Александр Баженов – Бажаник. Семь сфер. Книга IX Интерес к жизни (страница 1)

Александр Баженов

Бажаник. Семь сфер. Книга IX Интерес к жизни

Бажаник Семь сфер. Книга IX: Интерес к жизни

Глава 1. О долголетии

Мартовское солнце растопило снег, и Ольховка пробудилась от зимней спячки. С крыш капало, на дорогах хлюпала талая вода, а из-под прошлогодней листвы пробивались первые подснежники — белые, хрупкие, но упрямые. Алиса ходила по саду и рисовала их, стоя по колено в мокрой траве, а я смотрел на неё из окна фельдшерского пункта и думал о том, что весна — лучшее время для новых начинаний.

За прошедшие месяцы наша работа в Ольховке переросла во что-то большее, чем просто фельдшерский приём. Ко мне приходили пациенты не только с болезнями, но и с вопросами: как жить дальше? Как сохранить здоровье? Как не бояться старости? И я понял, что лечить болезнь — это лишь половина дела. Вторая половина — научить человека жить так, чтобы болезнь не возвращалась. А для этого нужна система.

Сегодня у меня был особенный день. Я решил собрать всё, что знал о здоровом образе жизни, в единую программу. Программу, которую можно дать в руки пациенту — особенно пожилому, особенно одинокому, — и сказать: «Вот. Делай это. И тебе станет легче».

Первым, кто опробовал эту программу, стал мой старый знакомый — дед Егор, местный пчеловод. Ему было семьдесят восемь, он жил один, держал пасеку и до сих пор сам таскал ульи, хотя спина уже не гнулась, а ноги подкашивались. Он пришёл ко мне с жалобой на бессонницу и боли в суставах, но я знал: настоящая причина глубже. Одиночество.

— Егор, — сказал я, усадив его на стул, — давайте попробуем не просто таблетки. Давайте попробуем программу. Я дам вам памятку — список рекомендаций. Если будете соблюдать, через месяц почувствуете разницу.

— Памятку? — он усмехнулся в седые усы. — Я и читать-то не очень. В школе три класса кончил.

— Я вам расскажу. А памятку дам для памяти. Или вот — Алиса поможет. Она умеет объяснять так, что понятно даже без слов.

Алиса, сидевшая в углу с альбомом, подняла голову и улыбнулась.

— Конечно, помогу. Я нарисую картинки. Схемы. Дед Егор, хотите, я вам нарисую, как правильно дышать?

— Нарисуй, — согласился он. — Картинки я понимаю лучше, чем буквы.

«Старость — это не болезнь, — писал римский философ и оратор Марк Туллий Цицерон в трактате «О старости». — Это этап жизни, который может быть плодотворным, если человек сохраняет интерес к миру и жажду знаний». Цицерону было шестьдесят два, когда он писал этот трактат, и он считал, что старость — лучшее время для философии, садоводства и общения с молодыми.

«Старость — не радость», — говорит русская пословица. Но это неправда. Вернее, не вся правда. Старость — это испытание. Как и любой возраст. И от того, как мы к нему подготовимся, зависит, станет ли оно проклятием или благословением.

«Человек молод настолько, насколько молод его позвоночник», — говорили древние китайцы. «Человек стар настолько, насколько стара его душа», — поправляла их моя бабушка. Она работала до последнего дня, принимала пациентов, читала книги, смеялась. И когда её спрашивали, в чём секрет, она отвечала: «Секрета нет. Есть интерес к жизни. Пока тебе интересно — ты жив».

— Егор, — сказал я, — вот смотрите. У вас болят суставы. Вы думаете, что нужно лежать и беречь их. Но это ошибка. Суставам нужно движение. Как колодезный журавль: если им не пользоваться, он заржавеет.

— Так больно же ходить!

— Больно, когда ходите неправильно. Или слишком много. А нужно — правильно и в меру. Вот, смотрите.

Я взял лист бумаги и начал чертить таблицу. Алиса, сидевшая рядом, тут же подхватила идею и стала рисовать на своём альбомном листе человечка с палочкой, идущего по дорожке.

— Первое: ходьба, — объяснял я. — Полчаса в день. Не быстро, не на скорость. В своём темпе. Если болят колени — используйте палку. Ту самую, с которой вы на пасеку ходите. И не по асфальту — по земле, по траве. Мягкая поверхность снижает нагрузку на суставы.

— Полчаса — это много, — засомневался Егор. — Я и до пасеки-то еле дохожу.

— А вы не сразу. Начните с пяти минут. Каждую неделю добавляйте по минуте. Через месяц будете ходить полчаса и не замечать. Главное — регулярность. «Движение — это жизнь», — говорил Аристотель. И он был прав.

— Аристотель — это кто?

— Древнегреческий философ. Он жил две с половиной тысячи лет назад и уже тогда знал то, что современная медицина подтвердила: гиподинамия — недостаток движения — убивает быстрее, чем многие болезни.

— Ишь ты, — уважительно сказал дед Егор. — Древний, а умный.

— Второе: танцы, — продолжал я.

Егор удивлённо поднял брови.

— Какие танцы? Мне семьдесят восемь!

— Именно поэтому. Танцы — это не просто движение. Это ритм. Координация. Радость. Когда вы танцуете, у вас работает не только тело, но и мозг. А мозг в вашем возрасте нуждается в тренировке не меньше, чем мышцы. У вас есть музыка? Патефон, гармошка, радио?

— Гармошка есть. Сын привёз когда-то. Только я на ней не играю — пальцы не слушаются.

— А вы попробуйте. Не для концерта — для себя. Включите музыку, вальс или польку, и просто двигайтесь. Кто вас видит? Пчёлы? Они не осудят.

— Пчёлы, может, и не осудят, — усмехнулся Егор. — А соседи засмеют.

— А вы им скажите, что фельдшер прописал. По рецепту.

Он рассмеялся — впервые за долгое время. Я видел, как в его груди, в зелёной Анахате, вспыхнул огонёк.

— «Танец — это молитва тела», — процитировала Алиса, не отрываясь от рисунка. — Это сказала Айседора Дункан, великая танцовщица. Она верила, что танец исцеляет душу.

— Про душу не знаю, — сказал Егор. — А настроение поднимает — это точно. Бывало, на свадьбах в молодости так отплясывал, что потом три дня ноги гудели. Но счастливый был.

— Вот и сейчас попробуйте. Не три дня, конечно. По десять минут. Но каждый день.

— Дыхание — это основа всего, — объяснял я Егору. — Вы замечали, что когда волнуетесь, дыхание становится частым и поверхностным? А когда спокойны — глубоким и ровным?

— Замечал, — кивнул он. — Когда пчёлы роятся, я всегда дышу часто. Боюсь, что улетят.

— А вы попробуйте в этот момент дышать медленно. Вдох — раз, два, три, четыре, пять. Выдох — раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Выдох всегда длиннее вдоха. Это успокаивает нервную систему.

Я показал ему упражнение «квадратное дыхание», которому меня научила Ушас в Набха-локе, а потом усовершенствовала Алиса, добавив к нему визуализацию.

— Вдох — четыре счёта. Представляете, как в вас входит золотой свет. Задержка — четыре счёта. Свет заполняет каждую клетку. Выдох — четыре счёта. Из вас уходит тьма, усталость, боль. Задержка — четыре счёта. Тишина. Покой. И снова.

Егор закрыл глаза и попробовал. Я видел через Аджну, как его аура, до этого тусклая и сжатая, начинает расширяться. Золотистый свет, который он представлял, действительно входил в него — не метафорически, а энергетически.

— Тепло, — прошептал он. — Внутри тепло.

— Это прана, — объяснил я. — Жизненная энергия. Она есть в воздухе, в солнечном свете, в еде. Дыхательные упражнения помогают её накапливать. Делайте это упражнение три раза в день по пять минут. Утром, днём и перед сном. Бессонница пройдёт.

— «Дыхание — это мост между телом и душой», — процитировала Алиса.

— Кто это сказал? — спросил я.

— Йог Рамачарака. А может быть, и нет. Может быть, это просто мудрость, которая витает в воздухе.

— Как прана, — улыбнулся я.

— Как прана.

«Дышите глубоко — и вы проживёте дольше», — писал американский врач и исследователь дыхательных практик Эндрю Вейл. Современная наука подтверждает то, что йоги знали тысячи лет: медленное, глубокое дыхание снижает уровень кортизола, активирует парасимпатическую нервную систему, улучшает оксигенацию тканей.

«Дыхание — это единственная вегетативная функция, которую мы можем контролировать сознательно, — писал физиолог Иван Павлов. — И через неё мы можем влиять на весь организм». Павлов, лауреат Нобелевской премии, изучал условные рефлексы, но он также интересовался и дыхательными практиками. Он заметил, что у животных, которых заставляли дышать медленно, снижалось давление и улучшался сон.

Бабушка, не знавшая ни Павлова, ни Рамачараки, интуитивно делала то же самое. Когда к ней приходил взволнованный пациент, она сначала просила его подышать. «Вдох-выдох, вдох-выдох, — говорила она. — А теперь рассказывай, что у тебя болит». И боль, только что казавшаяся невыносимой, отступала.

— Егор, у вас болят суставы. Это факт. Но боль — это не только физическое ощущение. Это ещё и эмоциональная реакция. Когда вы боитесь боли, вы напрягаетесь. Когда вы напрягаетесь, боль усиливается. Это замкнутый круг. Аутогенная тренировка помогает его разорвать.

— Это как?

— Садитесь поудобнее. Закрывайте глаза. И повторяйте про себя: «Моя правая нога тяжёлая и тёплая. Моя левая нога тяжёлая и тёплая. Мой живот тёплый. Моё сердце бьётся ровно и спокойно. Моё дыхание глубокое и медленное. Мой лоб прохладный». Это формулы. Они кажутся простыми, но они работают. Мышцы расслабляются. Сосуды расширяются. Боль уходит.

— А мне обязательно всё это запоминать?

— Я вам дам памятку. Там всё написано. Сделайте себе копию и повесьте над кроватью. Читайте перед сном. Через неделю запомните наизусть.

— И поможет?

— Поможет. Я проверял. На себе и на пациентах. Аутогенная тренировка была разработана немецким психиатром Иоганном Шульцем в начале двадцатого века. С тех пор её эффективность подтверждена сотнями исследований. Она помогает при гипертонии, бессоннице, хронических болях, тревожности. Это не магия. Это наука.