гиппократ, — кивнул я. — Он говорил это две с половиной тысячи лет назад. И с тех пор ничего не изменилось. Мы то, что мы едим.

— А как же сало? — жалобно спросил Егор. — Я без сала не могу.

— Не отказывайтесь совсем. Просто меньше. Один кусочек в день, а не полкило за раз. Хорошо?

— Хорошо. Один кусочек — это я могу.

— Егор, вы живёте один, — сказал я. — Это непросто. Когда человек одинок, у него часто развивается скрытая депрессия. Она не всегда проявляется слезами или тоской. Часто она маскируется под бессонницу, под боли, под отсутствие аппетита. Вы чувствуете, что вам ничего не хочется?

— Бывает, — признался он. — Особенно зимой. Сижу у печки и думаю: зачем всё это? Зачем вставать? Кому я нужен?

— Это и есть скрытая депрессия. С ней нужно работать.

— Как?

— Во-первых, признать. Вы её уже признали — это первый шаг. Во-вторых, найти смысл. Ради чего вы встаёте по утрам?

— Пчёлы, — сказал он, подумав. — Если я не встану, кто о них позаботится?

— Вот и отлично. Пчёлы — это ваш смысл. Держитесь за него. В-третьих, общение. Вы с соседями разговариваете?

— Редко. Они все молодые, занятые. А я что? Я старый.

— А вы приходите к нам. В фельдшерский пункт. Просто так. Чаю попить. С Алисой поговорить. Она вам картины покажет.

— Правда, приходите, — поддержала Алиса. — Я вас нарисую. И пчёл ваших нарисую. Будет портрет пасечника.

Егор смущённо улыбнулся.

— Ну, если портрет… тогда приду.

— «Одиночество — это не отсутствие людей, — процитировала Алиса. — Это отсутствие смысла». Это сказал Виктор Франкл. У вас есть смысл — пчёлы. У вас есть мы. Вы не одиноки.

— «Человеку нужен человек», — добавил я. — Это сказал Антуан де Сент-Экзюпери. И это правда. Мы все нужны друг другу.

— Егор, я фельдшер, — сказал я. — Я могу лечить многие болезни, но не все. Вам нужен постоянный врач — терапевт или гериатр, специалист по пожилым. Который будет вас вести, наблюдать, корректировать лечение. Я могу помочь вам найти такого врача.

— А где его взять? В райцентр ехать? Это далеко.

— Есть вариант. Сейчас развивается телемедицина — консультации по видеосвязи. У нас в Ольховке пока нет интернета, но Иван Петрович, мой преподаватель, обещал помочь. Он может консультировать вас по телефону. А раз в месяц — приезжать лично. Я договорюсь.

— Это было бы хорошо, — сказал Егор. — А то я всё сам да сам. Иногда так хочется, чтобы кто-то умный сказал: «Всё правильно, Егор. Ты молодец».

— Вы молодец, — сказал я. — И я вам это говорю. Официально. Как фельдшер.

— И я говорю, — поддержала Алиса. — Как художница.

— И пчёлы говорят, — добавил я. — Вы же их слышите?

— Слышу, — улыбнулся Егор. — Они жужжат. Это у них разговор такой.

— Вот видите. Вы не один.

«Врач — это не просто специалист, — писал терапевт и кардиолог Бернард Лаун, лауреат Нобелевской премии мира. — Врач — это доверенное лицо пациента. Тот, кому пациент может рассказать то, что не расскажет никому». Но чтобы такое доверие возникло, нужны годы. Нужен постоянный контакт. Нужно, чтобы врач знал пациента не только по анализам, но и по жизни.

В современной медицине это почти невозможно. Пациент приходит к врачу на пятнадцать минут. Врач не знает его имени, не помнит его истории. Он назначает стандартное лечение и идёт дальше. А пожилому человеку нужно другое. Ему нужно, чтобы его помнили. Чтобы его слушали. Чтобы ему говорили: «Вы молодец».

«Слушание — это самая редкая форма внимания, — писала Симона Вейль. — И, возможно, самая целительная». Я старался слушать каждого пациента. Но я понимал, что один в поле не воин. Нужна система.

Когда Егор ушёл, я сел и начал сводить всё в единый алгоритм. Алиса помогала: она рисовала на большом листе схему — дерево, корнями которого были семь сфер, а ветвями — рекомендации.

Корень — Муладхара: движение (ходьба, танцы), связь с землёй, заземление.

Ствол — Свадхистхана: эмоции, радость, общение, творчество.

Солнечное сплетение — Манипура: воля, самодисциплина, выполнение программы.

Сердце — Анахата: любовь, прощение, принятие себя и других.

Горло — Вишудха: выражение чувств, общение с врачом, рассказ о своих проблемах.

Третий глаз — Аджна: интуиция, самопознание, визуализация здоровья.

Корона — Сахасрара: связь с высшим, вера, смысл жизни.

— Это будет наша программа, — сказал я. — «Программа долголетия». Будем давать её каждому пациенту старше шестидесяти. Как памятку. Как напоминание. Как поддержку.

— И картинки, — добавила Алиса. — Картинки важны. Не все хотят читать. Но все могут и хотят смотреть.

— «Искусство — это язык, понятный всем», — процитировал я.

— Кто это?

— Не помню. Может быть, Леонардо. А может быть, ты.

Она улыбнулась и продолжила рисовать.

Вечером, когда программа была готова, мы сидели на крыльце и смотрели на закат. Мартовский вечер был прохладным, но в воздухе уже пахло весной — талой водой, влажной землёй, пробуждающейся жизнью.

— Знаешь, — сказала Алиса, — это, наверное, самое важное, что мы сделали. Не битвы с демонами. Не спасение миров. А вот это. Программа долголетия. Памятка для пожилых. То, что поможет им жить лучше.